the WALKING DEAD

Объявление

Добро пожаловать на литературную
ролевую игру по мотивам
телевизионного шоу и серии комиксов
"Ходячие мертвецы" Р.Киркмана.

Сейчас в игре: окт/нб'12. Спасители терроризируют Хиллтоп, группу Рика в составе Александрии и Королевство. За стенами общины ещё более опасно: ходячие всё также голодны, выжившие – злы и непредсказуемы. Подробнее >>>

ВНИМАНИЕ! ОЧЕНЬ! ВАЖНО! Anna Kovets, Carol Peletier, Danielle Torres, Daryl Dixon, Diesel, Eleanor Price, Lloyd Solter, Lucy Morgan, Rick Grimes, Sasha Gavrineva необходимо заполнить дополнения к анкете!

NEW! У администрации проекта появилась страница ВКонтакте. Держим связь оперативнее!

Подробности - в блоге АМС.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the WALKING DEAD » Дневники мертвецов » 24.12.1963 — "Ёлка и роза"


24.12.1963 — "Ёлка и роза"

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s019.radikal.ru/i629/1712/f4/c83f1bfe8210.jpg

Дата: 24.12.1963
Место: Lenox Hill Hospital, Нью-Йорк, США.
Участники: Линда Рей и Карло Витале.
Саммари: есть какая-то особая романтика во встречах, происходящих под Рождество.
Даже если у него пулевое ранение.
[nick]Linda Rey[/nick][icon]http://s020.radikal.ru/i714/1712/b9/3ed0b685211a.png[/icon][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">ЛИНДА РЕЙ</a> <sup>25</sup><br /><strong>Профессия: </strong>медсестра.<br /></em>[/ankcod][status]subter machinam cafearia se abjicere volo[/status]

Отредактировано Ethel Rey (2017-12-18 21:35:32)

+5

2

[nick]Carlos Vitale[/nick][status]La morte mi troverà vivo[/status][icon]https://pp.userapi.com/c830400/v830400651/18f15/S3pp8cuI1eQ.jpg[/icon][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">КАРЛОС ВИТАЛЕ</a> <sup>27</sup><br /><strong>Профессия: хозяин игорного салона, мафиози</strong>[/ankcod][zdrcod]<img src="http://s3.uploads.ru/T1u7N.jpg" alt="20% здоровья: тяжело болен, ранен." />[/zdrcod][fizsilacod]<img src="http://s3.uploads.ru/D53Vf.jpg" alt="20% силы: тяжело ранен, тяжело болен, сила ребёнка." />[/fizsilacod]
- Mio dio, salvami da amici. Con i nemici Posso gestire me stesso... - просипел он, засмеявшись сквозь кашель.
- Ага, рассказывай как же! Опять ты со своими пословицами! - взбеленился и без того находящий на взводе мужчина, выворачивая руль кадилака так, что все три пассажира сползли по белой обивке диванов к дверцам.
- Легче нельзя?! - заорал сидящий рядом с водителем мужчина, срываясь на итальянские ругательства и тут же оборачиваясь назад, чтобы проверить как там остальные. - Боже... Сколько крови...!
Его слова перебил смех самого раненного, не слишком удобно откинувшего голову на грудь своего приятеля. Карлос был бледен, тяжело дышал и смеялся, скалясь радостно своей голливудской улыбкой так, что вполне мог бы служить фарами и ослеплять мимо проезжающие машины.
- Фред, зажми крепче рану. Карлос! Не смей закрывать глаза. Слышишь? Не смей! Я найду его! Клянусь. Грассо все поплатятся за то, что он сделал!
15 минут ранее
Прохладный ветер ударил в его горячее лицо, охлаждая кожу после пропахшего дымом и виски игорного зала. Голова приятно кружилась от выпитого, а легкие требовали табачного дыма, чтобы ударить никотином по хмельной голове и окончательно ввергнуть Карлоса в невероятную пучину эйфории. Отдых вышел что надо. Голоса его друзей доносились до мужчины сквозь мягкую ночную пелену. Они словно бы отставали, занятые продолжением своего невероятно занимательного спора.
- О ну да! Ещё скажи, что она прям согласилась за тебя выйти!
- А что, не веришь? - с каким-то усталым наездом поинтересовался Фред, пихнув рядом идущего Марко в плечо.
- Мэрилин Монро с ним крутила, хах! Горазд конечно заливать, когда её год как нет. Постыдился бы перед светлой памятью!
- Э, э, э! Выпьем. За светлую память! За светлую память этой кристально... - слово "кристально" Альберт выделил как-то особенно по итальянски, подняв собранные в точку пальцы к лицу и треся запястьем перед губами -  ...чистой женщины! За её... божественный и голос и не менее...
- Божественную грудь! - закончили мужики практически хором, и Фред и Альберт коснулись своими полупустыми бутылками виски сжатого кулака Марко.
Витале усмехнулся, встряхнув головою и отставил бутылку на бортик здания, снова выпрямляясь и поправляя на себе пальто. Нужно было отправляться домой. Он и так порядком задержался, а семья не будет в пламенном восторге, если такой большой праздник, как Рождество Карлос встретит где-то за пределами их круга.
- Витале! - громко позвал кто-то и мужчина оторвался от поисков ключей от кадилака, поднимая удивленно глаза. Голос он прекрасно знал и не перепутал бы ни с каким другим.
- О, Якоб! Мы думали ты обиделся и поплелся восвояси. - усмехнулся Карлос, спрятав руки в карманы и довольно отклонившись немного назад. Однако в следующее мгновение ему пришлось выставить ладони вперед, чтобы схватиться за плечи внезапно прижавшегося к нему и крепко обнявшего его Якоба. Тот тяжело дышал, крепко удерживая Вителе под хохот его же приятелей, уже отпускавших какие-то, несомненно, невероятно смешные шутки. Однако услышать в чём их соль было невозможно: и Марко, и Фред, и Альберт задыхались в своем хохоте, не сумев досказать до конца ни одной из острот. - Эм... Якоб. Не хочу разбить твое нежное сердечко, но если ты из этих, то ты не по адресу. Прости.
Он слишком поздно почувствовал через тонкую шерсть дорого пиджака дуло пистолета, упершееся ему куда-то в пупок, и глаза его широко раскрылись, удивленно уставившись в лицо приятеля. Его ребята смеялись, не понимая, что происходит, не замечая и не слыша щелчка предохранителя. Витале дёрнулся, пытаясь освободится и дуло скользнуло куда-то в сторону печени.
- И ты прости меня, Карл. - просипел мужчина, крепко поцеловав попытавшегося закричать Карлоса в губы.
Раздался выстрел, заставивший разом оглохнуть этот мир. Но ещё раньше пришла дикая, невыносимая боль, окатившая пламенем все его тело. Якоб в миг оказался на расстоянии нескольких шагов. И на лице его отражалась лишь досада в том, что выстрел пришелся не в желудок. Он поднял пистолет снова и снова раздался гром, но уже не от одного выстрела: его ребята отвечали, выхватив оружие.
Витале держался за бок, согнувшись пополам и пытаясь выпрямиться. Когда мрак перед его глазами расступился с первым болезненным вдохом, сквозь подушку глухоты он расслышал мат своих друзей и вой сирены.
- Да в машину его, скорее! Похуй на Грассо!
23:24
- Мы будем рядом.
- Да кто ж нас пустит без бахил!
- Твою мать!

- Non toccare questa santa donna! Ho sempre sognato di ucciderla di persona...
- Блядь, он снова по-итальянски! Точно подохнет.
- Боже, Карлос, с тебя крови как со свиньи понабежало..
.
- Хрю, блядь...- попытался улыбнуться мужчина, но его посиневшие губы уже с трудом складывались в улыбку, а окровавленные пальцы комкали простынь: не потому, что было больно (по правде он уже мало что чувствовал), а для того чтобы размять отекшие и похолодевшие конечности.
Ребята отставали от каталки, которая неслась по белому коридору. Перед тем как отпустить руку своего друга и начальника, Марко крепко сжал её, а после все трое замерли едва различимыми силуэтами в бледном квадрате дверного проема, тут же захлопнувшегося полупрозрачной преградой.
Витале провалился на пару мгновений в полную темноту, заставившую его подумать на секунду, что это конец. Он открыл широко глаза, поймав ими свет лампы и чью-то тень, заглядывающую ему в лицо. Тьма окружила его снова. И так же отступила, как и прошлый раз, но теперь он мог четче разглядеть черты этого лица.
- Аngelo... - с какой-то щемящей доброй радостью едва не запищал от восторга Карлос, словно бы увидел в храме на Рождество изображение крылатого духа, что хранит души людские от грехов и бедствий. - С Рождеством, angelo!
Витале засмеялся, не чувствуя больше никакой боли, да и вовсе не чувствуя ничего ниже плечевого пояса, словно бы от него и остался только бюст. Он во все глаза рассматривал девушку, стоящую рядом, и даже издал разочарованный стон, когда та натянула маску и скрыла свои миленькие пухлые губки. Её пальцы, затянутые в перчатки, пархали, словно бабочки, а тяжелые ресницы щурились, словно бы она смеялась. Она была невероятно хороша. Карие, почти черные глаза, тонкие плечики. И конечно же Витале понимал, что это не бесплодный дух, а вполне себе осязаемая женщина. Он даже чувствовал её пальцы, не очень-то ласково коснувшиеся на мгновение его шеи. Однако же... Другого удобного случая могло не предвидеться вовсе, и лицо Карлоса озарила белозубая улыбка.
- Сравню ли с летним днем твои черты?
Но ты милей, умеренней и краше.
Ломает буря майские цветы,
И так недолговечно лето наше!
То нам слепит глаза небесный глаз,
То светлый лик скрывает непогода.
Ласкает, нежит и терзает нас
Своей случайной прихотью природа.
- шептал он, сбиваясь и мотая головою, но вновь начиная улыбаться и во все глаза смотря в это молодое лицо, или точнее половину лица - А у тебя не убывает день,
Не увядает солнечное лето.
И смертная тебя не скроет тень —
Ты будешь вечно жить в строках поэта.
Среди живых ты будешь до тех пор,
Доколе дышит грудь и видит взор.

Отредактировано Magnus Hansen (2017-12-19 01:20:24)

+6

3

24.12.1963
23:24

Линда Рей жила в прескверном квартале, где любой разумный человек, сколько-нибудь озабоченный вопросами собственной безопасности, никогда бы не появился даже при дневном свете. Есть лишь одно объяснение тому, что она и её лучшая подруга, с которой приходилось делить маленькую комнату, умудрялись выживать в замечательном криминогенном местечке: всех этих мелких бандитов местного розлива, крышевавших замшелые лавчонки, любителей отжать деньжат у случайных прохожих и прочих нарушителей закона и порядка, с завидной регулярностью влипавших с неприятности в связи с крайне занимательной деятельностью, штопала именно Линда. Своего «врача» обижать не с руки, да и просто себе дороже: вдруг занесёт в рану трупный яд или, что ещё хуже, придётся искать кого-то с аналогичными навыками в дрянном тупике?
Так что ничего удивительного в том, что, увидев пациента с двумя огнестрельными ранениями, она ничуть не растерялась и осталась прямо-таки невозмутимой, нет. Видали в этой жизни и похуже, чем пробитый насквозь бок и застрявший в правом предплечье кусок свинца; ни суровая уличная школа с вечными перестрелками и драками, ни медицина катастроф мимо ней не прошли.
Однако Линда Рей была всего лишь медсестрой, пускай и мечтала всю жизнь стать настоящим хирургом; из-за пола её просто-напросто не взяли обучаться в более серьёзное заведение, и все мечты пошли прахом. А значит, согласно предписаниям, она обязана сообщить старшим врачам о происшествии и сопроводить пострадавшего до операционной, где должна провести некоторые подготовительные мероприятия.
— Андреа, за доктором Картером! — крикнула Линда в спину такой же медсестре, как она сама, и помчалась следом за предвосхищавшими Рождество санитарами, испившими совсем не крови Христа, а чего покрепче. — Не в морг! Он же ещё живой, — в голосе зазвучали укоризненные нотки. — Везите в операционную!
Каталка резко повернула влево, чуть-чуть не оказавшись в секционке. Если так и дальше тормозить, то от очаровательного, по всей видимости, итальянца и правда совсем скоро останется хладный труп.
Он пьян! испуганно воскликнула запыхавшаяся после воистину марафонского бега по этажа Андреа, кое-как пригладив белое медицинское платье. Он не сможет сейчас оперировать…
Мысленно Линда выругалась. Что же, следовало ожидать чего-то подобного поздним вечером, практически ночью на Рождество. Впрочем, оставались и другие варианты, как искренне она надеялась в первые мгновения, но все чаяния и упования на коллег рухнули моментально.
— Майерс? Куинси? Уотсон? — отрывисто перечислила она фамилии хирургов их славной больницы, торопливо проводя дезинфекцию рук. Андреа смотрела на действия Линды с ужасом, похоже, быстро осознав, что именно от них, медсестёр, сейчас зависит судьба одного человека, которого за дверями операционной дожидались не то друзья-товарищи, не то родственники.
Андреа лишь отрицательно помотала головой, уже не имея дыхательного объёма, чтобы произнести нечто более-менее вразумительное.
— Зови Сэм и Нири. Справимся.
Их пациент, наконец, пришёл в себя, ещё не подозревая, какую экзекуцию ему придётся сейчас пережить.  Заговорил? Прекрасно; Линда спрятала улыбку за марлевой повязкой и натянула на руки резиновые перчатки, лишь затем проверив пульс на сонной артерии.
— Сэм, метамизол ему. Нири, столбнячный анатоксин, — таковой был сравнительно недавней разработкой, но Линда, несмотря на скептицизм определённых личностей, всё же решила воспользоваться им. — Андреа, ты ассистируешь.
Весь опыт военно-полевой хирургии доказывал, что, во-первых, первичная хирургическая обработка ран является одним из действительно надёжных средств профилактики инфекционных ран; во-вторых, большинство раненых нуждается в таковой; а в-третьих, особенно эффективна хирургическая обработка ран, проведённая в ранние сроки. Судя по общему состоянию пациента, ещё способного читать очаровательные стихи и смущать троих дам, и внешнему виду кожных покровов, которые Линда обнажила несколькими касаниями ножниц к дорогой, приятно резавшейся ткани, свои пули он словил не так давно — даже меньше часа назад.
— Сэм, предплечье. Останови кровь, — войдя во вкус, отдала очередной приказ Линда, немного подражая сейчас своему старому наставнику.
Лишь когда метамизол подействовал, что Линда проверила бездушным прокалыванием пальца остриём скальпеля (Андреа оперативно обработала незначительную ранку), доктор Рей, как мысленно она себя назвала, принялась за малоприятное промывание раны и бездушное вытаскивание застрявших в ней кусков ткани, выбрасывавшихся в первый попавшийся под руку металлический контейнер. И срезанные лоскуты одежды пошли туда же.
Беглый осмотр. Одно слепое, одно сквозное, нанесены оба пулями малого калибра, а значит, требуются и рассечение, и иссечение. Не так уж и много тканей потеряло красный цвет; эластичность в норме, консистенция естественная; большинство нормально кровоточило, а мышцы прилежно сокращались — визуально и примитивно экспериментально серьёзных проблем не намечалось.
Линда широко рассекла рану на боку продольно до границ непоражённых мышц и сделала небольшие насечки в форме последней буквы алфавита в начале и в конце разреза фасции, обеспечив себе тем самым хороший обзор и избавив пациента от тягот травматического отёка и нарушений микроциркуляции крови. К сожалению, раны слишком далеки друг от друга.
— Отсос, — и Андреа удалила кровь стерилизованной клизмой.
Направляемый уверенной рукой, скальпель коротко и почти нежно касался полностью нежизнеспособной, некротической кожи; когда Линда слегка отводила лезвие в сторону, чтобы приняться за новые поражённые участки, Андреа быстро подцепляла ножницами и пинцетом удалённые ткани и выбрасывала их в лоток. Подкожная жировая клетчатка требовала большей организованности и внимательности; все имбибированные участки отсекались ею педантично, быстро и воистину безразлично — помощница едва успевала подбирать отработанный материал.
Девяносто ударов в минуту, сообщила Сэм, отслеживавшая состояние пациента самыми банальными, но действенными методами. Кожа тёплая.
Линда позволила себе предположить лёгкое внутреннее кровотечение: не иначе как итальянец в рубашке родился. Она могла наблюдать незначительно кровотечение с признаками самостоятельной его остановки и умеренной кровопотерей; тяжёлых повреждений и значительного скопления крови при всех своих манипуляциях она также не смогла обнаружить. Инородных тел нет, осколков ранящего снаряд нет, костных фрагментом нет, рана промыта от остатков ткани и вычищена — более удалять было нечего. Линда сочла нецелесообразным расширять объём операции для поиска мелких фрагментов пули, имеющий дурное известное намерение внедряться в мягкие ткани далеко за пределами изящного раневого канала. Фасция чиста. Теперь стенками раны стали живые ткани, способные противиться алчным до уютных тёплых местечек человеческого тела микробам и способствующие скорому заживлению.
Надо будет влить ему физраствор, заметила Андреа.
Рей в ответ лишь кивнула.
Слишком глубокое повреждение: она предпочла наложить тампонаду в обеих сторон.
23:31
Рана на предплечье осложнялась наличием в ней инородного объекта, благополучно застрявшего в раневом канале и не торопившегося ломать по ходу своей траектории кости и усложнять недохирургинями, взявшимся за столь ответственный случай лишь из-за нехватки рабочих кадров в здравом уме и доброй памяти.
И с недрожащими руками.
Сэм стянула жгут, и лишь тогда Линда взялась за второй скальпель, а прошлый отбросила в лоток с использованными инструментами; проспиртованным тампоном рану обработала Андреа, уступив место лезвию. Рану пришлось аккуратно расширить.
— Крючки, — коротко скомандовала Линда, и Андреа с Нири простелизированными металлическими крюками растянули края. — Он там ещё жив? — на всякий случай полюбопытствовала девушка, ни на миг не расслабляясь, пускай сейчас, как никогда прежде, хотелось нервно рассмеяться, не веря до конца происходящему.
Жив,кивнула Сэм, бросив на симпатичного итальянца долгий изучающий взгляд.
— Дай ему ещё обезбола, — снизошла Линда и отточенным в уличной практике движением вытащила пулю, бросив её в контейнер к кровожадно отрезанным кускам плоти. — Хотите, мы отдадим Вам пулю? На сувенир, — попыталась пошутить Линда, вторично обработав поврежденный участок тела и взявшись за иглу с нитками.
[nick]Linda Rey[/nick][icon]http://s020.radikal.ru/i714/1712/b9/3ed0b685211a.png[/icon][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">ЛИНДА РЕЙ</a> <sup>25</sup><br /><strong>Профессия: </strong>медсестра.<br /></em>[/ankcod][status]subter machinam cafearia se abjicere volo[/status]

+4

4

[nick]Carlos Vitale[/nick][status]La morte mi troverà vivo[/status][icon]https://pp.userapi.com/c830400/v830400651/18f15/S3pp8cuI1eQ.jpg[/icon][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">КАРЛОС ВИТАЛЕ</a> <sup>27</sup><br /><strong>Профессия: хозяин игорного салона, мафиози</strong>[/ankcod][zdrcod]<img src="http://s3.uploads.ru/T1u7N.jpg" alt="20% здоровья: тяжело болен, ранен." />[/zdrcod][fizsilacod]<img src="http://s3.uploads.ru/D53Vf.jpg" alt="20% силы: тяжело ранен, тяжело болен, сила ребёнка." />[/fizsilacod]
...а в голосе её звучали ручьи горных рек с переливами и перекатами и словно самые звонкие, самые мягкие по тембру колокольчики, обещающие незабываемое Рождество! О да! В какое ещё Рождество будешь лежать на операционном столе, а над тобою будет порхать сразу три красотки с ножницами и ватными тампонами, окруженные запахом спирта... Или это не от них был запах и не медицинского? В любом случае, Карлос был бы рад четырем опытным медсетричкам, как и у себя на работе, правда на этот раз его вполне устраивало, что те выполняли несколько иные действия, нежели танцовщицы его салона. Хотя он конечно не был бы против, если одна из них сделала бы ему массаж головы или ещё чего.
И всё же думать о чем-то пошлом и низменном у него не получалось. Вовсе не от того, что чувствовал, как от него отрезают куски тканей, по всей видимости ему более не нужных - боли конечно не было, но сеньор Витале чудесно чувствовал, как Аngelo ловко снимала с него лишнее.
- O Dio... Я всегда мечтал, чтобы такая красавица меня раздела, но не прямо же до костей, - дернув бровью, попытался пошутить мужчина, чуть приподняв голову и заглядывая на рабочую поверхность мед.персонала. - Это с меня-то столько сала?
Его череп словно был налит свинцом вперемешку с увеселительным газом, поэтому, устав держать буйну голову, он вновь приземлил её на стол с каким-то гортанным и глуховатым смехом. Он был одурманен. Наверное так чувствуют себя люди в наркотическом опьянении - как полные счастливые идиоты. Только это было несколько иной дурман, с иной его природой и, кажется, пострашнее любого наркотика: он не отрывал от неё пристального взгляда, сравнивая осипшим и слабым голосом то с ангелом, то с "gentile fata madrina", почти не разбирая её собственных слов.
- Девяносто ударов в минуту. Кожа тёплая. - заметила одна из девушек и Карлос просто не удержался, чтобы не отдать все возможные силы на самую звездную из своих улыбок.
- Это Ваша близость заставляет мое сердце биться чаще и пылать мои... Ау. Не настолько близко.
Он не чувствовал тошноты, иногда с трудом приподнимая голову и заглядываясь на окровавленные руки, тесно обтянутые латексными перчатками. Это были ручки настоящей феи из добрых сказок, которые ему рассказывала бабушка. О да, именно такие ручки он искал, пусть даже сейчас они выглядели столь неприглядно. Именно такие глаза он видел в самых будоражащих, самых восторженных мальчишеских снах.
- Крючки? О... Вы уже зацепили... заарканили ими моё сердце... - прошептал едва слышно мужчина, ловя каждое её слово, каждый звук её спокойного и размеренного вздоха, любуясь очертаниями прически за шапочкой - О, мне так приятна ваша забота! Жив, жив... La morte mi troverà vivo...
Девиз семьи как-то сам собою по привычке слетел с бледных и пересохших от частого дыхания губ. Он часто пользовался им, совсем как отец - в любой ситуации, где требовалось не потерять голову и держаться несломленным.
- Что вы... Не тратьте на меня обезболивающие. Хочу чувствовать всё, что мне способны подарить ваши восхитительные руки. Я бы их...расцеловал... Но не могу дотянуться.
И конечно никто не стал слушать его бредовых просьб, и плечо едва ощутимо ужалило уколом. Мужчина засмеялся, сощурившись и проводив взглядом звякнувшую в какой-то из контейнеров пулю. Он дернул бровями, словно не понимая о чём говорит девушка. Словно бы они были не в операционной, а по меньшей мере на свидании в ресторане. Какая такая пуля? Какой такой сувенир? Разве в него стреляли?
- Единственная пуля, которая мне нужна - та, которой вы только что поразили моё сердце и душу.
23:45
- Lo meo servente core
vi raccomandi Amor, [che] vi l’ha dato,
e Merzé d’altro lato
di me vi rechi alcuna rimembranza;
ché del vostro valore...

Карлос был вполне себе в сознании, когда его завезли в палату, а обворожительная девушка, которой он всё ещё читал едва слышным голосом стихи, ставила ему капельницу. Все английские о любви в его голове уже закончились, поэтому он перешел на итальянский, стараясь при этом не мешать красавице. У неё были такие невероятные волосы! Темные, короткие, вьющиеся огромными кольцами и так чудесно со читающиеся со всем её хрупким видом. Он даже попытался перехватить её руку для поцелуя, но в последний момент посчитал это слишком огромной наглостью, да и руки его не слушались. Особенно правая.
Когда девушка его покинула, поставив капельницу, он едва ли не взвыл, от разочарования, протянув в сторону закрывающейся двери скрюченные пальцы, словно за угосающим ангельским светом, там жестоко оставившим грешную его душу на погибель в одиночестве. Правда дверь тут же открылась вновь, занося серую обыденность вместе с тремя капо дона Витале.
- Ты жив!
- Не дождёшься... - поморщился Карлос и его протянутая рука тут же приземлилась на простынь. - Нашли Якоба?
- Нет, но уже отправили людей к дону Грассо.
- Не пугайте старика раньше времени. Сначала найдите этого идиота. А потом выясните, почему капо семьи Грассо вздумал стрелять в меня.
- Certo, Padrino - согласно кивнул Марко, единственный знающий итальянский и, наклонившись, поцеловал костяшки Витале.
- Нет, отвянь, моё сердце занято! - хохотнул дон Витале, переместив руку подальше от приятеля.
- Что? Опять?! Нихрена себе ты быстрый, дон Витале! Ты ж подыхал!
- Что, думаешь у меня нет шансов только потому что у меня дырка в пузе? - засмеялся Карлос, однако тут же поморщившись от неприятного ощущения в боку и чьего-то громкого голоса за дверью. - Что там за грёбанный ор?
- Это медсестру отчитывают вроде, что она сама начала операцию. Главврач вроде.
- Так пойди подрежь ему связки, - сквозь зубы попросил Карлос - Только девушку...не напугай...
И палата заполнилась громким и одобрительным гулом мужских голосов.
- Так значит вот кто та самая...
- Скрылись!
- Сделаем в лучшем виде, дон Карлос, не сомневайся, - хохотнул Альберт, отпрянув от входной двери, которую прижимал плечами и резко открыл дверь. - Девушка! Девушка! Срочно! Ему срочно нужна помощь!
Капориджиме схватил медсестру за плечики, втянув в палату и передал, словно приз эстафетой сначала в руки Фреду, а после и Марку, который развернул её к койке пациента, а после все троя разом скрылись из помещения, прикрыв за собою дверь. И Карлос прекрасно знал, что главного врача ждет весьма неприятный разговор... Его ребята сегодня едва ли не потеряли босса, друга и названного брата в одном лице, и не умели сдерживать эмоции.
- Мне нужна помощь. Видите ли... Не хотелось бы встречать Рождество одному.

Отредактировано Magnus Hansen (2017-12-20 03:12:28)

+4

5

Она лишь тихо и смущённо улыбалась, вслушиваясь в полузнакомую речь: итальянский Линда знала кое-как, на базовом уровне, пригодном только для общения, но зато получше дело обстояло с латинским, и отзвуки праматери; однако слово Amor она поняла сразу, без лишних раздумий, со странной, волнующей тревогой выхватив его из каскада возвышенных строк. Насколько она понимала, то говорил незнакомец что-то приятное, неторопливое, невероятно похожее на стихи — да, совершенно точно, что это были они, а может, и песни; в любом случае, Рей отчаянно покраснела, когда, протерев кожу красавца, ввела в его вену иглу, и невнятно пробормотала что-то наподобие «скоро вернусь», или «отдыхайте», или всё и сразу.
За дверями она столкнулась с мужчинами — теми самыми, которые привезли прекрасного молодого итальянца, остававшегося по-прежнему безымянным (в палате ей не хватило смелости спросить; потом пришла мысль, что это может быть невежливо; иными словами, он так и оставался дивным незнакомцем) вместо скорой, и деликатно уступила им дорогу, не вслушиваясь в дальнейшие их переговоры в палате. Но был за их спинами кое-кто ещё, чьего разноса она никак не могла избежать при всём желании. Мистер Норманн пригвоздил её одним взглядом к месту, заставив понурить голову и опустить испуганно взгляд; вдруг уволит? Нет, лишиться своего места Линда никак не могла… Её же больше никуда не возьмут, если он оставит про неё отвратительную характеристику для новой работы… А он непременно сделает именно это… В том месяце он уволил двух медсестёр за участие в суфражистском движении, и они обе до сих пор не нашли места ни в одной больнице города.
Девушка мелко задрожала — раньше, чем мужчина начал кричать. Слёзы, слёзы злости и негодования, душили её, но Линда при всём желании не нашла бы в себе сил высказать накипевшее к главврачу за столько лет, если не хотела ненароком потерять главный, пускай и скромный, источник дохода и приняться за паразитирование на Амалии.
Рей! рявкнул он злобно, лицом и тоном выражаясь всю степень своего недольства. Кто позволил тебе проводить операцию? казалось, главврач готов презрительно сплюнуть и просто-напросто ударить её по лицу; он никак не понижал тона и, кажется, был слышен как минимум всему отделению. Тебе… мистер Норманн подошёл ближе и навис над Линдой, …жалкой медсестре? Кем ты себя возомнила, дорогуша? Хирургом? издевательская насмешка выскользнула из его рта; он гадко улыбнулся, сощурившись. Оплату за дополнительные часы работы ты не получишь, уже более спокойно отчеканил доктор Норманн, одной фразой сделав согласие Линды бессмысленным, равно как и новогоднюю премию. И заруби себе на носу милочка: ты не Балкли, ты никогда ей не станешь, и ты не смеешь подходить к палате дона Витале!
…и угораздило же именно в этот самый момент упомянутого дона Витале, о котором Линда не имела ни малейшего представления, запросить некой помощи. А вдруг он умирает? Пересилив себя, Линда жёстко вытерла рукавом подступившие предательские слёзы и подошла к постели прооперированного итальянца, не высказывавшего признаки скорой смерти. В спину ей донеслось предельно вежливое, почти лебезящее, как перед строгим начальником, окончательно не решившим, казнить или помиловать:
Я могу чем-то Вам помочь, господа?
Похоже, он всерьёз опасался или даже боялся этих людей… Кем бы они ни были. А она даже успела ехидно позлорадствовать, истинно как гиена: пусть теперь разбирается как-нибудь с недружелюбно настроенными людьми, прежде чем впасть в короткий ступор.
На миг Линде показалось, что она неверно поняла. Не услышала. Или выдала желаемое за действительное.
— Простите? — сконфуженно произнесла она, на всякий случай тронув лоб дона Витале и удостоверившись, что того не лихорадит. Затем она бросила взгляд на капельницу с физраствором, но та, как и минутами ранее, оказалась в целости и сохранности. — Я правильно Вас поняла?
Ей пришлось ненадолго примолкнуть, чтобы окончательно собраться с мыслями и отбросить опасения за работу. Пусть лишает её долбанных десяти долларов за так называемую «рождественскую смену»! Уж Линда-то найдёт, где отыскать денег на подарок Амалии… Хотелось плакать от безысходности, ли Рей усилием воли сдержалась и аккуратно присела на край больничной постели (это была лучшая из всех палат; окна выходили во двор лечебницы, роскошно облачённый в белые меха, а дышать было значительно легче, чем среди нестройных рядов коек, пропахшими самым натуральными человеческими и химическими запахами), всмотревшись сначала чисто профессиональным, а затем — чисто человеческим, любопытным и озорным, взглядом в лицо дона Витале.
— Не смею Вам отказать, — она мягко улыбнулась, наконец, окончательно отпустив тревожные мысли о зарплате. — Правда, у меня не будет для Вас рождественского подарка… — придав голосу драмы, пошутила Линда, тут же сменив серьёзное выражение лица актрисы, читающей тяжёлый монолог, на более привычное, светлое. — Если Вам что-то нужно принести, то только скажите.

[nick]Linda Rey[/nick][icon]http://s020.radikal.ru/i714/1712/b9/3ed0b685211a.png[/icon][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">ЛИНДА РЕЙ</a> <sup>25</sup><br /><strong>Профессия: </strong>медсестра.<br /></em>[/ankcod][status]subter machinam cafearia se abjicere volo[/status]

+4

6

[nick]Carlos Vitale[/nick][status]La morte mi troverà vivo[/status][icon]https://pp.userapi.com/c830400/v830400651/18f15/S3pp8cuI1eQ.jpg[/icon][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">КАРЛОС ВИТАЛЕ</a> <sup>27</sup><br /><strong>Профессия: хозяин игорного салона, мафиози</strong>[/ankcod][zdrcod]<img src="http://s3.uploads.ru/T1u7N.jpg" alt="20% здоровья: тяжело болен, ранен." />[/zdrcod][fizsilacod]<img src="http://s3.uploads.ru/D53Vf.jpg" alt="20% силы: тяжело ранен, тяжело болен, сила ребёнка." />[/fizsilacod]
В коридоре 23:49
- Помочь нам? - усмехнулся итальянец так добродушно, что в пору было бы и впрямь опасаться. Такая улыбка от одного из капориджиме дона Витале ничего хорошего не сулила, к тому же в данных обстоятельствах, кои стал пояснять уже американец Фред, мягко, почти по дружески приобнявший за плечи мистера Нормана и, похлопая его, провожая в сторону кабинета.
- Видите ли, у нас тут есть интерес обсудить, с какого это хрена дона Витале пришлось спасать золотым ручкам юной девушки, тогда как вы и ваши хирурги в драбадан оказались недееспособны провести операцию...! Пройдемте, пообщаемся.
И мистера Нормана вряд ли ждал столь же мягкий разговор за дверями его кабинета. По всей видимости мужчина это и сам прекрасно понимал, едва ли не втянув голову как черепаха.
В палате 23:49
Он рассматривал её с ног до головы. И делал это невероятно тактично, окидывая её не тем самым мужским оценивающим взглядом, а скорее трогательно-интересующимся взором, когда было видно, как двигаются глазные яблоки под чуть прикрытыми веками, как короткие ресницы поднимаются, как щурятся глаза, растягиваясь в улыбке, словно бы увидели самого родного и близкого человека, которого, несомненно, ждали. О Боже, он и вправду её ждал. Именно её! Этого кудрявого ангела, эту лебедь с её белыми руками-крыльями - нежными, заботливыми, мягкими, тёплыми. Он чувствовал их кожей, когда она касалась лба и улыбался, мечтая, чтобы эта рука подольше задержалась на его лице. Именно её. С этой невероятной смущенной улыбкой, с этим маленьким носиком и светлой кожей, а эти темные глаза... Он всегда любил темные глаза. Как зерна кофе, как фундук, как тростниковый сахар - самое вкусное, что было на свете для него, имело именно этот темный, густой шоколадный цвет.
Дон Витале удивленно моргнул, расплывшись в улыбке, юудто бы совсем не ожидал, что девушка согласится, да ещё и покажет ему такую милую смену эмоций. Почему хирург? Почему не актриса? У неё бы хорошо вышло играть в кино. И внешномть была очень яркой. Но осталась бы она такой же невероятно теплой и домашней?
- Тогда мне тоже придется кое в чем вам признаться. - Карлос понизил голос до заговорщического шепота - Мне тоже совсем нечего вам подарить. Разве что пулю, что вы достали из меня. И моё сердце. Примете такие подарки?
Мужчина расплылся в улыбке, чуть двинув плечом и удобнее устраиваясь на койке.
- Мне ничего не нужно! Только ваша компания. Вы же моя гостья, а не я ваш. Так что это я должен спрашивать что бы вы хотели. Правда у меня-то ничего толком и нет. Из меня весьма дурной хозяин... Я даже мандаринов и игристого вина не подготовил, а тоже знаете ли.. гостей на приглашал! Но надеюсь вы не расстроитесь. У меня.. О! Точно! У меня в пиджаке была шоколадка.
Мужчина дернулся в попытках отыскать свой пиджак, но в пределах досягаемости взора того не обнаружилось. К тому же вновь заныл бок и плечо, и лицо Карлоса, светящееся духом Рождество на какое-то время перекасило от боли - совсем на короткое, ибо Витале быстро взял себя в руки и вновь утопил голову в подушке.
- Присядьте. Вас... Хотите угадаю как вас зовут? Ваша фамилия Рей, а имя начинается... Пожалуй с буквы "L". - в том, что Карлос был таким точным провидцем, не было ничего удивительного. Во первых он слышал, как кричал глав.врач, а во вторых уже раз сто прошелся незаметно глазами по бейджеку мед.сестры. - Итак. Я бы мог попытаться угадать, но не хочу даже случайно оскорбить вас неправильным ответом. Так что... давайте познакомимся обычным, традиционными способом. Карлос. - Витале чуть кивнул, приглашая девушку присесть рядом - И я очень благодарен вам за то, что вы спасли мне жизнь. И я был бы очень благодарен, если бы узнал имя своей очаровательной спасительницы. Вы ведь не лишите меня такого удовольствия? Это заменит любой подарок.

Отредактировано Magnus Hansen (2017-12-27 12:33:30)

+5

7

А очарование из итальянца так и хлестало, как совсем недавно кровь... «Нет, Линда, — спешно и очень строго прервала себя она во избежание дальнейших замечательных метафор и сравнений, — ты определённо не умеешь размышлять возвышенными образами». С этими мыслями она решила, что нужно предоставить возможность красноречиво изъясняться её прекрасному оппоненту.
Дон Витале умел говорить красиво, складно, даже когда не цитировал всех известных ему поэтов на всех известных ему языках, и она заслушивалась невольно — каждый звук, каждый слог, каждое слово будто исходили от самого сердца, и Линда безоговорочно верила всему, что он произносил. Она и раньше слышала мужчин — точнее, их безуспешный и местами откровенно гадкий флирт, оставлявший на ней самой точно грязные следы, но ещё никогда в жизни никто не обращал ей таких мягких, несмотря на некоторую чисто поэтическую высокопарность, фраз, тут же становившихся каким-то невероятно тёплыми и домашними. Она смущённо покраснела, но всё же села к Карлосу («Карлос», — мысленно повторила она про себя) поближе и рассмотрела на сей раз уже его лицо, а не некротические части плоти, неровно брошенные в металлический лоток. «Ты прямо-таки древнегреческий бог!» — изумилась она, честно постаравшись ничем низменного восторга внешним видом Карлоса не выдать.
Такие, как Карлос Витале, никогда не обращали на неё внимания. Такие… самоуверенные, красивые джентльмены об изысканных манерах и безупречном вкусе (насколько она могла судить по мягкой, определённо дорогой и качественной одежде, когда грубо разрезала её ножницами, чтобы добраться до ран) не обращали внимания на какую-то там медсестру с тёмными кругами по глазами и в медицинском платье, заляпанном кровью, которая мирно бредёт себе неровной походкой после семи смен подряд без права продохнуть. Немного не тот социальный уровень, она это понимала, хотя не до конца сознавала, насколько громадный между ними разрыв.
Всё же таинственное «дон Витале» ей ни о чём не говорило. На её улице жили мелкие бандиты, а рыба покрупнее, та самая, о которой можно сказать смутное Бонанновый сплит, или Джо Валачи, или Кефовер, или Апалачина, для неё была скорее как… пасечник для пчёл, то есть выходил за рамки её реальности.
— Пусть Ваше сердце остаётся в груди, хорошо? — Линда улыбнулась. Она реагировала медленнее, чем он, давая ему много времени, чтобы полностью выразить свою мысль. Такой восхитительный голос… Страшно перебивать, пусть подольше поговорит. — Боюсь, у меня может оказаться недостаточно навыков, чтобы вшить его обратно, — она постаралась пошутить, но вышло, на её скромный взгляд, ужасно неловко, и она смутилась. «Линда, ну что ты за дура? В конце концов, неужели ты всерьёз думаешь, что у него нет девушки?».
Рей бросила взгляд на его руки, замаскировав его под профессионально-изучающий, мол, визуальная диагностика положения капельницы, которую по-прежнему никто не отменял для какого-никакого как послеоперационного, так и постгеморрагического восстановления— в тот же момент, когда осторожно надавила на его плечо, вынуждая не дёргаться за мифическими шоколадками и лежать; кольца не обнаружилось, но, с другой стороны, Линда помнила, что это весьма популярная уловка.
— Пожалуйста, не тревожьте раны, — менторско-медицинским тоном попросила она, не желая, чтобы успешно переживший операцию медсестры без хирургического образования пациент скончался на месте от очередного выхода крови через стенки сосудов. — Линда Рей, — она всё же сжалилась, наконец, надо Карлосом, просившим, едва ли не умолявшим представиться. — Линда Дороти Рей, если Вам интересно.
Она вдруг остро ощутила неловкость из-за того, какой куцей, пропитанной усталостью оказалась её речь в сравнении с пёстрым потоком слов от Карлоса Витале; что же, ей и правда следовало передохнуть, но такого желания она не высказала ни вслух, ни бесшумно, одной мимикой или единственным взглядом.

…а доктор Норманн тем временем трясся от ужаса в своём кабинете и проклинал тот день, когда взял на работу Линду Рей. Если бы только этого не произошло, может, тогда и… Нет-нет-нет, если бы сейчас не было Линды, то дон Витале умер в его больнице, и наверняка стало бы ещё хуже, чем уже есть, пускай воображения нарисовать столь кошмарную картину ему уже просто-напросто не хватало.
Господа… снова попытался он, …произошло ужасное недоразумение… и я… и все мои сотрудники готовы принести свои извинения дону Витале… если он только их примет…
[nick]Linda Rey[/nick][icon]http://s020.radikal.ru/i714/1712/b9/3ed0b685211a.png[/icon][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">ЛИНДА РЕЙ</a> <sup>25</sup><br /><strong>Профессия: </strong>медсестра.<br /></em>[/ankcod][status]subter machinam cafearia se abjicere volo[/status]

+4

8

[nick]Carlos Vitale[/nick][status]La morte mi troverà vivo[/status][icon]https://pp.userapi.com/c830400/v830400651/18f15/S3pp8cuI1eQ.jpg[/icon][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">КАРЛОС ВИТАЛЕ</a> <sup>27</sup><br /><strong>Профессия: хозяин игорного салона, мафиози</strong>[/ankcod][zdrcod]<img src="http://s3.uploads.ru/T1u7N.jpg" alt="20% здоровья: тяжело болен, ранен." />[/zdrcod][fizsilacod]<img src="http://s3.uploads.ru/D53Vf.jpg" alt="20% силы: тяжело ранен, тяжело болен, сила ребёнка." />[/fizsilacod]Она присела на его кровать так аккуратно, так мягко и воздушно, что матрас лишь чуть изогнулся, не доставив никакого неудобства пациенту. В этом движении было столько изящества, что можно было бы подумать, что рядом присела облачная принцесса. Да и во взгляде дона Витале, не до конца верящего, что девушка согласится сесть так близко, она отражалась королевой - он смотрел на Линду взглядом, полным совершенно мальчишеского восторга; самой первой и чистой любви, которая бывает только в том возрасте, когда ещё нет ни дела, ни мыслей до каких-то плотских потех; когда при взгляде на девушку йокает в первую очередь именно сердце. Карлос едва ли не светился от счастья, приоткрыв рот и слушая её журчащий голос, расплываясь в улыбке всё шире и шире.
Она ещё и могла пошутить в ответ! О, Боже, даже если бы эта способность и не была бы ей присуща, она бы всё равно не растеряла своего очарования, а уж теперь мужчина был уверен, что перед ним не иначе, как сама gentile fata! И так хотелось приподняться, взять эту невероятную ручку и коснуться её губами, чтобы вдыхать запах этой кожи, пропитанной больничными лекарствами и латексными перчатками - теперь, пожалуй, лучший запах, что он чувствовал за всю свою жизнь! И никакой парфюм не смог бы ему заменит его.
Но волшебная принцесса коснулась своей невероятной ручкой его плеча, заставив принять привычное пациенту положение. И теплее и приятнее руки он никогда ещё не чувствовал. На мгновение Карлос даже закрыл глаза, словно хотел запомнить это мгновение навсегда - странное, вроде как, вполне стандартное для медсестры, но вместе с тем такое участливое, домашнее и личное. Закрыв глаза, можно было представить, что Линда склонилась над ним в красивом платье и улыбается. И вот-вот тронет его лоб, прошептав "просыпайся, дорогой, уже Рождество!". И никогда ещё дон Витале не хотел так сильно, чтобы мгновение в голове стало реальностью.
- Линда... Дороти... Рей... - повторил он почти одними губами с каким-о благоговением, открыв глаза и смотря в эти бездонные очи, цвета жаренных каштанов - Вам так идет это имя.
Он не собирался обещать, что запомнит его на всю жизнь. Карлос собирался сделать так, чтобы в этом не было никакого сомнения. Это было ново и странно, и, признаться, он ещё никогда не испытывал такого желания, но жажда по этому взгляду и касанию была похожа на душевный голод: несомненно, он не погибнет, но назвать жизнью миг без этой улыбки было бы преступлением...
- Accade più in un’ora che in cent’anni, - усмехнулся он с таким счастьем, словно благодарил её, или небеса в её лице за это мгновение. - Знаете, я никогда раньше ничего не праздновал в больнице. Но боюсь, что мне может очень понравится! Скажите, Линда, Вы любите Рождество? Говорят, что это больше семейный праздник. Но я рад, что Вы в эту ночь работаете здесь. Не только потому, что без Вас я наверное бы уже укатился в морг под рождественское пение Ваших медбратьев. Я даже рад, что меня подстрелили. Иначе бы так и не смог узнать, что в этой больнице работает столь очаровательная и красивая девушка, как Вы.

Альберт остался за дверью, провожая всех, кто мог бы помешать важному разговору. А в самом кабинет творилась воспитательная работа в духе капориджиме дона Витале. Пока Марко задумчиво рассматривал полки и скидывал с них всё, что ему яко бы мешало, Фред удобно сел на стол, оперевшись ногой о стул и внимательно изучил с ног до головы трясущегося врача, щелкая зажигалкой. Он слушал его внимательно, иногда отвлекаясь на загорающееся пламя и некоторое время смотря, как то пылает, а после вновь переключаясь на лицо доктора Норманна, оправдывающегося с заиканием.
Фред так и не вступил, позволив для начала пылкому итальяшке гаркнуть первым:
- Недоразумение?! Твоя шкура в в качестве главного врача - вот это недоразумение! Дону Витале твои извинения, как перелом руки! Ты на кого работаешь, гнида белохалатная?! Кто тебе заплатил, чтобы тут дон Витале загнулся?!
- Тшшшш... - попросил остановится Фред, жестом прося друга отойди от запуганного врача и продолжить обыскивать кабинет, а уже после продолжил сам спокойным голосом - Видите ли, наш крёстный папа приглашен на новогоднюю елку у мэра. Очень важное событие! Ему и так не сладко, а тут вы подрываете его выздоровление... Сами понимаете, ситуевина та ещё хуёвина. Обычно мы в таких случаях даже не разбираемся. Но! - мужчина встал, щелкнув зажигалкой перед лицом доктора и после разведя руками с улыбкой - Всё же канун Рождества! Давайте сделаем друг другу подарок. Мы с вас не сдерем ни шкуру, ни денег, а вы... - огонек загорелся перед самыми очками мистера Норманна - ...поставите нам дона Витале на ноги.
- И чтоб до тридцатого числа!
- И кстати, дон Витале был бы очень благодарен, если бы вы отстали на это время от медсестры, которая спасла ему жизнь. И не мешали ей работать над её пациентом. Кстати, вы будете ей должны за переработку и выход в Рождество. И премию не мешало бы человеку выписать! Как никак, спасла вашу задницу.

Отредактировано Magnus Hansen (2018-01-08 06:47:32)

+3

9

Он казался ей по-настоящему невероятным, и она понимала, что не устанет (только мысленно, разумеется; высказывать свой восторг пускай будет мужчина, а она будет степенно, насколько это возможно, принимать его восторги и комплименты, поскольку не обладает eloquentiae) себе этого повторять: красавец, с роскошным голосом, который Линда запомнила моментально, несмотря на некоторые деформации, крайне характерные для людей, едва отошедших от наркоза, пусть и местного, и операции. И, разумеется, ранения, кровопотери и сопутствующих элементов удручающей картины… Линде пришлось моргнуть, чтобы перестать волноваться и углубляться в специальность. На всякий случай она снова покосилась на перевязку, прикинув, когда понадобится заменить, и успокоилась, осознав, что нескоро: сегодня Карлосу повезло, если, конечно, исключить сам факт наличия огнестрельного ранения.
Карлос спросил про Рождество, и Линда в самом деле основательно задумалась. Чем казался ей этот праздник? Раньше он был чисто семейным: она вместе с отцом и матерью уютно праздновала его; они ставили ёлку, украшали дом и готовили, пускай и скромный, но вкусный и ароматный стол. Иногда, когда не возникало проблем с зарплатой, отец приносил индейку, и тогда мать запекала её каким-то совершенно магическим образом, подкладывая под шкурку масло и некие таинственные ингредиенты, а внутри самой тушки выкладывала печень с грибами. Рождество для неё было лучшим днём в году, когда семья в полном составе присутствовала дома, хотя и на один лишь выходной; приезжали бабушки и дедушки из южных штатов, периодически появлялась совсем уж отдалённая родня — настолько отдалённая, что гораздо проще сказать «тётя» или «дядя», чем пытаться выразить, сколькиюродными внучатыми племянницами бабушкиной лучшей подруги, которая приходится сестрой через сорок шесть человек твоей тёте, являющейся параллельно невестой пятиюродного брата одноклассника матери. Немного утрировано, конечно, но… Всякое случалось, конечно.
На Рождество они ходили в церковь, в которой Линда страшно уставала: она была слишком маленькой, чтобы задумываться о религии в верном ключе и здраво оценивать роль веры в своей жизни, да и не шибко жаловала скопления людей и узкие деревянные скамейки — с другой стороны, они хотя бы были. На уроках географии учительница как-то обмолвилась, что есть страны, где люди вовсе стоят всю ночь и отмечают Рождество, как бы внезапно и дико то ни звучало, седьмого января, поскольку живут по Юлианскому календарю. По всей видимости, день рождения Иисуса у них скоро сместится.
Что интересно, в тот же день родился Исаак Ньютон, если считать по Юлианскому календарю. Однажды они с Амалией отметили его так… Не столько по религиозным соображениям, сколько по той простой причине, что из еды оказалось только восемь килограммов яблок (и это отдельная история) и всего по мелочи: немного муки, немного мёда, немного изюма, что вылилось в яблочный стол и множество шуток про гравитацию и её редкостное бессердечие, но это тоже совсем другая история.
…она немного замялась. После смерти матери отец спился, и Рождества больше не было. Да и денег лишних, чтобы создать некоторую видимости торжества, тоже. В последние десять лет Линда имела обыкновение в этот день работать, изредка устраивая, как уже упоминалось, ужин с Амалией.
— …люблю, — наконец кивнула Линда. — Да, конечно, люблю, — она улыбнулась, постаравшись вспоминать только вечера с Амалией, а не те канувшие в Лету праздники с семьёй. — Мы с подругой всегда его празднуем… Если не приходилось работать или готовиться к экзамену. Когда я училась в медицинском, у нас было множество преподавателей, которые ставили экзамен на девять утра двадцать шестого декабря — и ничего ведь не сделать было! Приходилось готовиться к какой-нибудь гистологии, нефрологии или фармакологии.
Она тихо засмеялась.
— Вам и правда несказанно повезло, — Линда приняла весьма важный вид, — что сегодня именно моя смена. Можете не благодарить, мистер Витале, но сделайте одолжение, — она со всей напускной серьёзностью посмотрела в его глаза, — постарайтесь по возможности не совершать резких телодвижений, — медсестра кивнула на его плечо, как бы намекая, что недавний порыв души был, несомненно, благородным, но повторять категорически не стоит. — И, пожалуйста, если Вам понадобится что-то принести, то ни в коем случае не соскакивайте самостоятельно.

Мистер Норманн и выдохнуть не решался, пока гипоксия слишком явно не дала о себе знать, но сделал этот как-то невероятно быстро и сжато, как будто опасался ненароком спровоцировать гостей, которым был рад и не был рад одновременно. С одной стороны, всегда хорошо, когда есть такая щедрая крыша, готовая защищать от нападок всевозможного отребья и едва ли не стад наркоманов, имеющий пагубную привычку вламываться в приёмный покой и угрожать персоналу, а также соглашаться на прочие виды укрывательства, о которых известно привилегированно мистеру Норманну и некоторым иным членам администрации больницы; с другой стороны, он не хотел видеть их при таких обстоятельствах и ощущать себя «вызванным на ковёр».
Ведь он и в самом деле стоял на ковре. Мужчина постарался подавить нервический смешок, и у него это вышло, но от нервного тика его никто, к сожалению, не избавил.
Я не… он запнулся и втянул голову в плечи. Разумеется. Мы поставим дона Витале на ноги, правда, он не слишком представлял, реалистично сделать это за столь короткий срок или нет… Придётся обращаться к Рей, чего он, по правде говоря, хотел избежать. Да. Да… мистер Норманн закивал на все требования выплатить деньги. Да сколько угодно, только бы эта прекрасная парочка капо покинула кабинет и перестала нервировать одним своим видом!
Ещё никогда мистер Норманн не соглашался настолько быстро, практически моментально, опережая скорость света и лучших дикторов со всего мира.
[nick]Linda Rey[/nick][icon]http://s020.radikal.ru/i714/1712/b9/3ed0b685211a.png[/icon][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">ЛИНДА РЕЙ</a> <sup>25</sup><br /><strong>Профессия: </strong>медсестра.<br /></em>[/ankcod][status]subter machinam cafearia se abjicere volo[/status]

+1

10

Дьявол! Да у этой красотки были лучшие дни Рождества... По крайней мере всё же в этой жизни познается в сравнении!
Не сказать конечно, что прямо дон Витале был столь несчастен при своих деньгах и, что уж греха таить, красоте. Жаловаться у него не было причин на первый взгляд. Да и на второй. По сути, всё чего ему не хватало, он мог бы купить с большой вероятностью, не считая, что есть в этом мире хоть что-то, у чего не было бы цены... Разве что у чести и порядочности.
Любил ли он сам Рождество? Конечно любил! Найдется ли хоть одна католическая семья, не любящая Рождество Христа? Карлос помнил эти дни. Они были в большинстве своем радостные. На некоторых из них присутствовала даже матушка — наверное где-то на первых пяти. Пока дон Витале не вышвырнул её прочь. Осуждал ли сын за это отца? Нет.
Рождество для Карлоса пахло кексами, молоком и печенными яблоками в карамели. А ещё дорогим сухим вином, в котором отец никогда себе не отказывал. В Рождестве Карлоса было место Presepio, которым они с отцом украшали двор, собиравшем в себе всю волшебную картину данной ночи. Этот день был уставлен пуансеттиями так обильно, что горел, пылал ярким алым цветом не хуже пламени в камине, не хуже янтарного вина отца, и тысячи огней их дома сверкали так ярко, что на этот свет слетались множество друзей, вся "семья" Витале... Но только не мать.
Она объявилась тогда, когда старый дон Витале не мог ей в этом возразить. Она объявилась на порог, как всегда, с исключительно театральными и невероятно трогательными "па" горести и трагичности, должными описать всю горечь разлуки матери и сына. Она была очень убедительна! Ни какая-то там дешевая актриска с Бродвея. Она была крайне убедительна! Настолько, что, не знай бы он всей ситуации и не будь воспитан своим отцом, пожалуй, Карлос даже поверил бы ей. Но всё это невероятно трогательное и приторно сладкое, делающее даже карамель сущей солью, дерьмо существовало только лишь для того, чтобы заляпать и скрыть невероятное ханжество донны Витале.
Были ли теперь его празднования Рождества достаточно радостными и теплыми в кругу американской, совершенно безбожной мамаши и её не менее низкокультурных, по мнению Карлоса, друзей? Однозначно - нет. Он не видел ничего интересного в том, чтобы справлять этот святой праздник пополам с ложными родственными чувствами, а его отец уже давно не мог держать в руках бокал, да и говорить, впрочем, тоже...
Так что Рождество Линды было куда более занимательным. Ну чем не прелесть, встречать его рядом с лучшим другом или подругой, находясь на одной волне и переживая все невзгоды вместе. Пожалуй, это было получше тех званных ужинов, что устраивала его мать. Но, впрочем, тут тоже всё познается в сравнении.
Карлос повернул голову на звук часов, которые стремились своим неприятным писком оповестить их о том, что Рождество, собственно, уже наступило. Вместе с этими звуками громче зашумел коридор больницы, радостно запели сотни голосов где-то на улице и послышались отдаленные звуки фейерверков, брызгами сотней красок разукрасивших небо. Они вспыхивали, озаряя их лица и медленно гасли, сменяя друг друга ещё более яркими всполохами.
- С Рождеством... - сощурившись, наконец заговорил Карлос с какой-то хрипотцой, словно бы его связки забыли как смыкаться и образовывать звуки. - Buon Natale, gentile fata.
25 декабря. 10:15
- ...и вроде как никто не при делах. Как будто они не в ответе за свою шавку. Ну вот из нас кто бы накосячил, что, ты бы не встал ответ держать?
- Ай, да что ты хочешь от старика Грассо? Какой там встать! Он и лечь без помощи не может...
- Ну не от ревности и неразделенной любви ж их капо кинулся на нашего дона с поцелуями и пистолетом.
- А что? Я ещё тот роковой мужчина, между прочим!
- Кстати, роковой ты наш, как там твоя ночка с очаровательной медсестричкой? - усмехнулся Фред, развалившись удобно на диване и рассматривая потолок.
И на этот раз, на удивление капориджиме, их крестный отец воздержался от сарказма, иронии и своего искрометного юмора, попросту замолчав. Это было более чем странно для дона Витале, имеющего обыкновение на следующее утро забывать о своих влюбленностях или дамах, с кем провел ночь. Конечно они прекрасно понимали, что в таком состоянии Карлос вряд ли особенно мог распушить все свои самые яркие перья перед этой Линдой Рей, не то что уж "схватить кобылицу за круп". Да и вообще, мало ли как люди от наркоза отходят...
А между тем Витале призадумался, несколько помрачнев. Вчерашняя ночь была прекрасной! Они сидели, болтали о какой-то ерунде, половину из которой тут же забывали. И вроде и говорили много, но и теперь мужчина не мог сказать, что знает о Линде хоть сколько-то больше того, что узнал до наступления полуночи. К тому же, к своему стыду, он должен был признать, что в какой-то момент их разговора попросту уснул. Было очень неудобно. Вдруг она в этот момент признавалась ему в чем-то очень личном... В любви например! А теперь придется делать самому первый шаг. Слава Богу!
- Вообще-то я должен Вас кое о чём попросить. А после этого можете идти спать. Я же вижу, что вы голову не склоняли и глаз не смыкали.
Фред поднялся с дивана, поправив подтяжки и поднял глаза на своих приятелей, прежде чем перевести взгляд на своего дона.
- Посмотрим, как только найдем, кого к тебе приставить... Давай, выкладывай. Что ты там хотел?
11:00
Меньше, чем через час Линда Рей была найдена в небольшой комнатке отдыха, крепко спящей на диванчике, а на тумбочку рядом были выставлены: кекс, горшок с пуансеттией и стакан молока с запиской, выведенной невероятно аккуратным, практически каллиграфическим почерком дона Витале - "Спасибо за приятный вечер! Я надеюсь, что ради нашего следующего свидания мне не придется просить кого-то в меня стрелять.".
[nick]Carlos Vitale[/nick][status]La morte mi troverà vivo[/status]
[icon]https://pp.userapi.com/c830400/v830400651/18f15/S3pp8cuI1eQ.jpg[/icon][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">КАРЛОС ВИТАЛЕ</a> <sup>27</sup><br /><strong>Профессия: хозяин игорного салона, мафиози</strong>[/ankcod][zdrcod]<img src="http://s3.uploads.ru/T1u7N.jpg" alt="20% здоровья: тяжело болен, ранен." />[/zdrcod][fizsilacod]<img src="http://s3.uploads.ru/D53Vf.jpg" alt="20% силы: тяжело ранен, тяжело болен, сила ребёнка." />[/fizsilacod]

for Nick(s)|Ethel Rey,Magnus Hansen

зай, он амбидекстр. я вроде не говорил

Отредактировано Magnus Hansen (2018-01-22 23:50:36)

+1


Вы здесь » the WALKING DEAD » Дневники мертвецов » 24.12.1963 — "Ёлка и роза"