the WALKING DEAD

Объявление

Конкурс историй: читать работы Конкурс историй: голосование
Админ-состав: mr.Someone & mr.Zombie


МИСТЕР НЕКТО
глава по связям с общественностью
(работа с неофитами; pr; развитие),
отвечаю за общее продвижение интересов форума.


МИСТЕР ЗОМБИ
администратор-квестоплёт
(сюжет; аркады; квесты; миссии),
отвечаю за общую работоспособность форума.

Добро пожаловать на литературную ролевую игру
по мотивам вселенной "Ходячие мертвецы" Р.Киркмана.

Обновления в Блоге АМС. Новости форума на конец августа.
— Открываем новые вечера! Жертвой стала Ханна Шон!
— Августовский флэшмоб анонимных вопросов.
— Встречаем новый дизайн!

годность; расточительный; главнейший; прирученный; уговоры

Сейчас в игре: дек/янв/фев'2012/2013.

Террор общин Спасителями продолжается. Вокруг Вашингтона становится всё больше Ходячих мертвецов. До сих пор не выяснено, кто убивает выживших. Тем временем, Жнецы Апокалипсиса готовятся к военному столкновению со Спасителями >>>

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the WALKING DEAD » Дневники мертвецов » 10.10.2012 — "It's All in the Game"


10.10.2012 — "It's All in the Game"

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

10.10.2012 — "It's All in the Game"

http://s9.uploads.ru/t/vO63R.jpg

Дата: 10.10.2012
Место: Александрия и ее округа
Участники: Rick Grimes &  Carl Grimes
Саммари: Проблемы отцов и детей - извечный вопрос человечества. Одни лезут в жизнь других, руководствуясь правилом: "Я знаю, что так будет лучше", другие не принимают ничьей помощи и зачастую из-за этого влипают в неприятности. Однако в условиях апокалипсиса и жесточайшей борьбы за жизнь между остатками человечества и зомби, вопрос понимания и взаимоотношений обостряется в разы.
Прошло всего два дня с тех пор, как Александрия нос к носу столкнулась со Спасителями. Еще не до конца прошло то чувство ужаса и безысходности, которое пришлось испытать всей группе, участвовавшей в ночных посиделках. Мэгги и Дэрила забрали, нагло и бесцеремонно, распоряжаясь жизнями людей как собственными. Гленн и Абрахам мертвы, а на Александрии теперь висит необходимость платить дань.
Для Рика эта ночь стала переломным моментом, от которого он еще не скоро оправится от такого удара по самомнению и группе в целом, даже если внешне это никак не проявляется. Он намеревался отправиться за "покупками" в одиночестве, дабы иметь возможность обо всем подумать и принять ситуацию, в которую угодила Александрия. Однако вскоре он понимает, что на вылазку вместе с ним увязался еще один попутчик и это может спровоцировать конфликт между отцом и сыном.

Отредактировано Rick Grimes (2018-02-22 12:52:57)

+7

2

Нельзя выиграть бой одним ударом. Либо научись терпеть обиды, либо найми телохранителя. Забудь о победах и поражениях, забудь о гордости и боли. Если противник оцарапает тебя — ударь его. Если противник ударит тебя — сломай ему руку. Если противник сломает тебе руку — забери его жизнь. Не думай о том, чтобы выйти из боя нетронутым. Будь готов пожертвовать всем. Даже жизнью.
Брюс Ли

Прошло всего два дня, всего два чёртовых дня с того самого момента, когда жизни Рика превратилась в ад. Не сказать, что и до этого она казалась ему мёдом, но, как известно, все познается в сравнении. События всего лишь одной ночи перечеркнули многие месяцы борьбы за жизнь и с этим не так просто смириться. Шокировала даже не смерть друзей, двух отличных парней, которые не раз спасали шкуру, сколько та жестокость и цинизм, с которыми их не стало. Они умерли просто потому что какому-то отморозку взбрело в голову, что окрестный лес, да что там, все, чего коснется взгляд, его вотчина, а люди, нашедшие на этих землях приют - его рабы. Рик не хотел и не мог мириться с этим, но и достойно ответить на агрессию не мог. Он был похож на побитого пса, впервые за долгое время по-настоящему испугавшись. Вся эта ситуация слишком сильно давила на разум, затуманивая его, взращивая семена покорности и примирения с участью раба. Ему хотелось вырваться из душного замкнутого пространства Александрии и просто жать ногой на педаль, вдавливая ее в самый пол. Не останавливаясь и не оборачиваясь, лишь бы подальше. Однако Граймс не мог себе этого позволить.
Он стоял рядом с колыбелью и смотрел на мирный сон своей дочери, а несколькими минутами раньше на своего сына. Карл был совсем еще мальчишкой, которому пришлось слишком рано повзрослеть и слишком много испытать, чтобы считаться обычным подростком. Их отношения не всегда были гладкими, но Рик по-прежнему его любил и мог перегрызть горло любому, кто посмеет тронуть Карла пальцем. Мужчина дрогнул, перед его глазами вновь предстали те дикие кадры прошедшей ночи и наступившего рассвета, когда  он смотрел на черную полосу, нарисованную на руке сына. Помнил тяжесть топора и бешеный стук сердца, прежде чем решиться отрубить ему руку. Каким бы Рик был отцом, если бы не захотел в тот миг принять самые ужасные мучения, лишь бы с Карлом все было хорошо. Только в фильмах и сказках главный герой всегда выходит победителем из боя и спасает принцессу, жизнь же бессердечная сука.
Пощипав пальцами собственную переносицу, Граймс резко приглушенно выдохнул, склонился над малышкй и поцеловал ее в голову, мимолетно улыбнувшись. Старенький додж рам уже ждал его. Он не боялся оставлять детей одних, в Александрие найдется человек, который присмотрит за ними, да и Карл не даст себя в обиду. Этот мальчишка способен не только постоять за себя, но и за других тоже.
Особенно долго собираться за припасами не нужно было, несколько инструментов вроде лома, всегда валялись в багажнике на крайний случай, хотя врятли в мире осталось еще хоть что-то, до чего не добрались выжившие. Все остальное всегда находилось под рукой. Рик спустился на первый этаж, бросая взгляд на  редких утренних пташек, спешивших сменить на посту часовых. К чему теперь все это? С ними уже приключилось все самое страшное, что только могло - Спасители. Теперь врятли остались еще те, кого они должны бояться больше чем этих головорезов. Захватив со столешницы одинокое яблоко и куртку, Граймс вышел на крыльцо. Это утро могло стать прекрасным, если бы не тягостные размышления обо всем сразу.
Поприветствовав нескольких людей, он быстро переговорил о делах насущных, каждый раз едва ли не спотыкаясь при произношении слов. Может ли Рик теперь, после всего произошедшего, быть лидером Александрии? После того, как он, фактически, подставил всех людей за провизию, решившись на резню Спасителей. Да, в тот момент он не знал кто они такие и чем сулит подобная вылазка в будущем, но это его ни сколько не оправдывает. Граймс решил, что может себе позволить убийство живых людей, что волен поиграть в Господа, определив кому жить, а кому нет и эти игры воздались ему сторицей. А теперь, он как шакал трусливо сбегал от ответственности, от собственной совести, с которой пошел на сделку, от самого себя и груза вины, которая легла на плечи.
Прежде чем завести мотор и  скрыться в неизвестном направлении, Граймс продолжал копаться в багажнике, закрепляя инструменты, дабы те не громыхали на ухабах. Привлекать к себе внимание ходячих не сильно хотелось, хотя угроза быть укушенным или съеденным ими отошла на второй план. Мертвецы стали чем-то обыденным, к чему человек давно привык и нашел способ борьбы. Следовало лишь соблюдать несколько простых правил и включить мозг, который людям дается, чтобы думать, а не просто, чтобы был, и тогда вполне реально долгое время оставаться недосягаемым для этих мертвых ублюдков. Габриэль Стокс, ранее бывший священником, искоса и с тревогой посматривал на возившегося Граймса, переводя взгляд на его дом и обратно. С некоторых пор он из кожи вон лез, дабы заслужить расположение Рика, полностью пересмотрев свою точку зрения и отношение к ходячим и вере, по крайней мере так казалось со стороны. Сам Рик не относился к нему с недоверием, однако нередко в голосе слышалась терпимость и тщательно подобранные слова в ответ. Наконец молчаливые метания Стокса оказались замеченными, бывший полицейский оглянулся в направлении его взгляда.
- Карл справится, - Габриэль быстро кивнул, слишком быстро, чтобы пойти за правду, но ничего не сказал. Быть может он уже тогда различил внутри дома движение, но побоялся рассказать. Закончив с делами Граймс отряхнул руки, окидывая сонную общину взглядом.

+6

3

Последние дни Карл плохо спал – или не спал совсем. Он ложился на кровать, закрывал глаз и снова переживал события той ночи. Тогда, стоя среди колючего холодного воздуха в окружении Спасителей, он не отвернул взгляда от происходящего. Не посмел. Он запоминал каждый удар, каждый звук, запечатывал их в памяти. Разбитая голова Абрахама, захлебывающийся Гленн с выдавленным глазным яблоком – теперь слишком четкими и сильными были эти образы. Карл ерзал в постели, ворочался, запутываясь в одеяле, и прокручивал эти события вновь и вновь, как пленку, с ненавистью припоминая треск, с которым бита обрушилась на голову Абрахама, последние нечленораздельные слова Гленна и самодовольную улыбку Нигана. Вновь открывал глаз, бесцельно смотрел в бледный потолок и наполнялся гневом и выжигающей изнутри яростью. В нем плотно укрепилась эгоистичная мысль, которой он должен был опасаться, но на деле хватался за нее, как за тот самый рычаг, побуждающий к жизни: убить Нигана.
Со стороны коридора раздались шаги – осторожные, но тяжелые, и Карл слишком хорошо их знал, чтоб тотчас же не повернуться набок и не прикинуться спящим. У него не было никакого желания разговаривать – не сейчас, не в этот самый момент, когда их беседа сведется к банальному «почему не спишь?» – и он недвижно лежал, дожидаясь, когда дверь закроется и можно будет отдернуть треклятое одеяло, сесть в постели и наконец решить, что делать. Потому что решать что-то нужно было – чересчур навязчивой была мысль добраться до лидера Спасителей. Как только шаги в коридоре отдалились и пропали где-то на лестнице, Карл выбрался из постели, наспех оделся, застегнул на поясе ножны и кобуру и стянул вчерашнюю повязку вокруг глаза. Пару мгновений он смотрел сквозь запыленное окно на улицу, где его отец возился рядом со стареньким пикапом, и, закусив губу, размышлял. О том, что пережили они вдвоем за одну ночь, и о том, как по-разному они теперь смотрели на мир. По своему природному упрямству Карл отказывался принимать решение, которое вынужденно принял его отец – сотрудничество со Спасителями – но так и не выловил момент, чтобы сказать об этом. Кругом постоянно оказывался кто-нибудь из александрийцев, а Рик Граймс, даже в таком надломленном виде, оставался их лидером – люди видели в нем надежду, и Карл не смел эту надежду отнимать. Но ему было что сказать, было, что высказать в приватной беседе, и потому, уже ни секунды не сомневаясь в своих намерениях, он нахлобучил на голову отцовскую шляпу и поспешил на улицу, перескакивая на лестнице через ступеньку. Благо, Джудит спала слишком крепко, чтобы услышать этот топот.
На улице было еще свежо и почти морозно, занимался слабый рассвет – к полудню всё это сменится привычной духотой и нестерпимым солнцем. Карл на ходу закатывал рукава рубашки, торопливо пересекая не ухоженную лужайку. Его, занятого спешкой и нескрываемым волнением, первым заприметил отец Габриэль – обернулся на нарастающий звук шагов и кивнул в знак приветствия. Карл ответил тем же, нарочито подольше задержав взгляд на его усталом лице – только бы не сцепиться взглядом с отцом, пока он не подойдет поближе и не заявит о своем намерении поехать с ним. Не так важно, куда и зачем – потому что Карлу надо было куда-нибудь себя деть, пока руки не начали кровить от этого невыносимого зуда добраться до Нигана и его людей. Но что еще важнее, потому что ему нужен был разговор. Он должен был знать, действительно ли сдался его отец, действительно ли теперь они будут жить под каблуком или же он сможет найти в нем поддержку собственным убеждениям. Карл, поравнявшись плечом с отцом, неопределенно кивнул в сторону забора.
- Едешь собирать припасы для Спасителей? – спросил небрежным, каким-то холодным тоном, но сокрытый в этом вопросе упрек наверняка должен быть услышан Риком Граймсом. Ведь сколько лет он уже слышал эти упреки? Габриэль, чувствуя себя лишним в этой беседе, сделал пару вежливых шагов назад и отвернулся, заложив руки за спину. – Я помогу, - наконец Карл поднял свой единственный глаз на отца, и во взгляде его можно было прочитать что угодно, но только не желание помочь в том, что ему, Карлу, казалось унизительным. Он пришел потребовать своего места в этой поездке в совершенно иных целях.

Отредактировано Carl Grimes (2018-02-23 16:10:21)

+5

4

Слова Карла прозвучали как гром среди ясного неба. Рик никак не рассчитывал увидеть своего сына рядом и, откровенно говоря, надеялся уехать еще до того, как вся община начнет просыпаться. Только теперь Граймс обнаружил насколько бесшумно он может подходить и как правдоподобно притворяться спящим. Вообще, в этом ничего криминального не было, каждый ребенок время от времени дурачил своих родителей, чтобы потом почитать под одеялом любимую книгу в свете фонарика или поглазеть за соседской, более взрослой, девчонкой, но не тогда, когда приходилось выкраивать лишнюю минуту и спать где придется. Да, конечно, теперь у них был дом, нормальные кровати и ощущение относительной безопасности, но, как показывает опыт, не стоит слишком сильно расслабляться и терять бдительность. Местные обитатели не в состоянии позаботиться о себе и отказываются учится защищать самих себя, а значит доверять и полагаться можно только на свою семью, истинную семью.
Граймс отряхнул ладони, не спеша что-либо отвечать на реплику Карла, взглянув на Стотокса, который поспешно ретировался, ведомый понятием морали и интеллигентности. Наверняка он видел приближающегося Карла, но промолчал. Рик очень любил его, но с тех самых пор, как семья воссоединилась, что-то пошло не так. Стрессы и бесконечные смерти вокруг отдалили отца и сына: один постоянно старался уберечь от опасности, а второй постоянно их искал, чтобы доказать свою состоятельность как бойца и взрослость. И, признаться, Рик иногда просто не знал, как лучше поступить и, что сказать, чтобы его сын хоть немного прислушался и понял отцовскую тревогу.
- Нет, ты останешься, - Граймс говорил отчетливо, чтобы Карл мог расслышать каждое его слово. Ему не хотелось вступать в бессмысленные дебаты, но, подсознательно, мужчина понимал, что этого не избежать, - ты мне нужен здесь, - наконец он встретился с взглядом сына. Иногда детям кажется, что они невероятно хитры и находчивы, а также, что им удается обмануть своих родителей, добиваясь собственных целей. Однако это было не совсем так. Если у детей что-либо и получалось, то это далеко не потому, что родитель оказался глупее, просто он позволил собственному ребенку так считать. Так было и у Граймсов, но не сегодня. Вероятно после этого должна была последовать тирада о желании быть полезным и доказать, что Карл уже не тот маленький мальчик, каким когда-то был, а взрослый мужчина, способный на нечто большее, чем отсиживаться в тылу. Но нет, не в этот раз. Слишком свежи в памяти последние события, слишком тягостно понимать, на что могут пойти некоторые, чтобы доказать свое превосходство. Хотя, Ниган, скорее всего, был просто моральным ублюдком, которому нравилось делать то, что он делал - запугивать, пытать, убивать и унижать других. Зато Граймс никогда не забудет, как едва не отрубил руку собственному сыну. Говорят, что из двух зол выбирают меньшее, в той ситуации рука Карла и была меньшим злом, но разве любящему отцу, который готов был отдать всю свою кровь до последней капли, от этого легче? Как он мог это сделать своей рукой? Порой от одной этой мысли голова шла кругом, а пальцы сжимались в кулаки от бессильной злобы.
- Мне нужно, чтобы кто-то был с Джудит, - скорее всего эта фраза вызовет бурю негодования со стороны Карла и он обязательно захочет оспорить ее, вот только Рик не был настроен на дебаты, - мы не будем ничего обсуждать и я не изменю своего мнения, - Граймс говорит твердо, дабы задушить на корню любое поползновение сына к возражению.
Бросив тряпку в кузов, мужчина решительно распахнул дверцу доджа и забрался внутрь. Закрыть дверцу автомобиля вышло значительно громче, чем хотелось бы Рику, однако он так старался не смотреть на сына, что практически не думал о том, как все будет выглядеть со стороны. Рука легла на ключ зажигания, две попытки завести двигатель привели к провалу, додж пару раз кашлянул и затих, не желая подчиняться прямому приказу. Выходить и разбираться в чем дело не очень хотелось, поэтому бывший полицейский предпринял еще одну попытку. На этот раз, после некоторого раздумья тот все же взревел как грозный зверь, Рик немного помедлил, решая удостовериться в том, что додж не заглохнет через десять миль и только после этого кивнул Габриэлю, чтобы тот откатил ворота. Бросив последний взгляд в зеркало заднего вида на свой дом, мужчина вывел автомобиль с места парковки и вскоре пересек черту Александрии, тихо вздохнув от облегчения. Возможно ему лишь показалось, но Карл не стал спорить с доводами, что-то подсказывало, что он мог попросту разозлиться, как это обычно бывало, тем не менее эту проблему можно решить после возвращения. У Рика будет время подумать над сложившейся ситуацией, чтобы проанализировать ее, попытаться предположить, что делать дальше, если в этой ситуации вообще можно было что-то сделать. У Спасителей значительный численный и военный перевес, их люди обучены, не испытывают приступов мук совести и всегда готовы к тому, чтобы ответить силой. Они способны задавить Александрию числом.
Граймс облокотился локтем о дверцу доджа, подпирая голову тремя пальцами левой руки, неспешно направляя машину по трассе к ближайшему, более или менее полезному магазинчику, который еще не до конца разграбили. Собственно таковых на карте оставалось не так много, поэтому вероятно стоило заехать немного дальше обычного. Рик слушал рычание мотора, периодически посматривая в зеркало заднего вида, словно бы находился в потоке машин, где необходимо следовать правилам дорожного движения. Привычки не так просто искоренить.

+4

5

Карл ожидал отказ – ему часто говорили «нет», видимо, забывая, что в новом жестоком мире он не был ребенком, за которого его принимали; но еще чаще он слышал «нет», закрепленное отцовской заботой, стремлением отца обезопасить сына от неприятностей. Это было рационально, но одновременно задевало за его гордость и самолюбие, будто он не был тем человеком, что может за себя постоять. Дети, заслышав отказы родителей, склонны обижаться и таить эту обиду сутками. Карл же, выросший на несколько лет раньше положенного, никаких обид не строил. Он начинал злиться и заполнять пустоту внутри теми чувствами, которых следовало бояться. Гнев начинал выжигать каленым железо изнутри, он привычно хмурился, щурил здоровый глаз, делал каменное лицо и наделял голос едким холодом. Одним словом, выражал свое недовольство и несогласие в каждом движении, в мимике лица, в интонации. Вот и сейчас прирос к разбитому асфальту с искаженной от злости гримасой.
- Почему? – коротко выдавил из себя одно-единственное слово, требуя аргументировать решение. Может, произнесено это было даже слишком резко и жестко, где-то почти грубо, но Рику не впервой разговаривать с сыном на подобных тональностях.
Карл смотрел на отца исподлобья, оттого взгляд его казался еще более требовательным и протестующим. Было в нем что-то еще, что-то противное ему самому, но от чего он не мог избавиться – осуждение за покорность перед Спасителями, находящееся в пограничном состоянии с разочарованием за то, что не поборолся за Мэгги и Дэрила, за то, что сложил оружие и подчинился. Это противоречивое чувство вело борьбу с глубоким уважением к отцу и буквально съедало изнутри. В тот момент Риком двигали рациональные мотивы, среди которых и стремление сохранить жизнь своим людям. Карл это понимал, но всё его существо, его разгоряченный потерями и смертями характер отказывался принимать этот факт – он не хотел, не мог, всячески противился этому решению, считая унизительным опускаться на колени перед такими, как Ниган, и оставлять своих друзей – нет, не друзей, а семью – в руках Спасителей.
Он приготовился спорить, продолжать гнуть свою линию, но Рик опередил его, перебивая на одном только вдохе – ровно настолько, чтобы не дать возразить и тем самым поставить жирную точку в разговоре. «Как и я не изменю своего,» - вторил ему в спину, отзеркаливая его собственные слова. Он тоже поедет. И не так важно, что не в кабине доджа.
Подытоживая оборванный разговор, громко хлопнула дверца. Машина отказалась заводиться с первого поворота ключа – вот он, шанс. Карл положил ладони на облупившиеся от времени края кузова, сомкнул на них пальцы. Прежде чем плавно перемахнуть через дверцу грузового отсека, он поймал на себе взгляд Габриэля – тот сразу распознал намерения юного Граймса, но ничего не сказал, вероятно, подсознательно уловив требование молчать и не замечать происходящего. Карл чуть высунул голову и, убедившись, что отец слишком занят с ключом зажигания, оторвался от земли. Мягко, почти как кот, тихо и без лишних движений он будто завис на мгновение в воздухе, перебросил ноги в кузов и опустился на холодное дно, где и распластался. Старенький додж постоянно кряхтел, буквально выл о своем возрасте и перемахнувшем за положенное сроке службы, но продолжал быть полезным, во многом благодаря своей вместительности. Кузов был достаточно широкий, но даже Карлу, при его не самым высоком росте, пришлось поджать ноги. Рука инициативно ухватилась за уголок брезента и потянула на себя. В этом наглом поступке было всё сразу: и попытка вывести отца в дальнейшем на разговор, и желание доказать свою самостоятельность, и стремление присмотреть за своим стариком, и даже банальная юношеская дерзость, выведенная на почве непокорности. 
Прислонившись ухом к фурычащему пикапу, Карл косился сквозь брезентовую ткань на ясное небо. Ждал, когда с нарастающим грохотом отодвинутся ворота – а затем, когда додж выбрался на шоссе, слушал свист встречного ветра, окружающее безмолвие и ощущал щекой не только холодное покрытие кузова, но и каждую шероховатость на дороге. Когда выберется отсюда и вновь окажется на ногах, всенепременно ощутит каждую неровность в виде разбухающих ушибов. Пока дорога тянулась, временами извивалась и вынуждала сворачивать, у Карла было время подумать о том, какой разговор ему предстоит в случае обнаружения – но он не думал. Голова была настолько занята мыслями о встрече с Ниганом, что для простого страха перед отцовским гневом не оставалось пространства. Поэтому он неподвижно лежал, вновь и вновь, как затертую до дыр кассету, прокручивая в голове ту ночь и всячески стараясь не думать о том, какая участь может настигнуть Дэрила и Мэгги. Это сводило с ума, стягивало тугим узлом все внутренности и накатывало горечью к самому горлу – от собственного бессилия перед ситуацией. Беспомощность – вот что Карл ненавидел больше всего и с чем боролся с того самого дня, как только получил родительское доверие и пистолет.
Обороты двигателя снизились, шум гравия под колесами из протяжного звука перерос в знакомый разбросанный шорох – машина сбавляла ход. Карл отчетливо услышал, как скрипнули тормоза и  отозвалась щелчком коробка передач, давшие отмашку к готовности. Вслепую он нащупал пальцами края кузова, мысленно прикидывая, с какой скоростью двигается автомобиль – ему нужно было еще на пару миль меньше. И когда по ощущениям стрелка спидометра добралась до нужной отметки, Карл подтянулся к краю и с прежней грацией и ловкостью, действуя рукой подобно рычагу, вынырнул из-под брезента и махнул через кузов. Глухо ударившись оземь, откатился с дороги в канаву, чтобы как можно скорее исчезнуть из поля зрения водителя, и уже лежа в высокой траве сопроводил взглядом остановившуюся машину. Теперь их с отцом разделяли не только непонимание и личный конфликт, но чуть больше двадцати ярдов, да один заблудший ходячий, ползущий вдоль края дороги.

+4

6

Асфальтированная дорога, щедро усыпанная мелкой сеткой трещин, лентой вилась все дальше и дальше, уводя в дебри подступающего леса. Постепенно природа отвоевывала у человечества свои территории, населяя жизнью даже залитые бетоном пространства. Когда-нибудь последние остатки цивилизации исчезнут с лица земли, отбрасывая выживших, в развитии, на десятилетия назад. Им придется заново постигать всю науку и восстанавливать свое господство на планете, а пока, приходилось лишь наблюдать ее крах. Рик вспомнил, что в то утро, когда его ранили, он смотрел передачу, где очередной представитель от ученых, с пеной у рта рассказывал об апокалипсисе. Тогда эти слова показались Граймсу смешными и даже абсурдными, он не захотел даже думать об полном исчезновении человека как вида, а ведь мужчина в очках с толстыми линзами предупреждал. Да, говорить о прошлых бедах человека, соотнося их с глобальными катастрофами - очень удобно, но заглядывать в будущее... Теперь Рик понимал, что отчасти его слова оказались истиной и планета избавилась от многовекового гнета довольно странным способом. И тем не менее, нельзя не заметить, как тихо стало на земле. Города пусты, на многочисленных автодорогах не услышать бесконечный гул двигателей и не почувствовать выхлопа, дышать стало легче.
Рик старался отвлечься от тягостных мыслей и камне ответственности за общину, которая давила сверху, не позволяя действовать. Ему хотелось побыть одному и привести свои мысли в порядок, так сказать оценить ситуацию, убрав из нее лишние эмоции, дабы остаться один на один с сухими фактами. Он  редко смотрел в зеркало заднего вида, скорее по привычке, чем по необходимости, прежде чем сбавил скорость. Сквозь кроны деревьев проглядывали безжизненные остовы строений, поэтому, переключив передачу, мужчина прокатился еще несколько метров на холостом ходу, прежде чем окончательно остановиться.
Стоило прогуляться по округе, как знать, быть может здесь остались еще какие-нибудь полезные вещи или лекарства. Граймс захватил с пассажирского сидения куртку, распахивая дверь доджа и осторожно выбираясь наружу. Цепкий взгляд гулял по округе, выискивая малейшее движение на горизонте, однако, кроме ползущего вдоль дороги ходячего ничего и никого не было видно. Привычным движением руки Рик проверил наличие кольта на поясе, прежде чем хлопнуть дверью доджа. Машина хоть и не отличалась новизной, однако это была проверенная марка, вселяющая уверенность в то, что некогда создавались добротные автомобили, а не новомодные пластмасски из Китая и Японии. К тому же в небольшом кузове представлялся весомый плюс этому автомобилю, даже не смотря на тот факт, что он мог капризничать.
Граймс обогнул автомобиль спереди, совершенно не замечая края брезента, который был отогнут, направляясь к первым постройкам. Он специально оставил машину поодаль, тем самым обеспечивая для себя беспрепятственный способ бегства. Уж как ни называй этот маневр, а все равно, по своей сути это было бегством и не было ничего зазорного в желании спасти свою собственную жизнь ради детей и ради собственной жизни. Мужчина перехватил топор правой рукой, вдевая его в петлицу на поясе, две свободные руки значительно лучше одной, к тому же если придется отбиваться от ходячих, то достать оружие не составит труда. Плюс ко всему таким образом гораздо проще передвигаться более тихо, но по какой-то причине Граймс не желал скрываться в данную минуту. Он внимательно окидывал взглядом постепенно открывающуюся картину разрухи и запустения, уверенно шагая к ближайшему зданию.
Признаться, Рик даже не думал о недавнем коротком разговоре с сыном. В какой-то период времени подобные выяснения отношений больше походили на столкновение интересов, нежели содержательный разговор между отцом и сыном. И в этом не было вины Карла, недопонимание это та самая тонкая грань, которая во все времена пролегала между поколениями и с этим нельзя было ничего сделать. Если сейчас Карлу казалось, что Рик относится к нему не как к равному, то со временем понимание родительского чувства обязательно придет. На ферме Хершела, Лори как-то сказала, что возможно стоило избавиться от ребенка прежде, чем он придет в этот мир и погибнет от зубов ходячего. Она считала, что у Джудит не было шансов и не было будущего, в то время как Граймс был кардинально противоположного мнения. Будущее зависит только от самих людей, поэтому оно будет у каждого, разница лишь в том, что у нынешних детей оно сложнее и опаснее. Карл вырос и теперь может дать фору любому из александрийцев, за него не стоило переживать, однако Рик все равно испытывал тревогу. Этого никак не отнять, ровно как и не разорвать кровное родство. Возможно, временами он слишком сильно, до фанатичности, опекал сына, но ведь жизнь и заключается в детях. Что останется у человека, если отобрать его плоть и кровь? Пустота.
Рик гордился Карлом, но все еще дико боялся за него, ему итак пришлось слишком много пережить, можно было только позавидовать подобной тяге к жизни и стойкости. Забавно, как на этом фоне проявлялся его юношеский максимализм. Мужчина бегло прочитал название магазина, в доли секунды решая, стоит ли в него заходить или нет. Без электричества вся техника покрывается пылью, к тому же игровые приставки и компьютеры потеряли свою актуальность в нынешнее время, однако прогуляться мимо прилавков не помешает. Мужчина прислушивался к звукам, тщательно осматривая торговые витрины. Ему казалось, что все это время за ним наблюдают. Временами это может граничить с паранойей, но пока еще рано строить догадки. Пожалуй, что Рик подождет, даст возможность следившему расслабиться и допустить ошибку, а потом уже можно будет перейти к агрессивным переговорам.

Отредактировано Rick Grimes (2018-03-12 13:42:27)

+4

7

Еще некоторое время Карл пролежал в траве, не рискуя себя выдать, а заодно потирал ушибленный бок, где занялась тупая боль. Скорость пикапа была низкая, перед падением он сгруппировался, но все равно приземление вышло не из приятных. Поэтому и шипел сквозь зубы и прижимал к ребрам саднивший локоть, пока его отец недолго возился подле машины. Карл обождал, когда он выберет себе направление, мысленно досчитал до минуты, а затем наконец-то решил двигаться следом. Размеренным шагом он минул оставленный додж, не обращая внимания на сокращенное наполовину туловище, бренно прокладывающее путь вдоль дороги. Когда оно начнет разворачиваться в сторону потенциальной жертвы, Карла уже след простынет. В другой раз, впрочем, он бы наверняка воткнул свой армейский нож в прогнившую черепушку, но не сейчас решался оставлять следов – не хотел, чтобы его заметили. Не сейчас.
Старший Граймс скрылся в первом же магазине, которые цепочкой протянулись у дороги. Карл перебежками добрался до входа, все еще не до конца понимая, почему бы не окликнуть отца сейчас и не показать, что он просмотрел побег сына из общины. Может, это было что-то инстинктивное, вроде нерешительности провинившегося сына перед отцом, может, хотел посмотреть, насколько хватит отцовской бдительности, может, думал опробовать собственные навыки скрытности; по правде сказать, он значительно в них преуспел за все эти годы, что они кочевали с места на место, пока наконец не осели в Александрии. Что бы там ни было, Карл не сильно хотел выдавать свое присутствие, а потому юркнул внутрь, когда заслышал отчетливый шелест подошв о что-то разбитое – чтобы скрыть за посторонним шумом собственные шаги. Нырнув за прилавок, присел на корточки, наконец оглядываясь по сторонам – кругом забытая бытовая техника, на удивление сносная. Здесь, на отшибе, похоже, в первые дни катастрофы было не так много желающих урвать себе хоть какую-нибудь компенсацию за свалившийся на голову апокалипсис. То ли дело плотные города, где люди сходили с ума и выламывали витрины – Карл помнил признаки этих безумств, когда Шейн забрал их с матерью в Атланту и они стремительно уезжали из города. Сейчас же ценность телевизоров сводилась чуть ли не к абсолютному нулю. Карл еще раз внимательно пробежался пытливым взглядом по прилавкам, пытаясь представить, как бы отреагировали Спасители, привези они им этот хлам. Но кое-чему в магазине можно было найти применение, а что-то и вовсе обязательно следовало прихватить с собой – например, одну из сумок для лаптопа, куда можно будет сбрасывать, к примеру, консервы. Вспомнив о Спасителях, Карл не смог удержать и других воспоминаний – особенно болезненным было то, где он наблюдал, как Ниган ломал его родного отца, как выкручивал наизнанку его лидерство перед остальными. Это злило по всем направлениям. И еще сильнее подогревало в нем желание найти Убежище и собственноручно разделаться с тамошним лидером.
Младший Граймс чуть высунулся из-за своего укрытия, вылавливая в поле зрения Рика; тот стоял вполоборота, пресекая любые попытки перебраться дальше. Оставалось только дождаться подходящего момента, и Карл нетерпеливо отклонился назад, вновь исчезая за прилавком. Считать секунды. Слушать шаги. Карл, дождавшись, когда отец повернется, и он окажется в слепой зоне, перебрался к соседскому стеллажу. Здесь же в стене была еще и дверь, ведущая  в подсобное помещение. Карл аккуратно снял с крюка сумку, перебросил ремень через грудь. Секунду-другую он стоял, раздумывая над тем, не проверить ли, что спрятано за этой комнатой – с другой стороны его толкало желание сесть отцу на хвост и не упускать того из виду. Однако любопытство взяло верх, к тому же, в закрытом от клиентов помещении могло найтись что-нибудь съедобное. Например, какой-нибудь залежалый шоколадный батончик, забытый персоналом после смены.
Карл уверенно сжал ручку и плавно надавил. Дверь мягко поддалась, с пониманием не отзываясь ни единым скрипом и пропуская в темноту помещения дневной свет. Послышался слабый шорох, знакомое хрипение. Слабая полоска света, увеличивающаяся по мере того, как распахивалась дверь, разрезала пополам ходячего, который был завален под шкафчиками для одежды, вроде тех, что раньше стояли в школах. Завидев что-то живое и подвижное, мертвец приподнял голову, устремляя туманный взгляд на Карла и бессмысленно заскользил пальцами по полу. Юный Граймс смотрел на него не дольше пары секунд, а затем протиснулся внутрь, вновь решая не создавать лишнего шума. Он аккуратно обошел завал, чтобы осмотреть нетронутые шкафчики возле стены, и тут же отпрянул в сторону, задевая за дверцу – в ногу из темноты вцепилась разлагающаяся рука. Похоже, ходячих здесь было двое. Из темноты в подтверждение его мыслей раздались зловещие, агрессивные звуки смыкающейся челюсти и бессмысленный хрип по ушедшей из рук добыче. Карл, злобно сжав зубы, присмотрелся ко мраку, на фоне которого в солнечных лучах поднимались частицы пыли, и что есть силы воткнул носок ботинка в голову мертвеца. Конспирация была разрушена, когда он неудачно воткнулся в шкафчик, значит, терялся смысл продолжать прятаться. Был единственный выход – наконец явить себя. Карл тяжело вздохнул, раздосадованный такой неудачей, неторопливо сгреб из шкафчика обнаруженные снэки. Рассерженно хлопнув дверцей, громко произнес, так, чтобы отец не сомневался в том, кому голос принадлежит:
- Здесь только чипсы и сухари. Еще банка колы. Но Спасителям всё пригодится, да?
Последнее было сказано с нажимом и очевидной в голосе ненавистью к упомянутой общине. А еще там были язвительность, упрек и сокрытый вопрос – так что, отец, теперь так будет всегда?

+3

8

Относительная тишина действовала на нервы словно бальзам, Рик медленно и не спеша бродил между стеллажами, рассматривал оставшуюся технику и предметы, понимая, что весь этот товар, некогда пользовавшийся не малым успехом среди молодежи, сейчас превратился по хлам. Толстый слой пыли свидетельствовал о том, что последний раз сюда очень давно и интереса вся эта рухлядь не представляла. Не удивительно, так как первое время всеобщей паники и ужаса, люди стремились запастись провизией, чистой водой и лекарствами, ну и конечно оружием Только многим позже, когда всеобщий мандраж улегся, а выжившие научились противостоять "стихии" ходячих, стали обращать на любые, более или менее пригодные для жилья, вещи. Забавно наблюдать как остатки человечества все еще цеплялись за ускользающую эпоху цивилизации. Люди так отчаянно пытались задержаться в прошлом, что, порой, совершенно нелепо выглядели со стороны, словно потерпевшие кораблекрушение пассажиры, которых выбросило на необитаемый остров с одной бутылкой рома.
Рик считал, что пришло время научиться о себе заботиться, ведь продукты можно выращивать самостоятельно, также как разводить скот или возделывать землю, нужно только немного спуститься с небес на землю и работать сообща. Кто бы говорил. Граймс мысленно возвращался к жителям Александрии, начиная качать головой. Не приспособленные, ленивые, капризные людишки, привыкшие устраивать шикарные вечеринки и потягивать дорогой алкоголь. Они все ждали, что их кто-то будет защищать и в случае чего, чтобы было на кого ткнуть пальцем и обвинить во всех смертных грехах. Он хмыкнул не громко, стирая пыль с последней модели монитора для компьютера, всматриваясь в собственное отражение. Щетина, постаревшее за последнее время, лицо, мешки под глазами от явной нехватки сна, огрубевшие руки и осунувшееся лицо с усталыми глазами. Рик уже не тот мужчина, что был раньше, тяжелое бремя ответственности сделало его на несколько лет старше, чем есть на самом деле. Мужчина запустил руки в отросшую бороду, словно решая вопрос глобального масштаба: сбривать ее или нет, в этот момент взгляд отметил передвижение на заднем плане, а если быть точным, дверь, ведущая то ли в подсобку, то ли в служебные помещения, тихо прикрылась. Сомнений не оставалось, слежка действительно была и Рик собирался выяснить кто это такой и что нужно.
Стараясь не издавать, по возможности, лишнего шума, он направился к той самой подсобке, дверь в которую закрылась не так давно. Судя по доносившимся оттуда звукам, в какой-то момент там началась возня. Граймс не собирался врываться в помещение на скакуне, размахивая саблей. К чему нарываться на неприятности, повсюду итак ходит-бродит слишком много всякой мрази, чтобы размениваться жизнью. Тем временем за дверью разворачивались страсти похлеще Санта-Барбары, Граймс убрался с дороги, занимая оборонительную позицию справа от входа. Привалившись плечом к грязной стене, он поднял ствол кольта в потолок, едва ли не касаясь холодным металлом носа и губ. Затаив дыхание, Граймс ожидал явления Христа народу, дабы снести тому башку, если попытается хоть рыпнуться. Однако все пошло не по тому сценарию, который Рик расписал в голове. Он услышал до боли знакомый и даже родной голос сына, с ужасом наблюдая как собственная рука начала действовать самостоятельно.
Все происходило словно в замедленной съемке: дверь в каморку отворилась и из нее вышел человек, инстинкты и рефлекс сработали одновременно на доли секунды раньше, чем мозг отдал приказ к отмене. Рик, ожидавший увидеть здесь кого угодно, кроме сына, не сразу убрал кольт от головы пацана, замерев в такой позе на мгновение. Из ступора его вывел рассерженный голос Карла. Граймса старшего словно окатили ледяной водой с головы до ног, ведь он мог и не дожидаться разборок, а просто спустить курок и тогда произошло бы непоправимое. Медленно выдохнув, он ослабляет хватку, а после и вовсе убирает оружие в кобуру на поясе.
- Карл? Что ты здесь делаешь? - Отчетливо чеканя каждое слово, воскликнул Рик, успешно игнорируя язвительный вопрос со стороны сына. Он хоть и пытался сделать это тихо, но сложно себе даже представить как вообще можно кричать на ребенка шепотом, не говоря уже за обстановку в мире. Теперь не то, что кричать, даже громко разговаривать нельзя, если нет желания привлечь внимание к проблеме воспитания еще и ходячих. - Я же мог тебя застрелить! - Негодование, волнение за возможное развитие ситуации и последствия, слишком сильно отдавались в голосе Граймса. Он то потирал бороду, то, всплеснув руками прохаживался вперед и назад, не находя себе покоя.
Очень часто, родители, испытывая сильное волнение за ребенка, не в состоянии признать этого чувства перед отпрыском, начинают кричать на них. Даже если все хорошо закончилось, яркие эмоции не позволяют смягчиться и просто прижать ребенка к себе, сказать как сильно испугался за него. Вот так и рождается недопонимание: один до смерти испугался, но слишком гордый, чтобы в этом признаться, а второй чересчур импульсивен, дабы увидеть в словах родителя замаскированную, под нотации, тревогу, поэтому реагирует с точностью до наоборот. "На зло", отличный мотиватор детей всех возрастов, даже если он применяется неосознанно.
В этом плане Граймс ничем не отличался от других, хотя в недалеком, но теперь уже кажется, что очень далеком, прошлом он был совсем другим. Тихий, спокойный и не равнодушный к чужой беде, он выводил Лори из себя, а за Карла мог сделать что-угодно. В принципе сейчас мало, что изменилось: Рик все также готов засунуть голову в петлю ради Карла и, по сути, все это время только и делал, что заботился о нем, разве что теперь он стал более требователен к сыну. Порой эта требовательность переходила границы, относясь к Карлу как к взрослому мужику, совершенно забывая, что даже в этом суровом мире, он все еще остается подростком.
- Ты понимаешь это? - Мужчина вновь вернулся к сыну, на этот раз останавливаясь и слегка склоняясь, будто бы силился услышать от Карла хоть слово. Выпустив пар Рик сделал шаг назад. - О чем ты только думал! - Качая головой, Граймс все еще окончательно не смирился с новым положением дел, специально обходя тему со Спасителями десятой стороной. Найденные Карлом батончики и банка колы не стоили его внезапной смерти от ходячего, а ведь такое могло быть с большой вероятностью. И как он только не понимал.

+1

9

Досадно было обнаружить себя так быстро и так глупо, но тут уже не остается ничего, кроме как смириться и мысленно подготовиться к серьезному разговору с отцом – а он обязательно последует, это вне всякого сомнения. С упреками, с укором, с поучительными интонациями, как и всегда бывало, если Карл ослушивался. С какой-то злостью захлопнув сумку, он развернулся на месте и сделал шаг в сторону выхода, одной рукой поправляя на ходу давящую на шею лямку, а второй – чуть съехавшую шляпу. Это не только нечто вроде старой привычки, когда человеку по неведомой причине надо поправлять рукава рубашки, подтягивать ремень, хрустеть костяшками пальцев или постоянно закладывать волосы за ухо, но еще и возможность взять короткую паузу, сделать лицо посложнее и уж затем явить отцу хамоватое безразличие к будущим нареканиям в самом дерзком взгляде. Кишащий опасностями мир меняет людей, меняет условия существования, но есть вещи, которые остаются непоколебимыми. Конфликт отцов и детей, например.
Карл поднял голову и застыл на месте, оборвав шаг на пороге – так и стоял некоторое время, уставившись сквозь дуло взведенного кольта в глаза отца. Знакомый взгляд, холодный такой и пронзительный. Как в зеркало посмотрел. Осторожность в новом мире давно выработалась в привычку наводить оружие на всякого, и такой «теплый» прием Граймс-младший воспринимал как данность, а не как потенциальную угрозу. Едва заметно кивнув, он медленно опустил руку с шляпы и приподнял брови – мол, может, уберешь пистолет уже? И даже такие простые мимические жесты удавались ему все с той же долей юношеского бунтарства.
- Гуляю, не видно? – после гневной тирады отца ему хватало наглости еще и огрызаться, язвить. Карл сощурил глаза, с должной готовностью принимая на себя замечания родителя – вот только он за жалкое расстояние из подсобного помещения обратно в зал магазина уже успел перестроить себя так, чтобы игнорировать справедливость этих замечаний. Карл на мгновение скользнул взглядом в сторону, изучая пейзаж за запыленной витриной, но на дороге было тихо, даже несмотря на то, что сам магазин постепенно наполнялся громкими голосами. – Ну, не застрелил же, - бросил вновь слишком безответственно, уже не прозрачно намекая, что бессмысленно его упрекать, что он все равно останется глухим в этих нравоучениях. Он увязался за отцом потребовать ответов, а не давать их, а потому не стал продолжать тему возможных вариантов развития событий. Лямка вновь начала давить, и он одернул ее. – Я думал о том, что мы теперь на Спасителей работаем. Что пока я бессмысленно задницу протираю дома, все занимаются чем-то важным. О том, что скоро они вновь заявятся к нам и заберут все, если захотят. О том, что эти сволочи  могут забрать не что-то, а кого-то, - «о том, что той ночью Ниган мог убить тебя. И все еще может это сделать. Вот о чем я думаю, пап». Он намеренно начал откровенно грубить и перебросился на грязные слова, прямо как в тот чертов день, когда они вдвоем едва унесли ноги из разбитой Губернатором тюрьмы. Тогда Карл был очень зол на себя, на события, на отца; и прямо сейчас воспроизводил в себе аналогичные эмоции, потому что в какой-то степени все повторялось. – Я пришел помогать собирать припасы, мы же теперь этим заниматься будем, да? Существовать под чьим-то каблуком и пресмыкаться! – может, последнее Карл сказал слишком громко. Но здесь, в отдалении от Александрии, когда их никто не видит, когда никто не обратит внимание на их слабости, можно наконец побыть отцом и сыном. Можно говорить в открытую, не опасаясь, что свидетелем их разговора станет кто-то посторонний. Только глухие стены, забытая техника и безразличные к чужим откровениям ходячие. Последних, разве что, могут заинтересовать только сами спорщики .
Со стороны служебного входа, куда обычно переполненные фургоны привозили новые товары, раздался хаотичный стук в дверь – так ходячие неустанно налегают на двери, пытаясь проложить себе путь. Навскидку их было двое, не больше. Карл должен был отреагировать молниеносно, резко повернуть голову, нырнуть за прилавок, расчехлить Беретту или выхватить нож, но вместо этого демонстративно лениво отвел сумку за спину, чтобы не мешалась, и устроил ладонь на рукоятке ножа.
- Дэрил бы не бросил нас в Святилище. Не стал бы сидеть сложа руки, - Карл прошел мимо Рика, доставая на ходу нож.
Насколько это неправильные слова и насколько он несправедлив к отцу – человеку, которого он по-настоящему любит и уважает – младший Граймс поймет, но гораздо позже. А сейчас он хотел выговориться, хотел прочувствовать свою правоту, ведь он в ней так уверен… Уверен, что прятаться в Александрии за своими страхами ничтожно глупо и оскорбительно по отношению к их друзьям. И даже как-то не задумался, что в основе его устремления покончить с Ниганом и Спасителями лежало больше эгоизма, чем чего-то еще.

Отредактировано Carl Grimes (2018-04-24 04:37:16)

+1

10

Когда мир уверенно катился под откос, меньше всего родителю хочется, чтобы в этой вакханалии принимали участия дети. Собственные дети. Даже если способ сберечь собственное дитя примитивен и не действенен, взрослыми руководит инстинкт, но когда все старания нагло попираются отпрысками, это несомненно приводит в бешенство. Ведь им не понять, что нет большего горя, чем пережить собственного ребенка, видеть как на его теле быстро расползается кровавое пятно и ты ни черта сделать не можешь. Им неведомо, насколько это тяжело, просто сидеть у кровати и ждать чуда, ждать, что все обойдется. В такие минуты ты начинаешь проклинать во всем себя: где-то недосмотрел, где-то не настоял на своем или оказался слишком слаб, чтобы отказать, а где-то просто облажался. Карл не мог всего этого понять, как и принять отцовской заботы, а Рик слишком изменился, чтобы уметь доходчиво объяснить, а не с позиции родителя посредством приказа. В последнее время Граймс старший перестал быть прежним любящим отцом и верным мужем, кардинально изменил тактику поведения, постепенно превращаясь в одного из ублюдков спасителей. Желание защитись семью уже давно переросли в маниакальную необходимость оберегать не только своего ребенка, но и своих людей. Рик понял, что, в каком-то смысле Шейн был прав, мир изменился и в нет нет места розовым соплям и трепетным чувствам, они не спасут Карда и Джудит от ходячих, не защитят от тех, кто мнит себя новыми правителями окрестных земель, не изменят ходячих. Открыть глаза на реальность способен лишь какой-нибудь  жуткий случай с ходячими, а жесткий приказ поможет стаду напуганных людей переключиться с хаоса и паники на борьбу за жизнь. В подобном мире нет места для выяснения отношений и проблем отцов и детей, однако в маленьком магазине электроники имел место быть серьезный разговор. Скорее не отца и сына, а двух мужчин. Никто не встрянет с собственным мнением, никто не прервет, ну разве что ходячие, и не станет читать нотации Рику как воспитывать сына, хотя... Карл вырос в непростое время, он видел столько всего, от чего обычного ребенка в привычном мире рвало бы добрых пол часа, ему приходилось делать немыслимые вещи и врятли его стоит называть ребенком. Однако для Рика сын всегда останется ребенком, которого нужно сберечь во что бы то ни стало, не смотря на его выходки и бунтарство.
Мужчина наконец таки убрал кольт в кобуру, закрывая лицо руками, словно намеревался умыться, хотя на самом деле, он, также как и сын недавно, брал маленькую паузу, дабы собраться с мыслями, а не орать благим матом. Как Карл мог бросить Джудит? Несомненно, что в Александрие всегда найдется кому посидеть с девочкой и даже защитить от возможной опасности, однако никто не сможет сделать этого лучше, чем родные и Карл должен был это понимать. Это его обязанность, его ответственность, не каждый с этим справится, но Граймс был уверен в собственном сыне. А теперь выходило так, что нельзя быть ни в чем уверенным и Рик не желал слышать оправдания. Пока сын коротко огрызался, он молчал,  принимаясь расхаживать по скромному пространству магазина, где еще не обвалилась крыша. Возможно все негодование сошло на нет, если бы Карл не упомянул Спасителей.
Рик пристально взглянул на сына, скорее по привычке щурясь, чем по необходимости. В голосе подростка отчетливо слышался гнев, обильно сдобренный скрытым укором в сторону отца. Об этом говорило все: манера речи, поза Карла, его короткие отрывистые движения. Ситуация со Спасителями на самом деле не простая и, в каком-то смысле парня можно было понять, ведь страх за близких нередко находит укрытие в злости, толкая на необдуманные импульсивные поступки. И все же Рик ничего не мог сделать, слова застряли комом в горле, ведь сын был прав, сто тысяч раз чертовски прав, но от того, что Граймс старший будет злиться, Мэгги и Дэрил не вернутся. Вина итак лежит на его плечах неподъемным грузом, она медленно, но но верно ставит Граймса на колени с тех самых пор как он нашел свою жену и сына, негласно став предводителем группы выживших. Смерть каждого лежит на нем, за необдуманные поступки, действия и тут ничего нельзя сделать.
- Мы не пресмыкаемся, Карл! - Жестко и быстро вставил свое веское слово Рик, сцепляя от досады зубы. Именно по его вине вся группа подписала себе смертный приговор или пожизненное рабство, кому как повезет. Это понимали все и молчаливым укором все это давило тяжким грузом вины и ответственности. - Я что-нибудь придумаю, но для этого нужно время. - На самом деле проще было сказать, чем сделать. Конечно же Рик не соврал сыну, когда-нибудь он что-нибудь придумает, но не сейчас. В попытками уйти от трудного и, местами, довольно болезненного разговора мужчина старался акцентировать внимание на ослушании сына, однако тот слишком больно бил словами, заставляя Граймса сдерживать внутренние чувства.
Со стороны служебного входа послышались посторонние звуки. Ну это естественно, что-то давненько не было видно и слышно друзей ходячих, наконец можно немного размяться и выпустить пар. Мертвецы уже давно не вызывали дикой паники и страха, скорее раздражение. Их стоило убрать по-тихому, дабы вернуться к выяснению отношений, но сын, на удивление Рика даже с места не сдвинулся, лишь медленно, лениво, опустил руку на рукоять ножа. Рик опустил взгляд в пол, цепляясь за пыльные носки собственных ботинок, прекрасно понимая желание Карла идти наперекор во всем, лишний раз нарываясь на неодобрение. В нем кипел юношеский максимализм и чрезмерная уверенность в собственном опыте и силах, которые однажды могут сослужить плохую службу.
Граймс потянулся рукой к петлице с топором, намереваясь расправиться с назойливыми ходячими, и даже развернулся в ту сторону, но потом передумал. Возможно стоит просто убраться отсюда, не растрачивая силы попусту. Развернувшись к свободному выходу он был уверен, что сын пойдет следом без наводящего предложения, однако последние слова Карла слишком больно резанули слух, отдаваясь эхом в сердце.
- Я не бросал Дэрила! Ясно? - Эмоциональный всплеск заставляет Граймса энергично развернуться на каблуках и быстро сократить расстояние до сына, едва не нависая над ним. Как ему в голову пришли такие мысли? Как он, родной сын, мог подумать, что Рик оставит Дэрила и Мэгги у Спасителей? Всякий раз как Ниган заявлялся в Александрию, он словно насмехался над бывшим помощником шерифа, показывая надломоленного забитого друга, словно обезьянку в цирке. Это побуждала Рика пробудить в себе жажду к жизни, а не выживанию, сбросить оковы прессинга и мысленного подавления, но их группы недостаточно, чтобы ответить Спасителям достойно, не говоря уже о том, чтобы раздавить их как тараканов. - Я вытащу его оттуда! Но сделать это получится только тогда, когда мои приказы будут выполняться, в противном случае это окажется самоубийством,- наплевав на осторожности и наличие ходячих за дверью, Граймс повысил голос, чувствуя гнев и усталость от всего дерьма, творившегося вокруг. - Может у тебя есть гениальный план, как его вытащить, м? Тогда чего же мы ждем и к черту людей, которые пачками будут дохнуть от ходячих и пуль Спасителей! К черту Александрию со всеми ее утопическими надеждами на лучшую жизнь! Так, Карл? Ну же, скажи что-нибудь, - Рик злился и делал это прежде всего на себя, ведь Карл произнес вслух все те слова, которые он сам себе твердит ежеминутно. Он с удовольствием покинет пост "предводителя" Александрии, если можно так выразиться, может быть новый человек лучше справиться, только вот очереди на трон не видно. Между ем в дверь все настойчивее барабанили, скоро она не выдержит и рухнет под напором мертвецов, но двоим живым не было до этого дела. Игра с огнем.

+1

11

Безусловно, Карл злился. Рику и прежде доводились сталкиваться с упрямством собственного сына, хотя и в условиях менее давящих, но сложившаяся ситуация была чем-то новым и еще не опробованным. Карл намеренно избегал конфликтов с отцом в общине, потому как знал, как подорвалось к нему доверие александрийцев. Знал и парадоксально противоречил ему сейчас, вдали ото всех выражая свое негодование. Единственный свидетель - тишина разрушенного мира, через который продираются хрипы живых трупов. Карл недобро сощурил здоровый глаз, добавляя больше скепсиса в свой вид. Он готов спорить.
- Не пресмыкаемся? - младший Граймс стиснул зубы, нагло глядя отцу прямо в глаза. А что они делали, если не жили теперь под чужим сапогом, подобно стае тараканов? Спасители наступят и раздавят - а они ничем не смогут ответить. Сломанные. Прогнувшиеся. - А как это называется? Живем? - Карл нахмурился еще сильнее, вытаскивая из закромов памяти ненужные уроки истории. В школе им как-то рассказывали, на чем держался феодализм - казалось, Спасители склонялись к тем же методам. Перспектива прожить в навязчивом обязательстве до того самого дня, когда Карла заберет старость или, что куда вероятнее, его укусит мертвец или пристрелит случайный встречный, не нравилась от слова совсем. Дело не только в принципах и гордости или ненависти к Нигану и его сброду, но и в банальном отношении к жизни - а жизнь ли это? - К черту такую жизнь! Посмотри, во что они хотят нас превратить. Когда Мэгги и Гленн оказались у Губернатора, ты говорил иначе. Думал иначе. Действовал по-другому! А сейчас что изменилось?!
Все эти резкие слова раздавались Рику в спину. Карл не двигался, прирос к полу и постепенно повышал тон голоса, не обращая внимание на возрастающий в ответ шум за дверью, за которой скребли обеспокоенные мертвецы. И к черту. Нож под рукой - пусть заходят. Он небрежно поправил шляпу, освобождая для себя обзор, хотя движение это было скорее машинальное. Резкость отца не застала его врасплох - им не в первый раз заводить ожесточенный спор - но Карл нутром почувствовал, что где-то задел за больное. И пока он слушал и впитывал гнев отца, в голове роился ворох ответов.
- Есть, - наконец выдавил сквозь стиснутые зубы. Пальцы плотнее сомкнулись на рукояти ножа, во взгляде уплотнилась решительность. Отчасти он лгал - плана не было, скорее, одно горячее желание достичь единственной цели любым способом, но Карлу было не до тонкостей семантики. Какая разница, каким путем к цели идти? - Надо выследить Нигана и убить, - и даже не заметил, что сам поменял приоритеты: сначала месть, а уже потом все остальное. В его понимании все сводилось к одному человеку. Быть может, попробуй они тогда, пару лет назад, расправиться только с Губернатором, обошлось бы без жертв. Повторять ошибок Карл не хотел, больно высока цена. - Не нужно никого втягивать, хватит пары рук. Не будет Нигана - не будет проблемы. Или можно поджать хвост и ни черта не делать, так?! Просто отдавать все припасы и надеяться, что завтра не заберут Тару или Аарона, а самим мориться голодом и радоваться, что целые и невредимые, да? Чем дольше мы бездействуем, тем сильнее они и тем слабее мы! Не будет Александрии, пока Ниган жив! Не будет Александрии без Мэгги и Дэрила! Спаситлям до нас нет дела - до наших интересов. Ничего не будет, отец, пока мы с ними не разберемся!
Последнее он практически прокричал. Хотел еще на эмоциях добавить пару смачных ругательств, но его прервал глухой стук со стороны выхода - дверь, в которую скреблись ходячие, сорвалась с петель и плашмя рухнула на пол. На этот раз Карл среагировал молниеносно - вынул нож из чехла и занял стойку, примериваясь, какой фланг ему будет лучше занять. Впрочем, куда логичнее было бы развернуться и убежать, пока эта мертвая масса не захлестнула их. Трое мешались друг другу в проходе, за их спинами маячили четверо; еще по паре сгнивших лиц стирали разваренные куски кожи о запыленные стекла окон.
Карл не обернулся на отца - он принял решение сразу. В пару размашистых шагов он оказался возле первого ходячего и вогнал лезвие до половины в его череп. По всем добрым правилам работы в группе ему следовало тут же отступить назад, обернуться на Рика и позволить тому разобраться с соседним мертвецом. Вместо этого Карл разобрался с ним сам, совершенно напрасно подставляясь - настолько он злился и кипел от собственного бессилия против Нигана, Спасителей и воли отца. Риск - дело благородное, но конкретно в данном случае - глупое и неоправданное. Третий ходячий настиг его внезапно, и хотя Карл успел воткнуть ему нож по самую рукоять, навалившийся труп выбил у него пол из-под ног. Младший Граймс завалился назад, за один из прилавков, тихо выругавшись сквозь сжатые зубы. Быть легкой добычей он вовсе не планировал.

+1

12

Интересно, кто-нибудь, когда-нибудь задумывался над тем, почему взрослые не часто воспринимают подростков как себе равных, предпочитая командовать, нежели разговаривать? По сути, каждый взрослый человек в прошлом был таким же подростком и должен понимать все те эмоции, которые одолевают мальчишек в этот период жизни. Однако фактически все совсем не так, как в теории. По мере взросления, жизненный опыт каждого человека неизменно накапливается, под влиянием общественности меняются взгляды буквально на все вещи, побуждая действовать более разумно и осторожно, нежели в подростковом возрасте. Маленькими шажками мы неизменно движемся по пути развития и осознания, относясь к собственным детям точно так же, как относились родители к нам.
Ребенку довольно трудно понять, почему взрослые ругают их по, казалось бы, пустякам, им также не понять, почему какие-то вещи необходимо делать, а какие-то считаются глупостью, даже если сами дети так не считают. Что уже говорить о подростках, в чьих венах течет адреналин, а все мысли напрочь забиты собственной зрелостью. Только с возрастом эти подростки начинают понимать всю правду, открывающуюся им постепенно, словно книга - страничка за страничкой.
Карл не поймет своего отца и его мотивов, а Рик позабыл каково это, быть подростком. Эти двое мужчин сейчас ощущали гнев, казалось бы, одна и та же эмоция, но насколько она многогранна и различна. Пытаясь донести до сына собственные тревоги и страх относительно благополучия за него и Джудит, удавалось лишь повышать голос и навязывать собственное мнение, которое вполне могло оказаться и не слишком-то верным. Это выводило Карла из себя, подталкивая к необдуманным фразам, подливая масла в огонь. Битва поколений в действии, не зависимо от ситуации и напирающих на дверь ходячих. Никто из них не пытался сдерживаться: Карл попросту не мог, ввиду юности, а Рик не хотел, потому как чувствовал собственную правоту и внезапно кончившийся запас терпения. И как объяснить собственному ребенку тот факт, что даже сама мысль о его смерти, приводит в состояние страха, а ведь в нынешнем положении это может произойти в любой момент. Как показать, что молодость и предприимчивость никогда не победят опыт и мастерство. Карл не видел общей картины, ему хотелось этого и он считал, что понимает ситуацию, но по факту лишь следовал на поводу собственных эмоций и поспешных выводов и Рик не мог достучаться до упрямого сына. В то же время он не мог допустить, чтобы собственное дитя шагнуло в пропасть, подобного не допустит ни один родитель. Именно потому, что Карл упрям и импульсивен, гораздо проще надавить на него, заставляя выполнить приказ, нежели попытаться говорить на равных. Ему это не нравится, что естественно, готовность идти наперекор любому слову отца, буквально клокочет в каждом слове и взгляде, а Рик не в состоянии повлиять на него. Уже не может.
- Мы выживаем, - рявкнул Граймс, обрывая эмоциональный поток слов Карла. Естественно тот был прав, гнет Спасителей и постоянная опасность быть съеденным, нельзя назвать жизнью, однако другого выбора не было. Неужели Рик, если бы имелась возможность уехать в нормальный мир или вернуться в прошлое, когда об эпидемии никто даже не задумывался, отказался? Ради Карла, ради маленькой Джудит? Нет. Любой родитель заботится прежде всего о своих детях, выбирая для них лучшую жизнь, даже если эта самая жизнь регулярно ставит палки в колеса. В данном случае приходилось довольствоваться малым.
Никому не нравится постоянная жизнь в страхе, когда не уверен в том, наступит завтра или нет, но иногда с этим просто ничего не сделаешь. И Рик даже на секунду не допускал мысли опустить руки и прекратить борьбу. До последней капли крови он будет бороться за благополучие и возможность дышать спокойно, растить детей и строить новое общество на руинах старого. Однако всему свое время. Порой, жизнь одного ничего не стоит, если на кону стоят десятки и все же об этом не хотелось даже задумываться. Они обязательно вернут Дэрила и Мегги домой!
Мужчина постоянно слышал глухие удары по входной двери, скрежет ногтей и противный лязгающий звук зубов, но был слишком расстроен и разозлен выходкой сына. Конечно же тот факт, что Карл ослушался прямого приказа не являлся чем-то хорошим, однако в данную минуту Граймс был обеспокоен его присутствием и тем, что он подвергал себя неоправданной опасности. Пусть это выплескивалось иначе, но факт оставался фактом.
Выслушав "план" Карла, Рик повернулся к нему лицом, выставляя руки на поясе, даже не зная, что ответить на эту стратегию.
- Выследить и убить? - В другой ситуации Граймс наверняка переспросил бы, не слишком ли много Карл смотрит вестернов, но современная обстановка требовала отнестись к предложению более серьезно. Лично для себя мужчина видел в словах сына плохо замаскированное решение самостоятельно разобраться с Ниганом, что, в свою очередь, побуждало более пристально отслеживать перемещения по Александрии и за ее пределы. Пожалуй с этого момента так и будет в дальнейшем. - Хороший лидер никогда не будет действовать необдуманно, Карл, - пришлось собрать всю свою злость и упрятать ее за замок, дабы попытаться объяснить сыну всю тяжесть последствий его гениальной идеи, к тому же ему не так просто было признать, что не считает себя хорошим лидером, если позволил загнать себя в кабалу, просто сделал Граймс это не указывая на себя конкретно - знаю, что ты не доволен сложившейся ситуацией со Спасителями и не хочешь сидеть сложа руки, но попробуй подумать логически. Твой план хорош или безумен? К каким последствиям он приведет и сможешь ли ты его воплотить в жизнь? - Как же это сложно - пытаться донести собственную критику до подростка и при этом не вызвать шквал негодования, хотя сейчас отношения между отцом и сыном настолько накалились, что хватит и одной искры. Хотя если все же говорит за Рика, то он не злился на сына, просто беспокоился и считал, что лучше знает, что для него хорошо. - Во-первых, кто выполнит его? Ты, я или есть кто-то еще, кого можно послать на смерть. Во-вторых. Без четкого плана, маршрута передвижения Нигана и прочих деталей, пытаться его убить всего лишь быстрый способ окончить собственную жизнь. И в третьих, ты подумал, что будет после убийства? Думаешь остальные Спасители сами собой испарятся? - Рик старался говорить спокойно, но его колючий жесткий взгляд из-под кустистых бровей передавал всю гамму бушевавших эмоций. Мужчина сократил расстояние между сыном на пару шагов, изо всех сил сдерживаясь. - Ниган держит весь этот сброд в кулаке, под жестким контролем, не станет его и десятки, сотни ублюдков получат безграничную власть. Думаешь куда они направятся в первую очередь? - Рик ни коим образом не оправдывал поступки Нигана, однако с его стороны было бы абсолютной глупостью, пренебрегать подобными мыслями и выводами. - И тогда у нас не останется даже той жизни, что есть сейчас, - не хотелось даже думать, во что выльется подобный план, хотя однозначно стоило признать, что абсолютное бездействие тоже ничего хорошего не принесет. - Любое действие имеет свои последствия! Думай головой, Карл! - В Голосе Граймса старшего сквозила горечь за погибших друзей, мужчина признавал собственное поражение и полный провал как лидера Александрии и был уверен, что все еще им является только благодаря необходимости. Просто никто другой не хотел вставать у руля власти. Напав на аванпост Спасителей, он был в полной уверенности, что поступает правильно, даже не разобравшись в деталях. Рик считал, что держит ситуацию под контролем, а в итоге все вылилось к жестким столкновениям и множеству смертей безвинных людей. Они так много потеряли настоящих бойцов, оставшись совершенно беспомощными и все только лишь потому, что Рик принял неверное решение и позволил себе думать, что всего повидал.
- Твой план безрассуден, а значит обречен на провал.
Дверь магазинчика таки не выдержала, впуская внутрь поток ходячих. Мертвецы обступили временное укрытие со всех сторон, пытаясь забраться через любую щель. Полотно двери рухнуло на пол, поднимая под собой столб пыли, почти заглушив рык мертвецов. Плоть слезала с костей буквально на глазах, обостряя и без того тошнотворный запах. Необходимо было выбираться, однако сын, как всегда поступил по-своему. Он видимо решил доказать, что уже вырос и стал самостоятельным, подскочив к ходячему, вгоняя лезвие ножа в хрупкие гнилые кости черепа. Уступать место и получать помощь от отца парень не захотел, поэтому Рик решил расправиться с теми ходячими, что лезли в окна. Пока таких счастливчиков было не много.
Ловко вытащив свой топорик Граймс подступил к одному из них, уже даже не искривляя губы в отвращении. Когда-то этот ходячий был женщиной и, судя по остаточным прядям волос, свисающим вниз, блондинка. Мужчина замахнулся, опуская топорище ей на голову. Раздался хлопок, словно раскололся арахис, голова мертвеца по инерции качнулась вниз, следуя направлению удара, насаживаясь горлом на острие стекла, торчавшего из оконной рамы. Снимать ее отсюда не имело смысла, своего рода теперь это препятствие для всех остальных. Откуда-то сзади послышался звук падения, Граймс отреагировал молниеносно, так как речь шла о жизни его ребенка, поворачиваясь на звук. Карла нигде не было, но ходячие пытались протиснуться за прилавок и, по всей очевидности мальчик застрял именно там, потеряв равновесие. Рик, в один шаг, сократил расстояние, проверяя, что с Карлом все в порядке. Он даже протянул руку, предлагая помощь и опору, чтобы подняться, но планы вновь изменились. Один из ходячих, что пытались вломиться в бывший магазин электроники, выглядел совсем неплохо, очевидно заразившись лишь недавно. Он проявлял невероятную настойчивость, упорство и силу, нежели его собратья и соответственно представлял бОльшую угрозу. Ох уж это геройство и упрямство.
Граймс отвлек ходячего на себя, подпуская того ближе, чтобы раскроить череп топором и тем самым давая возможность и время сыну, чтобы подняться.

+1


Вы здесь » the WALKING DEAD » Дневники мертвецов » 10.10.2012 — "It's All in the Game"