the WALKING DEAD

Объявление

Админ-состав: mr.Someone & mr.Zombie


МИСТЕР НЕКТО
глава по связям с общественностью
(работа с неофитами; pr; развитие),
отвечаю за общее продвижение интересов форума.


МИСТЕР ЗОМБИ
администратор-квестоплёт
(сюжет; аркады; квесты; миссии),
отвечаю за общую работоспособность форума.

Добро пожаловать на литературную ролевую игру
по мотивам телевизионного шоу и серии комиксов
"Ходячие мертвецы" Р.Киркмана.

🔴 Обновления в Блоге АМС. Новости форума на конец июля.

🔵 Открываем голосование выбор жертвы для "Вечеров с..."! Отдай свой голос до понедельника.

🔴 Конкурс историй - лето 2018. Заключительный третий этап! Пришли свою историю до 1 августа.

🔵 Участвуем во флэшмобе анонимных вопросов. С 5 по 15 число! Следующий флэшмоб в августе.

🔴 Уважаемые лидеры общин! Не забываем о необходимости заполнить информацию по вашим общинам!

ведро; любовь; простыня; чеснок; самолёт

♦ Сейчас в игре: дек/янв/фев'2012/2013.

 

♦ Спасители продолжают оказывать давление на Хиллтоп, Александрию и Королевство.

В окрестностях Вашингтона увеличивается концентрация ходячих мертвецов.

Недалеко от общин находят изуродованные трупы людей, убитых явно не ходячими мертвецами, и среди них есть как мирные жители, так и люди Нигана >>>

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the WALKING DEAD » За пределами тьмы » 1.08.1997 — "Burrow"


1.08.1997 — "Burrow"

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

http://s8.uploads.ru/lTIDV.png


1.08.1997 • Нора и далее... • Andromeda Tonks & Rodolphus Lestrange
У б и т ь  [и] л и . . ?


[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

Отредактировано Evelyn Johnson (2018-05-10 01:07:16)

+3

2

Под куполом огромного шатра, раскинутого перед домом, искрится светлая магия и льется музыка. Масштаб происходящего завораживает, однако мне становится душно от обилия голосов, смеха и движений, от бурной и беспокойной радости, которая в своей затаенной неправильности никак не вяжется с грузом темного времени, ощущаемого мной в полной мере с момента возвращения Беллатрикс. Я прислушиваюсь к ней, держа в бесконечной крепости внушительную силу ментального блока и не позволяя себе хоть сколько-нибудь послабления. Это делает меня напряженной, раздражительной и чрезвычайно сосредоточенной. До такой степени, что многим вокруг становится сложно со мной контактировать. Но я держу свой необузданный темперамент под контролем с еще большей силой, стараясь искать в любом взаимодействии зерно успокоения.

Разрушительная мощь магии стрекочет вокруг меня, и я это чувствую. Она мешается с концентрированным волшебством, окутывающим это место, и давит на сознание титаническим усилием, отчего мне требуется в скорейшем порядке сбросить возникшее напряжение и не поддаться на опасный крючок чертовой злобы, способной унести меня в настоящее неистовство. Большая часть вины за это лежит на моей драгоценной сестрице, не имеющей возможности совладать со своим безумием, подкармливающей меня сокрушительным ожесточением, ядом, противостоять которому я способна только на работе, будучи погруженной в колдомедицинскую магию и полностью отданная ей.

Несмотря на то, что стенки шатра выполнены из легкой материи, они непроницаемы: стоит мне выйти за его пределы, как музыка перестает тревожить мной слух и голоса становятся чем-то едва различимым. Это дарит незначительную часть облегчения.

В сжатой прохладе августовской ночи я направляюсь подальше от торжества, не обращая внимание на стоящую по периметру шатра аврорскую охрану, расположившуюся на небольшом друг от друга расстоянии. Едва ощутимый ветер обдувает мое лицо, забирается под платье, когда я следую по вытоптанной траве поближе к ночи - в тень, не тронутую распространяющимся вокруг дома светом. Взятая перед выходом сигарета оказывается зажата между губ, стоит мне остановиться и повернуться лицом к шатру, с неудовольствием отмечая, как высокие каблуки продавливают землю, оставляя в ней тонкие дыры.

Закуриваю при помощи магии.

Paul Haslinger - Lucian To The Rescue

Облако густого дыма лениво тянется к небу, пока расслабление, полученное с первой затяжкой, наполняет уставшее от постоянного напряжения тело. Я понимаю, что в нынешнее время глупо покидать пределы защищенной местности, но меня так и тянет вглубь вырезанной сквозь камыши дороги, будто бы среди шуршания и неясных звуков я смогу отыскать необходимое спокойствие. Быть может.

Мне хочется темноты и тишины, чтобы звенящая внутри меня магия наконец угомонилась. Но этому, кажется, никогда не будет конца. С легким, уже давно присущим мне раздражением отмечаю яркий свет, распространяющийся по небу, но не вижу его источника, лишь спиной ощущая какое-то мельтешение. Уши закладывает мощнейшим давлением, и будто бы поток какой-то магии разворачивает меня лицом к дому, к шатру, рядом с которым я замечаю ярко-синий шар, моментально проникающий под купол. Местность разрывает громогласность голоса, трепетом отзывающегося в груди. Я машинально сжимаю палочку в руке, когда слух улавливает суть:

"Министерство Магии пало.
Министр мертв...
Они идут..."

Резкое возвращение в реальность сопровождается способностью нормально слышать и первый звук - смешанный разноплановыми голосами панический крик, исходящий из шатра. Вспышка за вспышкой срываются с неба, заполненного потоками клубящегося черного дыма, и мне известна его природа. Я моментально тушу и бросаю сигарету, в критически громком хлопке аппарации исчезая с места своего пребывания и через секунду оказываясь в гуще событий. Воняет гарью. Купол шатра затянут огнем, аврорская форма смешивается с пожирательскими мантиями. Я замечаю, как трансгрессирут дети, как удаляется Элфиас Додж. Ремус ведет дуэль, Нимфадора...

- Дора! - цепкий, обеспокоенный взгляд пропускает мельтешение и старается выискать среди толпы мою дочь. И я вижу, пробираясь через панику и столпотворение к выявленной точке, пока прямо передо мной от зеленой вспышки на падает на землю один из гостей. Это задерживает меня на долю секунды, но ее хватает, чтобы я снова потеряла дочь из вида. Нет. Усилием воли приоткрываю завесу собственной ментальной защиты, прослеживая за ощущениями сестры. Это помогает мне понять, что ее нет рядом. Зато всегда есть ее злость и желание причинять боль. Оно перетекает в меня, смешивается с моими собственными эмоциями и преобразуется в адский коктейль.

Paul Haslinger - Storming The Castle

- Андромеда, - Люпин толкает меня в сторону, позволяя мне избежать попадания под заклятие. Я отшатываюсь и удерживаюсь на ногах только за счет подвернувшегося стола, в который упираюсь руками. Дремлющий во мне гнев - последняя капля перед тем, как я восстанавливаю равновесие, безжалостным, царапающим, словно лезвие ножа, взглядом цепляя темную фигуру в другом конце шатра, где совсем недавно я видела собственную дочь, а теперь вижу его.

Люпин хватает меня за плечи, разворачивает к себе и что-то кричит мне в лицо.

- Забери ее отсюда, - единственное, что я отвечаю ему, прежде чем скинуть с себя его руки. Несколько уверенных шагов в сторону. Концентрированная магия наполняет все тело, сбрасывая любые зажимы. Конец палочки указывает в массивный стол. - Expulso! - Буквально выплевываю это. Он поднимается в воздух и взрывом несется в сторону пожирателя, занятого дуэлью. Я хочу привлечь его внимание.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

Отредактировано Evelyn Johnson (2018-05-10 01:07:29)

+2

3

Вспышки заклятий резали глаза снопами цветных искр. Хлопки заклятий вколачивались в уши свистом заклинаний, треском ломающихся предметов и грохотом падающей мебели. И крики - громогласные мелодии страха и ужаса проклятых грязнокровок и не менее проклятых их любителей. Крушить, сметать всё и всех на своём пути. По приказу Тёмного Лорда, во имя чистой крови и во имя нового режима Магического мира, который обязательно скоро наступит.

Жалкая хибара, по какому-то недоразумению называющаяся домом, была настолько же омерзительна, насколько должно быть омерзительно пристанище любителей грязнокровок. Когда всё будет кончено, от "Норы" камня на камне не останется. То же ждёт и её обитателей. "Поттера схватить живым! Остальных - убить!"

Я прорывался сквозь взъерошенную толпу волшебников, хлёстко рассекая волшебной палочкой воздух, кидая заклинаниями налево и направо. Где-то здесь был и мой особый интерес. Точнее - два. Юный любитель грязнокровок, младший сын Уизли и опозорившая род Блэков брачными узами с оборотнем моя ненаглядная племянница Нимфадора. После последней встречи с этой парочкой моё левое плечо пришлось собирать по косточкам; оно всё ещё побаливало и неприятно жгло, как после изнурительных тренировок. Не знаю, кто из этих двоих выпустил то злополучное проклятие, выбившее меня из строя и с метлы, но отомстить я собирался обоим.
Я высматривал рыжую макушку. То тут, то там мелькала то одна, то другая. Я пускал в них заклинания без разбора, попутно выискивая племянницу и проклятого Поттера.
С мальчишкой мне везло меньше. А вот выродка свояченицы я скоро заприметил. Молодая волшебница, защищающая какую-то старуху, обернулась ко мне вполоборота и я узнал в ней дочь Андромеды.
"Эта сучка сейчас поплатится!"
Я припустил за Нимфадорой, одновременно выкидывая руку с волшебной палочкой в её сторону:
- Круциатус! - красный луч непростительной магии сорвался вслед за племянницей, но в последнюю секунду той удалось увернуться и пыточное проклятие врезалось в какого-то юнца, тут же пронзившего воздух высоким криком.
- Дементр! - я раздосадованно кинул новое заклинание в незнакомого мне волшебника, завязалась дуэль, забравшая всё моё сосредоточение. Племянницу я упустил из виду. Зато почувствовал на себе чьё-то пристальное внимание; взгляд, прожигающий спину не хуже "Пиро".
- Авада Кедавра! - полетело в моего соперника по дуэли. И в тот момент, когда я обернулся на взгляд, я услышал стук падающего тела насмерть сражённого противника.

***

- Протего максима! - стол разносит в щепки, когда массивное дерево, заставленное посудой, взрывается заклинанием о невидимый магический щит. И сквозь этот фейерверк осколков я встречаюсь взглядом с Андромедой Тонкс. Уголки губ насмешливо ползут вверх. Я приветливо киваю, словно встретил кого-то очень дорогого и близкого.
"Привет, свояченица" - шепчут кривящиеся губы. Я поднимаю руку с волшебной палочкой и в следующую секунду с её кончика срывается зелёный смертоносный луч.
- Авада Кедавра! - проклятие летит и попадает в замеченного недалеко от Андромеды Римуса Люпина, оборотня, связавшегося с нашей дорогой Нимфадорой. Поражённый насмерть волшебник валится на землю, как тюк с тыквами. Рядом звенит высокое и неприлично трагичное "Не-е-ет!", протяжное, как вой волчицы.
Я весело подмигиваю Андромеде и аппарирую на крик племянницы. Она совсем рядом, в ужасе глазеет на мёртвого возлюбленного супруга. Это даёт мне возможность подобраться к ней со спины.
- Экспеллиармус! - палочку из рук племянницы выбивает моё заклинание. И в то же мгновение я плотно шагаю к ней, обхватываю одной рукой за шею, другую, с зажатой в ней волшебной палочкой, приставляю к горлу Нимфадоры.
- Только дёрнись, дорогая племянница, - насмешливо шепчу новоиспечённой вдове на ухо.
Затем снова нахожу взглядом Андромеду. Широко ухмыляюсь, глядя ей прямо в глаза.
- Поттер у нас! - торжествующе вопит в стороне один из Пожирателей Смерти.
Я довольно киваю.
"Найди нас" - шепчут мои губы, пока взгляд продолжает буравить лицо ненаглядной сестрицы Беллы.
И в следующую секунду я аппарирую в Лестрейндж-холл вместе с взятой в заложницы Нимфадорой.

[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

Отредактировано Negan (2018-05-10 01:02:22)

+4

4

Опаленные части стола, разбившиеся о щит Лестрейнджа, искрящейся стружкой опускаются к телам на земле, в то время как сжатый, задымленный воздух прорезает зеленая вспышка. Я ощущаю эту смертоносную магию, несущуюся мимо меня, когда поворачиваю плечо в сторону, избегая столкновения.

Непростительные. Сложны в использовании и вызывают зависимость. Мне прекрасно известно, что даже не все Пожиратели Смерти способны пользоваться магией такого вида - на это требуется мощная, живая сила и внутреннее, искреннее желание подчинить, принести страдания или же смерть. Более того, намного лучше мне знакомо их влияние на сознание, то, с какой гипнотической мощью единственно произнесенное заклинание привязывает тебя к темной магии, вынуждает все больше и больше желать ощущения этой безграничной власти.

Имея природную устойчивость к двум из трех Непростительных, я способна справляться с Империусом, наложенным рукой Беллатрикс, способна сохранять рассудок под Круциатусом, наложенным руками не менее умелых Пожирателей. И я знаю, что такое триумф в душе от использования Смертельного заклятия, даром что косвенно, чувствуя всякий раз удовольствие родной сестры, находящейся в подчинении Темной Магии и не способной от нее отказаться. Стоит ей произнести всего два слова, как волна безудержного по силе торжества охватывает меня изнутри, даря не просто удовольствие, но еще и вполне понятный страх. Да. Мне страшно от того, какое влияние оказывает на меня связывающая нас магия. И не будь во мне самосознания, не будь столь твердого внутреннего стержня, я бы сломалась, поддавшись на уловки Беллатрикс. Стала бы ее копией.

Этому не бывать.

Все происходит так быстро, что я не успеваю как следует прийти в себя, увернувшись от пролетающего мимо заклятия. Лишь страдальческий вопль вынуждает меня оторвать взгляд от Лестрейнджа и повернуться на звук.

Нимфадора.
Люпин.

В своем страдании она не видит, как из ее рук с хлестким щелчком вырывается палочка. Уши закладывает высоким давлением, когда я понимаю, что происходит. Осознанный бездонный взгляд, в котором плещется тень неверия, упирается в бездыханное тело Ремуса, и прежде чем я успеваю хоть что-то сделать, высокая темная фигура настигает мою дочь, обхватывает ее за горло и гипнотическим образом пронзает взором меня. Возникший зрительный контакт бряцает в секундной тишине, словно два соприкоснувшихся клинка. Все это происходит так быстро и льется для меня в настолько замедленном действии, что стоит мне поднять палочку, как пространство разрывает звук трансгрессии и на месте Лестрейнджа остается красноречивое ничего.

Секунда. Две. Внезапным толчком ко мне возвращается способность слышать и ощущать происходящее. Секунда. Две. Я продолжаю смотреть на место, где только что была моя дочь, не обращая внимания на пролетающие мимо меня заклятия. Секунда. Две. Я перевожу выцветший взгляд на Люпина. Где-то в отдалении доносится голос Теда. Он окликает меня, старается привлечь внимание.

Разворот на сто восемьдесят градусов, обширный замах рукой в машинальном построении невербального Протего. Вибрация от разбивающегося о щит заклятия незначительно отбрасывает меня в сторону, вынуждая пошатнуться на ногах. Я вижу, как авроры одного за другим скручивают Пожирателей, как Орден Феникса содействует в этом. Взгляд упирается в спину волшебника схватившего Поттера за ворот и явно намеревающегося трансгрессировать.

- Брахиам Эмендо, - колдомедицинская магия, приправленная эмоциями, ударяет Пожирателя в позвоночник, лишая его опоры и, вероятно, жизни. Поттер вырывается, отбивает несколько заклятий, посылает ответные и тут же мгновенно скрещивает руки с Грейнджер и Уизли, после чего все трое исчезают из шатра.

Кто-то дергает меня за руку на себя и мне еле удается сдержать проклятие, когда я узнаю перед собой лицо Артура.

- Андромеда, - начинает он, но я его обрываю:

- Люпин мертв... Он забрал Нимфадору, - меня трясет. Я не уверена, что смогу справиться с магией, которая тревожит мое расшатанное ритуальной магией сознание. В последнее время это стало выливаться в магические выбросы. Я все еще держу себя в руках.

- Кто? Кто "он"? - в постепенно стихающей бойне слишком громко интересуется Артур, с силой сжимая мои плечи.

- Рудольфус, - глубоко застывший взгляд в последний раз касается обеспокоенного Артура, прежде чем я вырываюсь из его хватки под обеспокоенное "Андромеда, нет!" и исчезаю из шатра под отзвук хлопка аппарации.

Две секунды мучительного пребывания в разрывающей на части мясорубке, прежде чем я оказываюсь посреди пустынной улицы перед калиткой. Внутри меня все клокочет от нетерпения, волнения и еле сдерживаемой магии. Я все еще пытаюсь совладать с собой, убеждая себя в том, что все в порядке. Но ничего не в порядке.

Стены расходятся передо мной, выдвигая до боли знакомую дверь. Я врываюсь на пл. Гриммо, минуя защитные барьеры. Знаю, что с некоторых пор это место не столь безопасно, однако, не за этим я сюда явилась.

- Как смела ты переступить порог этого дома, поганая магглолюбка! - скрежещет голос с портрета.

- Редукто! - без каких-либо церемоний взрываю чертов портрет до состояния пыли. Если в прежние времена я была готова язвить и злорадствовать со своей сумасшедшей тетушкой до посинения, то сейчас... Меня лучше не трогать. - Кричер! - не медля ни секунды, я торопливо продвигаюсь вглубь длинного коридора до самой кухни, а когда вхожу в нее, позади меня с легким хлопком появляется старый эльф.

- Осквернительница крови... - начинает он, лопоча что-то еще, но я настолько быстро разворачиваюсь к нему и подлетаю, хватая за ворот и опасливо приближаясь к его жуткой морде, что он проглатывает слова, перебиваемый мной.

- Если ты сейчас не закроешь свой грязный рот, - цежу сквозь зубы, сверкая взглядом. - Я вырву твой паршивый язык и скормлю его тебе же, - свет вокруг нас мерцает будто бы в подтверждение моих слов. Мне не нужны расшаркивания. Пусть этот дракклов идиот поймет, что мои намерения вполне серьезны. Тяжелая магия вокруг нас сжимает воздух. - Ты подчиняешься МНЕ, - произношу выразительно, делая акцент на последнем слове, позволяя эльфу прочувствовать всю силу моего влияния. - Всегда подчинялся и будешь подчиняться независимо от того, какую фамилию я ношу. Во мне течет кровь Блэков и никакие имена этого не изменят. Ты меня понял? - сжимаю засаленную тряпку на его груди. Явно перебарывая себя, он жует собственные губы, опускает выразительный взгляд в пол, словно принимая решение, а потом возвращает его, смотря мне в глаза.

- Да, мадам...

- Превосходно, - выпускаю его, в легком презрении отталкивая в сторону, и выпрямляюсь. - Найди мою дочь. Быстро. У тебя одна минута. Она с Рудольфусом Лестрейнджем. Найди Добби и Винки. Если потребуется - Нэн и Уолли. Ищите вместе. Где угодно. Быстрее! - вздрогнув от моего крика, эльф растворяется в воздухе, оставляя меня наедине с собственными беспокойными мыслями.

Я никогда не страдала слабоумной отвагой Гриффиндорцев, стремясь лететь грудью на амбразуру. Все должно быть продумано. Четко.

Меня всю трясет. Магия разрушает, печет внутренности не хуже Круциатуса. Я мечусь по кухне из стороны в сторону, продумывая собственные шаги и машинально отсчитывая время.

Кингсли.

- Экспекто патронум, - слабый луч магии появляется и гаснет. Я не могу сконцентрироваться. Еще три бесполезные попытки, пока на четвертую, наконец, не является сотканный из света голубь. Я диктую ему послание и отправляю в путь. В тот же момент на кухне раздаются три хлопка аппарации. За ним четвертый и пятый. Я смотрю на скопище домовиков, вразнобой талдычащих мне информацию, и ничего не понимаю. Раздражение накатывает волной, и мне приходится вскинуть руку с возгласом:

- Силенцио! - от заклинания закладывает уши, зато домовики моментально молкнут. - По одному, - продолжаю уже спокойнее. - Фините.

- Лестрейндж-холл, - скрипучим голосом отвечает Кричер, чувствуя себя, уверена, главнокомандующим. По телу пробегает дрожь.

- Сколько их там?

- Двое, мэм, - спешит ответить Добби, выступая вперед. - Мистер Лестрейндж и ваша дочь, мэм.

Я киваю. Возникает секундная пауза.

- Спасибо, - как можно искреннее и спокойнее произношу это, обращаясь ко всем эльфам. Здесь и Нэн с Уолли из дома Блэков - моего дома. Дома, где прошло мое детство. Дома, который должен был стать моим после смерти родителей. Дома, который стал опустевшим, превратился в пристанище призраков и диких животных. - Вы свободны, кроме... - делаю паузу, останавливая всех эльфов, уставившихся на меня своими выразительными глазами.  - ... вас.

Поочередно указываю на Нэн и Уолли. Они провели со мной все детство. Мы прекрасно ладили. Они обязаны служить моей семье пожизненно. Блэкам. Повлияло ли на них решение безумной Вальбурги, стеревшей мое имя из рода?

Они остаются. И я вижу, как борется в них желание помочь с непониманием, могут ли они это сделать.

- Вальбурга мертва, - начинаю твердым тоном. - Мертв каждый из Блэков. Остались только трое. Вы клялись служить мне вечно. Эта клятва имела силу? - смотрю на домовиков сверху-вниз, в величественной позе давая понять, что приму любой их ответ.

Возникает пауза, во время которой эльфы переглядываются, словно общаясь посредством ментальной связи. Как знакомо.

- Да, мэм, - отвечает старая Нэн.

Я безмолвно киваю, выдерживая короткую паузу.

- Тогда освободите мою дочь. Приведите ее домой - на Аппер-Фледжли, следите за ней и охраняйте ее до тех пор, пока она не будет в надежных руках. Кингсли. Минерва, Артур или Молли Уизли. Только они.

Эльфы кивают, не спуская с меня взгляд. Я знаю, что их магия способна на многое. Знаю, что они проделают все без лишней крови и так, как нужно.

- Я иду с вами. Вперед, - на этих словах я подхожу к эльфам и протягиваю им свободную руку. Их мягкая трансгрессия выносит меня прямо перед домом Лестрейнджей.

Огромное поместье пугает своей величественностью и темнотой. Нити Темной Магии буквально струятся от самих камней. Позади меня раздаются хлопки аппарации - запрошенная мной помощь, возглавляемая самим Шеклболтом. Он и еще пять проверенных им мракоборцев.

Он подходит ко мне, пока я стою к нему спиной.

- Все будет нормально, Андромеда, - успокаивает он меня своим низким басом.

- Он там один. Пока еще, - немигающим колючим взглядом смотрю на окна поместья.

- Мы справимся, - твердо уверяет Кинсгли. - Ребята, - он поворачивается к ним лицом, отдавая команду идти, а когда мы преодолеваем защитный барьер, трое из пяти мракоборцев начинают битву с заколдованными корнями и плющом, задерживающих их на пути. Нам с Кингсли и еще двумя аврорами удается пробиться дальше. Вход в поместье разлетается в щепки, повинуясь мощнейшей магии Шеклболта.

- Послушай меня, - останавливаю его у входа, пропуская вперед двух авроров. Они принимаются осторожно исследовать поместье. - Важна жизнь Доры. Если со мной что-то случится - спасайте ее. Она беременна, Кингсли. Обещай мне, что позаботишься о ней, - я крепко сжимаю его запястье. Ему ничего не остается, кроме как согласиться, однако, он добавляет, что и меня не оставит одну. Теперь уже киваю я.

Где-то вглубине дома внезапно разлетается звук проклятий, за ними следует Смертельное, а потом - адский крик. Мы с Кингсли срываемся с места. Он бежит быстрее, я забываю о том, что до сих пор нахожусь в праздничном одеянии и в туфлях на высоком каблуке. Остановившаяся у парадной лестницы, хватаюсь за поручень. Передо мной материализуются домовики.

- Не дайте себя убить, боритесь и будьте осторожны. Спасите Нимфадору, - с воинственным видом они кивают. Я знаю, что с ними ничего не случится - магия эльфа настолько сильна, что он способен обойти любую угрозу. Магия же двух эльфов... Они будут в порядке.

Скидываю с себя осточертевшие туфли, поднимаю подол длинного прямого платья и быстро преодолеваю ступеньку за ступенькой, поднимаясь на второй этаж. В коридоре пусто. Стены раскрашены кровью. Два тела - одно дальше другого - лежат у закрытых дверей по разные стороны. Кингсли нет. Крепче схватив палочку и удерживая платье, следую дальше по коридору, вслушиваясь в звуки.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+2

5

В родном доме и стены помогают.

К прибытию "дорогих гостей" всё было готово. Я ожидал их с выдержанным нетерпением, достойным волшебника, строго следующего указаниям своего Тёмного Лорда.
Занять правильную позицию. Рассчитать мощность, траекторию и точность каждого заклинания...
У меня был я, поэтому всё прошло без сучка и задоринки. Любые проволочки, любые препятствия разбивались о предсказуемость.

Вспышки проклятий, ругань и крики, дымовая завеса от одного из аврорских заклинаний застилает обзор и не даёт разглядеть предметы дальше, чем на несколько шагов. Два смертельных заклинания вырываются почти одновременно - зелёными световыми стрелами несутся на ближайших волшебников из Министерства Магии и поражают их в самое сердце. В воздухе виснут страх и ярость. Планомерно отступаем назад, вглубь дома. Здесь уже три пары "Остолбеней!" и "Отключись!" выводят из строя оставшихся авроров. Чуть позже и на Кингсли Шеклболта накладывается мощнейшее оглушающее заклятие, окутавшее его внушительное тело красноватым свечением. Шеклболт замирает и падает на пол, и больше не шевелится - чары превращают его в безвольную куклу.

Раздаются хлопки аппарации, характерные для домовых эльфов. Настороженный и подготовленный слух чётко улавливает их. Но это последнее, что меня волнует. С меня достаточно того, что я знаю о них.
Тела живых авроров переносятся в гостевую комнату на первом этаже заклинанием "Мобиликорпус". Я убеждаюсь, что они не придут в себя достаточное время. Обыскиваю и отбираю волшебные палочки и прочие магические артефакты. Накладываю дополнительную защиту на комнату и запираю её мощнейшим охранным заклинанием.
С аврорами будем разбираться позже.

В гостиной на первом этаже, отделанной дорогим ценным деревом и королевской обивкой в тёмно-изумрудных тонах, приоткрыта дверь. Я решительно вхожу в неё и оглядываю представшую глазам картину.
В глубоком кресле у не зажжённого камина сидит моя дорогая племянница. Она обездвижена заклинанием и погружена в глубокий магический сон. При этом Нимфадора выглядит чертовски безмятежно и прелестно - лишь слегка заострившиеся черты да бледный цвет лица выдают в ней нечто трагичное и усталое.
Я останавливаюсь рядом с ней и провожу костяшками пальцев по её скулам и подбородку. Во вдове оборотня угадываются фамильные черты Блэков. Она прелестна и вполне годится, чтобы при других обстоятельствах меня по-особому заинтересовать.
Я заправляю прядь волос, принявших естественный оттенок, за ухо Нимфадоры и отхожу к соседнему креслу. Опускаюсь в него, сложив руки на подлокотники. В правой зажата волшебная палочка.
Домовые эльфы, посланные Андромедой на выручку дочери, до того момента жмущиеся за спинкой кресла племянницы, робко выходят с противоположной от меня стороны. Их узкие и длинные пальцы беспомощно цепляются за обивку кресла Нимфадоры. Домовики ничего не могут поделать, о чём сами понимают своим особым, природным чутьём.
Я бросаю на них быстрый презрительный взгляд и дальше обращаю внимание на вход, дожидаясь, когда тихий, едва различимый звук шагов в глубине дома станет громче.
Я жду Андромеду.

Около двух часов назад...

Всё подготовлено заранее. "Заранее" - это вообще важное условие для любого темномагического ритуала. А уж когда речь идёт о магии, завязанной на крови, - тем более.
Мне остаётся лишь прибыть самому и доставить Нимфадору на нужное место.
Лестрейндж-холл выбран не случайно. Здесь всё пропитано энергией моего рода и безумством Беллатрикс. Последнее столь же полезно, как и первое.

Ритуал проходит быстро и чётко. Мой "помощник" совершенно определённо знает, что делает.
Заклинание, зелье и пущенная кровь высвобождают силы, с которыми я ранее был незнаком. Те, в свою очередь, приносят довольно странные ощущения, хоть созданная связь и работает в одностороннем порядке.

- Всё, Рудольфус, готово, - торжествующе произносит Тень, закончив магические манипуляции со мной, моей племянницей и моим домом. - Теперь Нимфадора крепко связана с этим местом и тобой. Покинуть Лестрейндж-холл она сможет только мёртвой.
Я довольно киваю. Меня слегка лихорадит - столько раз проработанный до мелочей план вдруг обретает по-настоящему чёткие реалистичные очертания; до этого момента я предпочитал думать о нём, как об одной из своих фантазий.
Это возбуждает чувства, взвинчивая нервы до предела. Но самоуверенность и самодовольство помогают успокоиться и взять себя в руки.
- Превосходно.

Настоящее время...

Приоткрытая в гостиную комнату дверь распахивается, когда входит сестра Беллатрикс. Они похожи. Очень похожи. Телосложением, чертами лица, исходящей от них энергией. Я усмехаюсь. Стоило ли Андромеде бежать из семьи, чтобы в итоге стать похожей на её "худшую" представительницу?..

- Привет, Андромеда, - улыбаюсь я, наставляя на неё волшебную палочку. - Мы тебя ждали, - лёгким кивком головы указываю на спящую в соседнем кресле племянницу. - И как хорошо, что ты захватила друзей, - ещё одна насмешливая улыбка кривит мои губы при словах об аврорах.
Я не дёргаюсь и даже не думаю подниматься с места. Я чувствую полный контроль над ситуацией. Эта власть опьяняет. Это, действительно, причина.
Я делаю гостеприимный жест свободной от волшебной палочки рукой и иронично произношу:
- Добро пожаловать домой.
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

+2

6

Заклинание обнаружения дает мне понять, что живые находятся на первом этаже. Это вселяет надежду, однако, я не привыкла обманываться. Следуя магии, спускаюсь к обозначенному месту и сворачиваю в длинный коридор, устланный ковром от начала до конца. Босые ноги ступают по мягкому ворсу. Чем ближе я подхожу к приоткрытой двери, рассекающей коридор желтоватой полоской света, тем ярче мой внутренний маятник улавливает податливую магию. Она касается моей собственной и давит на сознание, а когда звенит о бесконечно сильный ментальный щит, я отшатываюсь в сторону, оставаясь на ногах только за счет вовремя подвернувшейся стены, в которую упираюсь свободной ладонью, выпустив подол платья. Темно-серебряными переливами оно строится к ногам и замирает.

Именно в этот момент, оглушенная незримой силой, я понимаю, что являюсь гостьей места, где вершилась ритуальная магия. Именно она пульсацией врывается в мою собственную и пытается на нее повлиять, однако, встретив исполинское сопротивление, постепенно отступает, позволяя мне взять себя в руки. Лихорадочный взгляд проясняется и твердеет. Но вместе с этим я чувствую Беллатрикс. Вижу себя на ее месте, вижу перед собой его...

Он кидает на меня свой змеиный взгляд, и именно в эту секунду я усилием воли выуживаю себя из этого состояния, возвращаю гладкую поверхность ментальной защиты и оказываюсь в реальности.

Чертова одышка выдает меня с потрохами. Дрожащие от напряженной магии руки бессильно опускаются вдоль тела, когда я упираюсь спиной в стену и позволяю себе передохнуть. Что, черт подери, здесь произошло... Меня одолевает беспокойство. Я чувствую, как оно сосет мои силы, и прекрасно знаю, что мне нужно время для отдыха, в противном случае придется отпустить контроль, а что за этим последует - предстоит узнать только теперь, ведь раньше возможности и, главное, необходимости просто не было.

Мне жутко от того, какой зверь может выбрать наружу, обнажая ту часть меня, которую я пыталась скрывать все это время. Справляться с последствиями ритуала было намного проще, когда Беллатрикс находилась в Азкабане, лишенная возможности вершить магию. Сейчас же, когда ей доступно все, она ломает меня с каждым месяцем все больше, получая власть в собственные руки, упиваясь ею, возбуждая меня триумфом.

Я решительно выдыхаю и медленно наполняю грудь воздухом, отталкиваясь от стены и совершая уверенные неторопливые шаги к приоткрытой комнате. Повинуясь моей магии, дверь резко отходит в сторону, но не бьется о стену, а плавно останавливается, и иделлически-образцовая картина, которую я вижу, не вселяет в меня надежд.

Претенциозно-ровный взгляд, в глубине которого теплится беспокойство, тяжеловесно перемещается с обездвиженной Доры на Рудольфуса. Мне еле удается себя сдержать, чтобы не уподобиться Белле и не начать изливать всё, что вертится на языке. Предпочитаю думать, что во мне намного больше утонченности и умения держать себя в руках, нежели в ней.

Я готова в любой момент отразить атаку, бесшумной, грациозной походкой величественно ровно преодолевая порог. Низкий голос Лестрейнджа звучит как музыка. Музыка смерти и опасности. Лишь провернув древко палочки в руке и ухватив его покрепче, смотрю, как в меня упирается конец палочки Рудо.

Надменность во взгляде заменяется непониманием, когда он говорит о доме. Я едва прищуриваюсь и так же незначительно склоняю голову к плечу.

- Широкий жест, Рудольфус, - начинаю говорить с долей яда в голосе. - Спешу разочаровать: мы не нуждаемся в еще одном доме, - магия внутри меня звенит. Не та, что дана мне от природы, а та, что была получена с завершением ритуала, спасшего меня от проклятия родной тетки и привязавшего к родной сестре навечно.

Естественно, я замечаю домовиков. Они виновато жмут уши и смотрят на меня. Это дает мне понять, что они бессильны. Хочется орать на них, вопрошать, в чем, черт возьми, дело, почему они медлят, однако, я прекрасно знаю, что все не просто так. В причинах мне предстоит разобраться.

- Есть ли смысл предлагать обмен? - изгибаю бровь. Я чувствую, как между нами сгущается напряжение. Рудольфус выглядит уверенно, вся его поза, то, как он себя подает, говорит о власти. Мне хочется доказать ему обратное, но это невозможно. Поэтому я предлагаю себя в обмен на дочь. - Моя свобода в обмен на ее, - не разрываю зрительный контакт. Моя дочь удивительный аврор с потрясающим потенциалом, который будет раскрываться на протяжении всех жизни. Но я... О да, как бы самовлюбленно это ни звучало, я - настоящий клад. Чистая блэковская кровь, порода, исключительные колдомедицинские навыки, познания в Темной Магии и практические навыки ее разрушения, надежная боевая единица и, в конце концов, никому недоступный способ влияния на Беллатрикс. О таком союзнике можно только мечтать. Я же предлагаю себя добровольно.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

Отредактировано Evelyn Johnson (2018-05-10 23:15:16)

+1

7

Слова Андромеды вырывают из моей груди громкий смешок. Волшебница держится храбро, от неё исходят волны желания держать всё под контролем, и, прежде всего, саму себя.
Мне это хорошо знакомо.
Здесь мы отличаемся от моей дражайшей супруги. Беллатрикс понятие контроля известно мало. В этом её основная слабость.

А вот слабость Андромеды - в её дочери. Свояченица предсказуемо выторговывает жизнь и свободу Нимфадоры взамен на свою. Вот только...
- Смысла предлагать обмен нет, - я насмешливо ухмыляюсь. В моих глазах горят неподдельные искорки торжествующего веселья. - Видишь ли, дорогая Андромеда, ты уже несвободна и уже принадлежишь мне. Как и твоя дочь, которая, кстати, не может покинуть мой гостеприимный дом живой до тех пор, пока волшебник, связавший её с этим местом ритуальной магией, не снимет с неё эти чары.

Я умолкаю, беру продолжительную паузу для того, чтобы Андромеда в полной мере могла осознать мои слова. Опускаю волшебную палочку себе на колени и достаю из висящего на поясе чехла тонкий серебряный кинжал. Клинок самый обычный, никакой магии; разве что довольно старый и на нём красуется вензель с гербом рода Лестрейнджей. В целом - примечательная и мало полезная для волшебника вещица. Но сейчас она мне окажется как нельзя кстати.

- Небольшая демонстрация, - насмешливо произношу я и в предвкушении облизываю губы. Подношу кинжал к своему лицу и острым лезвием оставляю длинный и тонкий надрез на всю правую щеку. Из свежей раны тут же начинает сочиться тёплая кровь. Она заливает мне скулу, подбородок, стекает на шею. Пачкает воротничок белой рубашки, выглядывающий из-под чёрной пожирательской мантии.
Перевожу взгляд на Нимфадору: с ней происходит то же самое. Длинный и тонкий порез на щеке, стекающая по лицу и шее кровь.

Я резко поднимаю волшебную палочку на племянницу: "Вулнера санентур!".
Ничего не происходит. Лечебные чары, способные вмиг излечить подобный порез, на Нимфадору не действуют. Зато когда я обращаю их на себя, рана и на моём лице, и на лице племянницы вмиг затягивается, не оставляя после себя и следа. Даже кровь, вытекшая из раны, возвращается обратно в тело, повинуясь медицинской магии.
Перевожу внимательно-едкий взгляд с Нимфадоры на её мать.

- Теперь ты представляешь, как обстоят дела, дорогая Андромеда, - с наглой и властной ухмылкой я поднимаюсь с места. Делаю шаг в сторону, к Нимфадоре. Касаюсь волшебной палочкой её лица - места, где недавно был магический порез. Затем кончики моих пальцев проходятся по опущенным векам племянницы, её пухлым, чуть приоткрытым губам. Нежная, изучающая ласка. Прекрасных женщин так должен касаться любовник.

- Будет очень жаль, если с твоей очаровательной дочерью случится что-нибудь плохое. Правда, Андромеда?.. - я играю. Откровенно играю, наслаждаясь происходящем, всё больше входя во вкус своей новой роли. - Я думаю ты этого не хочешь. И я не хочу. Поэтому присядь на диван, - я кивнул на указанный предмет мебели, стоящий напротив камина, - и очень внимательно послушай, что я тебе скажу. С сегодняшнего дня твоя жизнь круто меняется.
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

Отредактировано Negan (2018-05-11 00:38:30)

+1

8

Я не понимаю, о чем речь, о каком "принадлежишь мне" и, главное, зачем "принадлежишь мне" говорит Рудольфус, поэтому, когда он замолкает, пронзая меня выразительным взглядом, я выжидательно, с неизменной надменностью во всем виде жду продолжения, решив оставить актуальный вопрос "зачем тебе нужна я" на потом. Это остается для меня загадкой. На данный момент. И все происходящее напоминает игру, пока не подтверждается демонстрацией. Мне не хочется думать о том, какой отклик звенит внутри меня на произнесенные Рудольфусом слова.

На задворках сознания теплится сравнение, но я старательно его игнорирую, привлеченная вновь произнесенной фразой.

Лестрейндж достает кинжал, и вместо того, чтобы сделать выпад в мою сторону, подносит лезвие к своему лицу, чем вызывает в моем твердом взгляде искру недоумения и настороженности. Я не верю своим глазам, наблюдая за тем, как кожа Пожирателя продавливается острым металлом и выпускает наружу струю темной в освещении комнаты крови. Он выносит это так, словно ничего не чувствует. Натянуто втягивая воздух, приподнимаю подбородок, ощущая, как напрягается шея. Взгляд машинально перемещается к Доре, и я с ледяным осознанием отмечаю, как на ее безупречном лице проявляется точно такой же порез.

Первая моя реакция - сорваться с места и прекратить этот ужас, но что-то держит меня на месте. И тогда перед глазами моментально проявляется картина нашей с Беллатрикс связи, то, какие увечья получает одна, будучи поврежденной другая. Не так очевидно, конечно, поскольку нам удалось найти друг от друга защиту, но суть остается одна. Если умрет Беллатрикс, неизвестно, останусь ли в живых я. Если пытают меня, испытывает муки и Белла. Мы делим одно на двоих. Вряд ли такая же магия связывает Дору и Лестрейнджа. Эффект похож, но не один и тот же. Наша с Беллой связь - побочный эффект ритуала по спасению моей "удивительной" жизни. Связь Рудольфуса и моей дочери... Мне предстоит исследовать.

- Хватит, - срывается с моих губ. Остервенело, дико. Я цежу это слово чуть ли не по буквам. Сейчас мне хочется причинить Лестрейнджу боль, но я понимаю, что это желание не вяжется с тем, что мне довелось увидеть: боль получит и моя дочь. Так быть не должно. Это недопустимо.

Он поднимает палочку к своему лицу. В иной ситуации я бы задумалась, сколько раз ему приходилось использовать столь непростое заклинание, коль просто оно выходит у него сейчас, но в данный момент меня это волнует в последнюю очередь.

Хищным взглядом наблюдаю за каждым действием Рудольфуса, за тем, как он поднимается, как двигается, преодолевая расстояние до моей дочери, как прикасается к ней. От последнего я чувствую ожесточенный оскал, как по-звериному дергается мускул над верхней губой. И высвобождается первая безудержная, но легкая волна магии, распространяя вокруг меня холод. От него дергаются зажженные под потолком свечи, но продолжают гореть. Этот поток дарит мне часть столь необходимого послабления. Я предпочитаю не думать, на что способна мать, защищающая своего ребенка. На что способна я, находящаяся у края Темной пропасти.

Однако, трезво оценивая обстановку, я заглатываю рвущиеся наружу слова и делаю так, как меня просят.

Только сначала продолжительно смотрю Лестрейнджу в глаза, перед тем, как обратить внимание на диван. Еще одна пауза, и я двигаюсь с места, придерживая одной рукой ткань платья на бедре. В другой - крепко сжимая палочку. Не разрывая зрительного контакта, с царским видом опускаюсь на диван, откидываясь на его спинку и закидывая ногу на ногу. Так, словно не я здесь в невыгодной позиции, а сам Лестрейндж. Так, словно он пришел ко мне просить одолжения. Убираю с лица светлую прядь волос и вскидываю подбородок, будто бы разрешая Пожирателю заговорить.

"Что ж, я слушаю".

Не вижу смысла спрашивать "чего ты хочешь" или обращаться к вопросу, который мучает меня с момента возникновения обсуждаемой темы. На это будет еще время. А пока, я молча жду, когда достопочтенный Глава рода раскроет мне тайну. Вероятно, не зная, какой козырь имеется в рукаве и у меня. Вот только... козырь ли это, я должна узнать.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+2

9

В этом Андромеда тоже похожа на Беллатрикс. Холодное высокомерие и открыто демонстративная надменность. Я бы мог посоревноваться с сёстрами в таком поведении. Но прямо сейчас не хочу. Слишком взбудоражен и возбуждён. Слишком горяч.

Я убираю одну руку Нимфадоры с широкого подлокотника кресла и присаживаюсь на него. Тонкую и изящную кисть племянницы укладываю на своё бедро. Ни дать ни взять идеалистическая картина: задремавшая в кресле молодая женщина даже во сне по-свойски держится за своего мужчину.
Я насмешливо улыбаюсь, глядя на Андромеду. Я намерено играю с её чувствами, но делаю это с таким видом, словно ничего особенного не творю: всё, абсолютно всё происходящее сейчас в комнате в порядке вещей.

Тёплая ладонь племянницы приятно греет моё бедро, когда я зачехляю свой серебряный кинжал (волшебная палочка всё ещё остаётся зажатой в руке) и начинаю говорить. Спокойным, неторопливым, размеренным тоном излагаю Андромеде её дальнейшую судьбу, заранее уверенный в том, что она будет вынуждена ей подчиниться. Заранее уверенный в том, что она будет вынуждена подчиниться мне.

- Видишь ли, моя дорогая "родственница", - последнее слово я выделяю насмешливым тоном, красноречиво демонстрирующим моё отношение к нашим с Андромедой семейным узам, - ты понадобилась Тёмному Лорду. На тебя возлагаются большие надежды и ты обязана будешь их оправдать. Но, зная твоё отношение к нашей чудесной "компании", - я неопределённо махаю рукой, - мы решили перестраховаться и прийти к тебе с таким предложением, от которого ты точно отказаться не сможешь.

Я кладу руку на голову Нимфадоры и неторопливо провожу по её растрёпанным волосам. Спускаю ладонь к шее племянницы и ненавязчиво обхватываю её за горло. Под пальцами уверенно и сильно бьётся жизнь. Пока ещё жизнь. Но это в любой момент может измениться.

- Ты ведь не сочтёшь за честь оказание содействия Пожирателям Смерти, - я насмешливо ухмыляюсь, сверля взглядом лицо Андромеды. Ответ заранее прекрасно известен нам обоим, из-за чего комментариев от волшебницы я не жду, - поэтому тебе придётся работать на других началах. Помогаешь моему Тёмному Лорду занять подобающее ему месту. И когда это произойдёт, твоей милой дочурке будет возвращена полная свобода. Если отказываешься - ещё до полуночи вы обе будете мертвы.

Я убираю ладонь с горла Нимфадоры и складываю руки на груди. Выжидательно, насмешливо и тяжело смотрю на сестру Беллатрикс. Они похожи. Чертовски похожи. Почему-то данное обстоятельство меня никогда особо не волновало. А вот прямо сейчас... Прямо сейчас я чувствую полное надежд возбуждение.

- Всё это время вы обе будете жить в Лестрейндж-холле. Ты беспрекословно выполняешь все мои приказы и вообще делаешь всё, чтобы я был доволен. За любую твою ошибку, любую даже самую мелкую провинность будет наказана твоя милая дочурка, - озвучиваю условия я. - И... Андромеда. Я вторых шансов не даю. Если ты облажаешься, пострадает Нимфадора. Чем серьёзнее будет твоя ошибка, тем серьёзнее наказание получит она. И это правило начинает действовать уже сейчас. Поэтому хорошенько подумай, прежде чем давать свой ответ.

Власть и угроза. Я чувствую, как ими наполняется атмосфера вокруг меня. Сгущается тяжёлым воздухом значительности. За дверью мелькает тень, быстро и едва уловимо в неосвещённом сумраке коридора. Тень становится всё плотнее, приобретает всё более чёткие очертания.
Эта тень - моё будущее.
И оно мне чертовски нравится.
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

Отредактировано Negan (2018-05-11 08:43:33)

+3

10

Он делает все, чтобы вывести меня из себя. То, как он прикасается к моей дочери, то, с каким наслаждением наблюдает за мной, укладывая ее руку себе на бедро... Во мне укрепляется желание причинить ему адскую боль. Сделать это так, чтобы он запомнил этот момент на всю оставшуюся жизнь, а лучше... Просто лишить его этой жизни, стереть с лица самодовольную ухмылку и освободить его от удовольствия лицезреть мое, пусть даже временное, бессилие. Бессилие, завязанное, в первую очередь, на моих убеждениях, а не возможностях.

Всеми данными мне силами я сохраняю самообладание, стараясь убедить себя, что в жестах Рудольфуса, в том, как он обращается с Нимфадорой, нет ничего, кроме "заботы дядюшки". Не обладая природным талантом к самообману, я чувствую, как звенит во мне предупредительная магия, с каждой минутой разрастаясь все больше, несмотря на недавнее высвобождение. Если в один из моментов произойдет выброс посильнее, не уверена, что в живых останется хоть кто-нибудь из присутствующих в радиусе нескольких метров.

Сейчас я понимаю, что ради сохранения жизни дочери готова пойти на встречу с сестрой, чтобы связующая нас магия позволила нам подпитаться друг от друга физической силой. Во избежание выброса, конечно же, как иначе. Уж слишком долгой была наша разлука, и темномагические узы требуют не только проверки, но и повторного скрепления. Это Беллатрикс, вероятно, чувствует себя прекрасно, способная разрушать себя Темной Магией и ею же восстанавливаться, но я - придерживающаяся позиции светлой стороны, от темной магии лишь разрушаюсь, поддерживая себя малоэффективными зельями и постоянным успокаивающим отваром. Не знаю, во что выльется наша встреча - а она неизбежна - но всякий раз, стоит нам оказаться вместе, нас тянет друг к другу, как магнитом. Будет ли счастлив Рудольфус?

Мой взгляд пронизывающий и спокойный. Я слушаю Лестрейнджа внимательно, улавливая каждое его слово, анализируя услышанное и стараясь отыскать во всем лазейку. Я понадобилась Волдеморту. И то, с каким старанием Рудо пошел на столь отчаянный шаг, говорит о двух вещах: в этом определенно есть выгода лично для него; и я чрезвычайно важна для пожирательской стаи. Последнее определенно льстит, но и удручает.

Если я откажусь, погибнем мы обе: я и моя дочь. Но тогда погибнет и привычная всем Беллатрикс: страшно подумать, что за оболочка от нее останется и какими скудными будут силы - физические, магические, моральные - если она все-таки останется в живых. Я готова пожертвовать собой, но не готова поставить под удар жизнь дочери и ее ребенка. Радует лишь то, что все неудобства, выпавшие на мою долю, я с особым удовольствием буду делить с сестрой. И именно сейчас я понимаю, как хорошо, что наш ритуал разрушается лишь смертью обеих - то есть одной из нас, за чем следует смерть, или ее аналог, для другой. Это казалось мне проклятием, но сейчас мне хочется даже улыбнуться. Вот только... Лестрейндж снова прикасается к Нимфадоре. Так, как не должен касаться.

Я сжимаю палочку, мечтая использовать легкий электрический разряд, чтобы рука, сжимающая горло моей дочери, отскочила в сторону. Но меня отвлекают слова, вынуждая посмотреть на Лестрейнджа мрачно и настороженно, когда он упоминает о том, что я должна "помочь Темному Лорду занять подобающее ему место". Это подтверждает мои догадки о том, что я действительно важна. По какой причине сам Волдеморт ценит меня столь дорого - я узнаю в ближайшее время.

Рудольфус освобождает мою дочь от прикосновений.

В глубоком декольте у ложбинки сверкает цепочка с кольцом, когда я глубоко вздыхаю, и если бы не это, меня можно было бы счесть неподвижной. Я вижу, с каким интересом он смотрит на меня. Более того, я знаю, что он думает. Знаю, что думают все вокруг, сверля меня одним из таких взглядов. И никто не подозревает, что от Беллы во мне намного больше, чем кажется.

Конечно же, я не стану делиться подробностями. Это никого не касается. Разве что догадывается сам Волдеморт, но и он бессилен на что-либо повлиять, подверженный похожему влиянию на свою жизнь. Один из них не может жить, пока жив другой. У нас с Беллатрикс иначе.

Я не люблю, когда мне ставят условия. Черт подери, никто в этом мире не смеет ставить Блэкам условий. Слова Рудольфуса подтверждаются исходящей от него силой, значительностью, которая касается моей кожи и доставляет мне неимоверное удовольствие. Я люблю все, что связано с властью. Я поглощаю эту власть и сама ею являюсь. Именно по этой причине - хитростью ли, силой ли - я докажу Лестрейнджу, что с Блэками играть не стоит. Даже с теми, кто по определенному стечению обстоятельств носит другую фамилию.

Я выдерживаю значительную паузу, во время которой слышно, как за окном бушует ветер. Мы с Рудольфусом смотрим друг другу в глаза, прежде чем я отвечаю:

- Мой ответ да, - разве можно было ожидать чего-то другого от Слизерина? - Я прошу тебя не лишать меня палочки, - продолжаю после короткой паузы. - Видишь ли, мы настолько срослись друг с другом, что если ты лишишь меня ее, я стану бесполезной и не смогу как следует услужить Темному Лорду. Мне придется долгое время привыкать к другой, налаживать с ней связь, учить ее тому, что знает эта - моя родная. А знает она так много полезных вещей, - произношу выразительно, нарочито ярко показывая эмоцию сожаления, если потеряю палочку. Конечно же, мне придется затратить дополнительное время на создание новой связи "палочка-волшебник", коль потеряю ту, что со мной с одиннадцати лет, но я справлюсь. Однако, данное промедление может стоить Рудольфусу лишних минут наедине с Волдемортом. Не отрицаю, коль если Лестрейндж спит и видит, как было бы чудесно попасть под раздачу - тут уже мои разумные просьбы бессильны.

- Скажи, Рудольфус, - едва заметно склоняю голову. - У тебя все в порядке с Беллатрикс? - в глубине моего взгляда читается холодная наглость. - Ты так странно на меня смотришь... - делаю вид, словно происходящее для меня загадка, но в лице при этом не меняюсь. - Не объяснишь, зачем я нужна тебе? - делаю ударение на последнем слове. То, зачем я нужна Волдеморту, мне еще понятно, но зачем я нужна именно ему - Рудольфусу - вопрос нерешенный.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+1

11

Мне нравится наблюдать за Андромедой. За сменой эмоций на её лице. За тем, как мелькают искры чувств в её зрачках. За едва заметными подрагиваниями её пальцев, которые выдают её состояние лучше всего прочего.
Такой взрывоопасный коктейль переживаний… Он читается на лице свояченицы. Исходит от неё невидимыми щупальцами, пытающимися пробраться под мою броню веселого и игривого настроения.

В уголках моих губ мелькает довольная насмешка.
Твоя волшебная палочка будет храниться у меня, - произношу я, отвечая на ранее озвученную просьбу свояченицы. - Когда будет нужно, я буду выдавать её тебе… Но на большее ты и не рассчитывала, правда? - я откровенно ухмыляюсь. Андромеда умна. Она - достойный соигрок для любой партии.
И потому я особенно доволен. Я чувствую над сестрой Беллатрикс своё превосходство. А колкая, ледяная ершистость Андромеды доставляет мне лишь ещё большее удовольствие от происходящего.

Андромеда. Я привык воспринимать её, как нежеланное, но неизбежное приложение к супруге. Я был прекрасно осведомлен о связи между ней и Беллатрикс. О всех аспектах их связи. Но до последнего времени это меня мало волновало, лишь изредка вызывая чуть брезгливый интерес.
Сейчас, когда всё изменилось, связь между сёстрами Блэк стала для меня досадной помехой. Но не более.

Стоит мне об этом подумать, как я начинаю с высокомерным и презрительным любопытством вглядываться в Андромеду. Я представляю её обнаженное тело рядом с обнаженным телом моей супруги; на теле моей супруги; под телом моей супруги. Я настолько ярко и четко вижу, как они сливаются в объятиях - две красивые обнажённые женщины, очень похожие друг на друга, и всё же достаточно разные, чтобы даже их постельные утехи больше походили на борьбу - что в голову закрадывается мысль: а уж не применил ли я неосознанно легилименцию и не проник ли в реальные воспоминания Андромеды?..

Странным образом представленные картины вызывают во мне волнение. Знакомая ноющая тяжесть в паху заставляет неосознанно облизнуть пересохшие губы. И в нафантазированной картине с извивающимися в страстных объятиях женщинами появляется третье лицо: я сам.
Как жаль, что сейчас это уже неосуществимо.

Мой горящий внезапным возбуждением взгляд, обращённый на Андромеду, слишком красноречив, чтобы она не поняла, чтобы она не догадалась, о чем я сейчас думаю.
Меня не заботит, что об этом подумает она.

У нас с Беллатрикс всё превосходно, - произношу я не совсем ложь, ведь и у меня, и у моей супруги всё действительно превосходно. Вот с “у нас” не всё так радужно... Но данный факт Андромеды пока не касается.
Ты мне нужна ровно настолько, насколько нужна Тёмному Лорду. С небольшими бонусами совместного проживания.

Я аккуратно убираю руку племянницы со своего бедра, встаю со своего места и пересаживаюсь в соседнее кресло. Наклоняюсь корпусом вперёд, широко расставив ноги и складывая сплетённые пальцами руки на бёдра. Самодовольная и наглая ухмылка расцветает на моём лице.
Чертовски привлекательная мысль змеем-искусителем проникает в мою голову...

Как же Блэкам нравится цеплять за живое. Подковырнуть, влезть под шкуру, чтобы впрыснуть порцию своего эксклюзивного родового яда. Намёки Андромеды по поводу Беллатрикс слишком прозрачны, чтобы их можно было списать на что-то другое. Как и её заявление, что я странно на неё смотрю.

Что же. Теперь я действительно смотрю на неё с тем интересом, который имела в виду Андромеда. И её же призванная уязвить наглость оборачивается против неё самой. Я не тот, с кем можно шутить. Не тот, на ком дозволено использовать ядовитое жало нахальства и псевдозаботливой издёвки. Себе дороже выйдет. Стоит преподать Андромеде урок на эту тему.

...Бонусами совместного проживания, которые я хочу получить прямо сейчас, - весёлые, вызывающие искры в моих глазах плохо вяжутся с внезапно вмиг пониженным, подчиняющим голосом.

Власть и угроза.
Угроза и власть.

Воздух между нами становится напряжённым, плотным и почти осязаемым.

Палочку, - требовательно произношу я, расцепляя пальцы и вытягивая левую раскрытую ладонь к Андромеде. - И минет.

Абсолютная уверенность в том, что я получу желаемое, прогоняет из моего взгляда любой намёк на игру. Остаётся темнота расширившихся зрачков и непоколебимая убежденность в собственной безграничной власти над этой женщиной - с сегодняшнего дня принадлежащей мне Андромедой.
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

+2

12

Не могу сказать, что мне неуютно под его пытливым, наглым взглядом. Напротив. Я наслаждаюсь тем, как он рассматривает меня, позволяю ему это делать свободно, сидя перед ним в открытой позе, и знаю, что не только он готов заниматься подобным сколько угодно времени - дай только волю. Но Рудольфус далеко не так прост. Совсем не прост. Все, что он делает, всегда имеет конкретную цель. Сейчас его целью являюсь я. И он прощупывает меня, забирается буквально под платье. Но дальше - ни ногой.

Его поза в кресле развязная и свободная. Он дает мне понять, кто здесь хозяин, я же неторопливо подмечаю детали и с особым наслаждением смакую каждую из них. То, как крепко сплетены его пальцы в замок, кажущийся небрежным. То, с каким жаром он смотрит на меня. Как ухмыляется, явно замышляя нечто, что будет мне не по нраву. Тебе нравится играть, Рудольфус? Как сильно вы с Беллатрикс в этом похожи. Единая черта Лестрейнджей? В очередной раз мне хочется усмехнуться. Но весь мой вид выражает царское спокойствие, величие и уверенность в каждом последующем шаге. Даже тогда, когда Лестрейндж продолжает говорить, и голос его становится значительно ниже, что, безусловно, имеет на меня воздействие.

По позвоночнику пробегает озноб. Я медлю, когда с уст Рудольфуса срывается первое требование. Расстаться с собственной палочкой, это как отпустить ребенка в экспедицию. Больно, страшно, но ты преодолеваешь себя, зная, что за ним - за ребенком - проследят, что его уберегут в случае опасности, что все будет в порядке. Кинув взгляд на раскрытую ладонь, продолжаю сидеть неподвижно, как и сидела все это время. Притаившаяся змея, не иначе. Если пошевелюсь, то лишь с тем, чтобы цапнуть - и впрыснутый яд будет смертельным.

Взгляд переходит выше и снова сцепляется со взглядом Рудольфуса. Он серьезен, суров и основателен. Его следующее требование авторитетно и... Неожиданно.

Сдержать реакцию я просто не в состоянии. Неприкрыто ухмыляюсь, вскидывая брови. В глазах плещется вопрос "да неужели?", и я широко улыбаюсь, опустив взгляд и позволив себе коротко рассмеяться. Облизав губы, иронично-неверящим взглядом смотрю в пол, покачивая головой.

Пожалуй, сейчас самое время вспомнить о своей былой реакции на этого мужчину. Ведь когда-то он вызывал во мне скрытое, но чрезмерно сильное желание. Возможно, вызывает и сейчас, но в сложившейся обстановке я не способна поймать необходимую волну. Слишком самобытной оказалась наша встреча.

То, что делает Рудольфус, пугает и забавляет одновременно. Я поднимаю на него ледяной взгляд. В нем плещется издевка.

- "Это то, о чем ты мечтал столько времени?" - Клянусь, мне хочется произнести это вслух, но вместо этого я говорю иное.

- Подчинить меня. Отыметь меня. Под угрозой смерти моей дочери, - смотрю Рудольфусу в глаза. - Смело. Сильно. Незаурядно. - Этими словами я будто бы глажу эго Лестрейнджа и вместе с этим колю его мелкой булавкой. Мне нравится ходить по краю.

Демонстративно повернув голову в сторону, смотрю на дочь, на секунду даже задумываюсь, а не прекратить ли мне все это, так ничего и не начав. Один выпад, два слова и мертвы оба - Рудольфус и Дора. Мысль о последнем сковывает все внутри. Так же сильно, как и мысль о том, что я не попаду в Мунго. Если я не буду практиковать колдомедицину, если я не буду принимать успокаивающие отвары и поддерживающие зелья, очень скоро случится магический выброс. Я не сообщу об этом. Пусть происходящее станет подарком для Лестрейнджа.

Я кручу древко палочки в пальцах, наслаждаясь теплом нашей связи. Поднимаюсь с дивана, придерживая платье у бедра.

- Ты хочешь этого здесь? - я не смотрю на него. Двигаюсь к дочери. - Хочешь при ней? - Остановившись перед Дорой, смотрю в ее безмятежное лицо. Она погружена в сон. Сжимая палочку в опущенной руке, поднимаю свободную, располагая ладонь рядом с телом дочери, прощупывая чувствительной кожей колебания магии. Обручальное кольцо играет отблеском в свете горящих свечей. Я чувствую словно биение сердца. Вероятно, ее сердца. Или его.

Перевожу на Рудольфуса взгляд, забыв на секунду, что он находится рядом. Колдомедицина и Темная Магия - это то, что способно овладеть мной в любой обстановке.

- Пусть остается одна, - мой голос тверд, как и взгляд. Не думаю, что Лестрейндж настолько безнадежен, что прикажет мне опуститься перед ним на колени в присутствии моей же дочери. К ней я, к слову, не решаюсь прикоснуться, хотя очень хочется, - Веди меня туда, куда посчитаешь нужным. Подальше от нее.

Перевернув палочку в руке, подаю ее рукоятью.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+2

13

Я забираю волшебную палочку из рук Андромеды и вместе со своей прячу в карман пожирательской мантии.

Насколько омерзительным и извращённым я могу быть?
Насколько омерзительной и извращённой может быть женщина из рода Блэк?

Мой взгляд - недобрый, колкий, насмешливый. И голос звучит ему под стать, когда я преувеличенно удивлённо интересуюсь:
- Трахаться с родной сестрой ты можешь, а доставить удовольствие мужчине в присутствии спящей родной дочери - нет? - нахально-ядовитый излом бровей дополняет моё отношение к ситуации.

Странные границы морали у Андромеды. И коль уж от неё так много зависит в будущем Тёмного лорда, и в моём будущем, я с нескрываемым удовольствием принимаюсь прощупывать её пределы допустимого. Где-то - чтобы откровенно задеть. В чём-то - чтобы всего лишь изучить и понять.
Это важно. Чертовски важно.

Отведённая Андромеде роль рано или поздно, но всё равно недвусмысленно поставила бы её передо мной на колени. Лучше - рано. Тем более, что сейчас момент как нельзя более подходящий. В одной из соседних комнат находятся скованные заклинаниями авроры. Потребуется некоторое время, чтобы закончить с ними. Будет совсем некстати, если во время этого Андромеда окажется в неположенном месте. Да и мне приказано не покидать гостиную как можно дольше. Нам обоим следует не покидать гостиную как можно дольше.
И хоть меня гложет любопытство и желание пойти проверить, что происходит в другой части моего дома, я подчиняюсь приказу и остаюсь на месте. И тут же я собираюсь задержать и Андромеду.

- Мы останемся здесь. Она не проснётся. Ты можешь на неё не смотреть, - и жёстко, и успокаивающе.

Я откидываюсь на спинку кресла и с любопытным вызовом смотрю в лицо свояченицы. Разговор немного сбрасывает напряжение и возбуждение слегка убывает. Но лишь стоит представить стоящую передо мной на коленях Андромеду, как желание возвращается с новой силой. Чистое, низменное, не обременённое чувствами.

Я с некоторым удивлением принимаюсь разглядывать сестру Беллатрикс, пытаясь выискать в ней то, что делает её для Тёмного лорда особенной. Что делает её особенной для меня. Но всё, что я вижу, это лишь несовершенную копию своей супруги. Дементр меня побери, и - ничего больше.
Даже любопытство в отношении неё - умеренное. Как и охватившее мой член возбуждение.
Внезапно весь намеченный план кажется глупым и неосуществимым. Хотя подтверждение его реализации находится совсем рядом - в одном из помещений Лестрейндж-холла.

- Ты можешь приступать, Андромеда, - ровным голосом отданный приказ, пренебречь которым нельзя. Любопытство исчезает и я властно смотрю на сестру Беллатрикс - тяжёлым, подчиняющим взглядом. Так мог бы я смотреть на одну из своих чистокровных шлюх, которых я перебрал великое множество, пока моя дражайшая супруга упивалась своей безответной любовью к безносому полукровному ублюдку. Прошу прощения, Тёмному лорду.

Я насмешливо ухмыляюсь одним уголком губ и удобнее устраиваюсь в кресле, всем своим ожидающим видом приглашая Андромеду приступить к исполнению брошенного ей вызова.
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

+1

14

Наблюдающие за всем происходящим эльфы не понимают, к чему все идет. Они давно отошли к тяжелым портьерам и тихо взирают то на меня, то на Рудольфуса, ожидая, когда же я отдам приказ или отпущу их. Поворачиваю к ним голову только после того, как Лестрейндж принимает мою палочку. Движением освободившейся руки и легким кивком даю понять, что им можно возвращаться домой. Взяв небольшую паузу, во время которой спешат переглянуться друг с другом, они одаривают меня выразительными взглядами и бесшумно растворяются в воздухе. Теперь я одна. Мы одни. Почти.

Я не верю в то, что Кингсли проиграл дуэль. Вероятно, его сломало нечто большее, чем просто угроза в виде Рудольфуса. Мощь Шеклболта сравнима с силой Минервы, а уж она далеко не хлипкая ведьма. Что-то здесь не так.

Резкий, обжигающий взгляд хлещет Лестрейнджа в тот момент, когда он позволяет себе неуместное со мной обращение. Никто. Не имеет права. Говорить со мной. В таком, сука, тоне. Я не трахалась, я любила Беллатрикс и не стану отрицать этого ни для себя, ни для окружающих, убежденных, что могут беспрепятственно и безнаказанно лезть не в свое дело. В мыслях моментально зреют картины истории чистокровных родов и возникает несвойственное мне сравнение: свою божественную кровь королевские особы не имеют права разбавлять кровью других людей. Мне хочется разразиться гневом и устроить Лестрейнджу лекцию о чистоте крови, открыть глаза на страшную инцестную тайну. Блэки - благороднейшее и древнейшее семейство, "чистота крови навек". Современность - Вальбурга - моя замечательная тетка, вышедшая замуж за собственного кузена. Сколько еще таких историй хранит наше генеалогическое древо? Сколько таких историй хранит любое древо действительно чистокровной семьи? Не думает ли Лестрейндж, что в его роду обошлось без кровосмешения? Или в его понимании "трах" сестры с сестрой наедине друг с другом ничем не отличается от грязного отсоса, который мать дарит ублюдку в присутствии собственного ребенка?

"Наказать."

Перед глазами вспыхивает и меркнет до боли знакомый оскал.

Часть меня сопротивляется моим же мыслям, поскольку я прекрасно знаю о всевозможных вырождениях на почве "королевских кровосмешений", но другая часть меня (меня ли?) так яростно отстраивает свою точку зрения, что мне становится не по себе.

Ничего не отвечаю Лестрейнджу, чувствуя внутри себя постороннее присутствие. Оно закралось в меня так тихо и незаметно, что я теряюсь, поскольку блок - защита - на месте. Мне удается держать себя в руках, но жалящий взгляд сменяется застывшим. Я смотрю в пол, не видя перед собой ничего и ощущая сердцебиение в глотке. И тогда в голову приходит еще одна мысль. Безумная. Совершенно ненормальная. Я не делала этого с конца семидесятых. И, пожалуй, это единственное, что может мне помочь. Или меня разрушить.

Делаю шаг вперед. Ментальный барьер, повинуясь моей воле, рассеивается, и в первые секунды я ничего не ощущаю, кроме всепоглощающей свободы. Такого удивительного чувства я не испытывала очень давно. Блаженная улыбка трогает мои губы, когда я прикрываю глаза, наслаждаясь вмиг открывшимся простором, вольностью, глотком необходимого воздуха, да, Мерлин! Просто живительной влагой в момент неимоверной жажды.

Я слышу голос Рудольфуса, предлагающего мне "приступить", сквозь пелену густой тишины. Наверное, я выгляжу странно.

И чувствую себя неправильно. Слишком просто.

Открываю глаза.

В эту же секунду в сознание с безудержной силой врывается неясной природы звонкий не то стон, не то крик, закладывает уши, и я искренне считаю, что он раздается не только у меня в голове, но и на всю округу, отражается от стен, звенит в камине, разрывает меня на части. Невольным движением я зажимаю уши руками и делаю несколько неосознанных шагов назад. Мне больно. Зажмуриваюсь. Губы то и дело шепчут "нет", но я не могу вернуть контроль. Я не чувствую самой Беллатрикс и мне кажется, что это - последствия моего воздержания, это - скопившаяся адская энергия, которую мы обязаны делить на двоих. И мы делим. Теперь к этому безумию присоединяется Белла. Я чувствую, как она чувствует то же, что чувствую и я. Слишком сложно.

Я вижу много боли, темноты и крови. В последнем не уверена. Какая-то сила проходит сквозь меня, леденя каждый нерв, и в миг все прекращается. Сколько это длилось? Тяжело дыша, я отнимаю ладони от ушей, медленно опускаю руки и наблюдаю за тем, как они дрожат, а вены на них... они проступают под кожей и наливаются темным цветом. То же самое происходит и с грудной клеткой, с шеей. Вены поднимаются к лицу и медленно исчезают.

- Хватит! - не понимаю, что ору это в голос. Мне настолько больно, что я сравниваю эту боль с Круциатусом. - Белла... - уже тише произношу это, твердым взглядом вперившись в одну точку на полу. Я стараюсь угомонить сестринские эмоции в себе, угомонить ее саму. Внутренний подъем силы, ресурсов, взявшихся словно ниоткуда, позволяет мне ощущать себя в пространстве. Но! Мне сложно понять, где мои мысли, а где ее, где мои ощущения, а где ее. Я вижу то, что видит она. Я вижу Волдеморта - и только его. Но почему?

Чувствую ее попытки закрыться. Однако, совершенный мной шаг настолько опрометчив и силен, что ей ничего не удается. Связь и магия, которым не было полноценного выхода двадцать лет. Что из этого выйдет?

Подрагивая, я выпрямляюсь и снова прикрываю глаза. На этот раз для того, чтобы вызвать в себе волну магии - горячую, даже обжигающую. Тело покрывается мурашками, я втягиваю потеплевший воздух сквозь стиснутые зубы и отдаю собранный посыл Беллатрикс, окутывая ее собой и одновременно с этим проникаясь ей самой.

Ты нужна мне.

- Я знаю, - с моих уст срывается ее голос. Я открываю глаза. Магия приходит к стабильности, но я уже не ощущаю себя только собой. Я ощущаю себя нами. Мерцающий взгляд, в глубине которого читается легкое безумие, вцепляется в Рудольфуса.

Я вижу себя словно со стороны. То, как плавно двигается мое тело, как я склоняюсь над Рудольфусом и приближаюсь к его губам. Но не целую. Сдвинувшись немного в сторону, втягиваю носом запах. Руки разводят в стороны его мантию, принимаются за брюки. А потом, неясный порыв толкает меня к ненужным действиям: я целую Лестрейнджа в губы, грубо схватив его за щетинистый подбородок.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+1

15

Связующая магия в действии.
Я испытываю два противоречивых желания: отшатнуться от Андромеды и одновременно с этим приблизиться к ней.
Я не делаю ни того, ни другого. Замерев на месте, впиваюсь жадным взглядом в лицо и фигуру сестры Беллатрикс, чтобы ничего не пропустить. Ни единого волшебного импульса. Ни единого изменения.
Происходящее вызывает во мне омерзение. Не сама магия. Не её проявления. А наличие Беллатрикс в Андромеде. Я ясно вижу, где "заканчивается" свояченица, и где "начинается" моя супруга.

Зато вопрос "как привлечь внимание Беллатрикс" отпадает. "Когда придёт время, всё случится само собой". Почему-то я совсем не ожидал, что именно таким образом. И не ожидал, что так скоро, так сразу. События происходят слишком быстро, однако я не чувствую себя так, словно теряю контроль. Наоборот, я скоро подхватываю все изменения, строю причинно-следственные связи и наслаждаюсь вырисовывающейся в голове картинкой.
Чувство власти, которое дарит понимание происходящего, опьяняет. И мне уже самому хочется поторопить события, чтобы скорее прийти к конечному результату.

Я позволяю рукам Андромеды дотронуться до меня. Я смотрю в её глаза, прорываюсь в глубину зрачков, где вижу знакомую тень безумия, принадлежащую Беллатрикс. Высокомерно и насмешливо улыбаюсь ей - им - в лицо.
"Оставить послание или насладиться происходящим?.."
Я выбираю последнее, потому что на первое хватит времени и позже - потом, когда развлечение закончится.
Извращённое, болезненное наслаждение от абсолютно нездоровой ситуации.
Не это ли то самое обещанное мне "прощание"?..

Губы Андромеды на моих губах, её руки на моём подбородке вызывают какое-то азартное, лихорадочное, неправильное возбуждение. Я беру и над поцелуем контроль, сминая женские губы своими, болезненно и неласково кусая их, откровенно желая причинить боль. Это поцелуй не с Андромедой. Это поцелуй с моей ненаглядной и дражайшей Беллатрикс, хотя, когда следом за укусом, я проникаю в рот языком, этот рот принадлежит Андромеде. Как и язык, который встречается с моим языком.

Секунду спустя я прерываю поцелуй ещё одним укусом - прокусывая нижнюю губу Андромеды до крови. Слизываю выступившие солоноватые капельки языком и насмешливо произношу, не скрывая презрительности и самодовольства:
- Целуй ниже.
В "игру" вступает уже не возбуждение. Желание унизить, подчинить, почувствовать своё безоговорочное превосходство. Я ощущаю себя свободным и могущественным. И мне почти жаль её. Их. Но это не существенно, потому что жалость всегда имела для меня крайне мало значения.
Жалость для неудачников.

Я кладу ладонь на голову Андромеды и с силой надавливаю, заставляя опуститься ниже. Я хочу, чтобы она встала на колени передо мной в подчинённой позе. Хочу видеть, как её руки и рот касаются меня. Хочу знать, что это делает не только она.
На моих губах проявляется звериный оскал. Глаза опасно прищуриваются, наводя на мысли, что дальше я планирую что-то особенно мерзкое, отвратительное и коварное.
Рискованная ситуация для всех троих (четверых - с учётом Нимфадоры) в любой момент может получить статус "гибельной".
Меня это заводит.
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

Отредактировано Negan (2018-05-12 16:27:56)

+1

16

Ей хватает сил пребывать во мне и оставаться с собой. В отличие от меня, она никогда не стремилась закрыться от нашей связи и пользовалась ею сполна. Мне же все время приходится чувствовать грань между допустимым и запретным, держать эту грань и находиться в рамках света, будучи со всех сторон окруженной тьмой. Ее тьмой. Тьмой, которая принадлежит моей сестре.

Сейчас она успешно отодвигает меня на второй план, и я позволяю ей это сделать, наблюдая за всем со стороны, не проникая в ее сознание, находясь в постоянной бдительности и... черт. В твердом спокойствии, в доверии, которое сочится по венам, стоит мне оказаться рядом с ней - с моей Беллатрикс. Все снова так, как должно быть.

Мы вместе чувствуем все, что делает Лестрейндж, то, как обращается с моим телом. Наши ощущения, перекликаясь друг с другом, усиливаются вдвое, и это, пожалуй, не то, что я готова чувствовать в данный момент.

- Что ты делаешь? - ментальный диалог начинается с моих слов.
- Доверься мне, - вторит Беллатрикс, какой-то силой отодвигая меня на второй план. И я доверяюсь.

Мне больно, когда Рудольфус прикусывает мои губы. Я чувствую его язык у себя во рту. Ментально прикрываю глаза. Несколько глубоких вдохов, пока Беллатрикс управляет моим телом, делает то, что ей заблагорассудится. А когда открываю глаза, вижу перед собой... другую комнату. Лишь часть меня улавливает отголоски происходящего там - в Лестрейндж-холле. Я опускаю взгляд, отмечая перемены в собственном виде: на мне черное платье, в моих руках - изогнутая палочка. Резко поднявшись из кресла, в котором оказалась сама неизвестно как, только сейчас осознаю, что произошло невозможное. Вернее то, чего я ожидать никак не могла: я в ее теле, но при этом чувствую свое. Она в моем теле и ощущает себя. Мы обе держим контроль. И я вскрикиваю ее голосом, когда чувствую боль в прокушенной губе. Это возвращает меня в мое же тело. Рудольфус слизывает кровь с моих губ, Беллатрикс заволакивает собой всю меня, посылая густые магическое импульсы, поглощающие мой свет.

Когда Рудольфус опускает мое тело, Беллатрикс податливо управляет им, послушно вставая на колени.

- Довольно! - мой голос вибрирует и разрывает сознание, как гром. Я чувствую, как дрожат мнимые стены. Перед глазами появляется древко палочки. Сначала одной, потом второй, когда мои же собственные руки, длинными ногтями царапая ткань брюк Лестрейнджа, расстегивают молнию. - Хватит, Белла! Fuck, остановись! - она сильнее меня. Черт подери, они сильнее его - я чувствую это. Растягивая мои губы в своей ухмылке, она поднимает на Рудольфуса взгляд.

- Не можешь смириться с тем, что она есть у меня? - из моих уст льется ее хрипловатый голос. Она ходит по тонкому льду и я, наконец, понимаю, чего она хочет. Две проблемы одним ударом. С грациозностью и быстротой хищного животного она вынимает мою палочку из кармана Рудольфуса и резко разворачивает мое тело, поднимаясь в повороте на ногах. "Авада Кедавра", направленное в сторону Нимфадоры, освещает комнату вспышкой и звучит одновременно с моим ментальным криком. В одно мгновение собирая все свое самообладание в кулак я возвращаю себе контроль над телом, еле успевая дернуть рукой выше. Заклятие пролетает над головой моей дочери и с силой ударяется в стену позади, оставляя в ней раскрошенное, опаленное углубление.

- Идиотка! - орет во мне Беллатрикс, стараясь своей силой надавить на меня, подчинить себе снова. Но если в первый раз я дала ей контроль добровольно, то в этот - перекрываю ей доступ к любой части меня, понимая, насколько провальным был мой эксперимент. Громогласным эхом внутри головы сходятся створки ментальной защиты. Я лишь телом ощущаю то, что чувствует Белла. Ее остервенелые эмоции подпитывают меня, пережитое потрясение делает слабой для эмоционального контроля.

Тяжело дыша, я медленно поворачиваю голову к Лестрейнджу, сжимая в руке палочку, готовая в любую секунду снова применить непростительное - но уже сама. Ощущение власти и удовлетворения от запрещенной магии пьянит. Противоречивый настрой моей волшебной палочки отдается вибрацией в руку. Меня останавливает лишь то, что в соседнем кресле, зависящая от моих разумных действий, сидит моя дочь.

- Не играй со мной, Лестрейндж, - выплевываю его имя. - Я сказала "да" содействию Волдеморту. Но не сказала "да" твоим бессмысленным прихотям. Не вынуждай меня терять контроль снова. Я нужна Темному Лорду. И если он не получит то, что хочет, первой слетит твоя голова, - все тело напрягается от попытки Беллатрикс вновь завладеть мной. Я напрягаю шею и склоняю голову к плечу, словно стараясь сбросить эту ломоту. - Поверь мне, я сделаю для этого все, - расплескивающаяся вокруг меня магия зажигает огонь в камине. - Что. от меня. требуется? Ему, Рудольфус. Не тебе. Ваши с Беллатрикс проблемы ебут меня в последнюю очередь.

Волшебная палочка в руках позволяет мне держать магию под контролем. Я не собираюсь использовать ее против Лестрейнджа. Он понимает это.

Попытка увести его подальше от Доры претерпела крах по неизвестной мне причине. Либо он не может находиться от нее дальше положенного, чтобы не сломать действие магии, либо во всем происходящем замешана третья сторона. В комнате воняет бетонным крошевом и опаленным тканевыми обоями. Я смотрю Рудольфусу в глаза, игнорируя то, что произошло раньше между ним и Беллатрикс, управляющей моим телом.

Она прекращает попытки давить на сознание. Вместо этого с ее стороны поступает теплый поток магии, так похожий на тот, которым я одарила ее после открытия ментального барьера. Она посылает мне картину из нашего прошлого: темная спальня, развевающаяся по ветку тюль, наши тела в тонких сорочках, крепко прижимающиеся друг к другу на широкой постели. Я чувствую запах Беллы. И мне хочется к ней прикоснуться.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

Отредактировано Evelyn Johnson (2018-05-13 01:43:32)

+1

17

Меня мутит и передёргивает от присутствия супруги в Андромеде. Казалось бы, такая возбуждающая игра, но для меня она оказывается чем-то поистине отвратительным. Словно я снял красивую чистокровную дорогую шлюху, а получил вместо неё мерзкую, старую, вонючую магглу.

Голос Андромеды удивительным образом трансформируется в голос Беллатрикс, когда она - они - задают свой ядовитый вопрос.

Мой ответ сочится не меньшим ядом, когда я отвечаю:
- Нет, тупая сука. Я не могу смириться с тем, что у меня была ты.
Меня не пугает волшебная палочка в руках Андромеды-Беллатрикс. Я уверен - я знаю - что нахожусь в полной безопасности.
Но дальнейшие действия безумной супружницы всё-таки вызывают ярость и страх.
И я даже взволновано дёргаюсь вместе с Андромедой, когда её дочь едва не гибнет от рук Беллатрикс.

Дементр их обеих побери! Свояченице удаётся справится с влиянием моей жены внутри себя, и я лишь тогда облегченно отмираю - замерший до того в напряжённой позе.

Вздыхаю. Смотрю на сестру Беллатрикс, так отвратительно похожую на неё.

- Каково понимать, что женщина - дорогая и близкая тебе - ради собственных амбиций и желаний не остановится ни перед чем? - Нахально ухмыляюсь я, сверля взглядом лицо Андромеды. Впрочем, в моём голосе помимо нахальства звучит и что-то отдалённо похожее на горечь, что намекает: сейчас я говорю не только об Андромеде и Беллатрикс. - Ни перед твоими желаниями. Ни перед твоими убеждениями. Ни перед твоими чувствами. Не остановится даже перед убийством твоего ребёнка?..

Я резко поворачиваю голову, указывая острым, заросшим трёхдневной щетиной подбородком на спящую в кресле Нимфадору.

- Между дочерью и сестрой кого ты выберешь? Чью жизнь предпочтёшь сохранить: Нимфадоры или Беллатрикс?

Я плавно поднимаюсь с кресла и приближаюсь к свояченице. Наклоняюсь к её уху и почти по-змеиному шиплю:
- Не отвечай сейчас, дорогая Андромеда. Просто подумай...
Мягко забираю из её рук её волшебную палочку обратно себе. Прячу туда же, куда и в первый раз. И отступаю на два шага назад.

То, что произошло... Дементр! Даже это идеально укладывается в план. Предопределённость... Предсказуемость... Знание.
Эта секунда окончательно убеждает меня в том, что всё случится так, как должно случиться.

- Когда придёт время, ты узнаешь всё, что нужно, - ровно, почти безразлично произношу я, поправляя одежду, сбившуюся после рук Андромеды. Из-за произошедшего и следа от возбуждения не остаётся. Рассасывается в воздухе и весёлое, игривое настроение, уступая место мрачной непоколебимой решительности.

Безумная Беллатркс, идиотка-Андромеда, выпустившая свою сумасшедшую сестру к нам, едва не произошедшая смерть Нимфадоры, способная разрушить всё, все планы...
Дементр! Племянница сейчас едва ли не самый ценный мой инструмент. В выстроенном ряду цепляющихся друг за друга костяшек домино, Нимфадора - самая первая. Стоит её вырвать из ряда, покачнуть, как вся конструкция полетит к дементорам.

- Не позволяй больше своей круциатнутой на голову сестричке оказываться в одной комнате со своей дочерью, - цежу сквозь стиснутую челюсть, так, словно жизнь Нимфадоры заботит больше меня, нежели её мать. Впрочем, всё может быть. - И больше не веди себя, как тупая грязнокровка.

Я стою как раз напротив приоткрытой двери, чтобы увидеть, как в коридоре вновь мелькает знакомая тень. Теперь я чувствую, что меня ждут с той стороны двери.

"Пора, Рудольфус, браться за выполнение других пунктов плана".

Я прикрываю на секунду глаза и мысленно киваю.
Затем мой взгляд - ровный, самоуверенный, властный - возвращается к Андромеде.

- В этом доме для тебя нет обязательных и необязательных к исполнению приказов. Все - обязательные, - произношу предупреждающим тоном. - Считай, что все озвученные мной просьбы исходят лично от Тёмного Лорда. То, что только сейчас произошло, твоя первая ошибка. Ты за неё поплатишься. Точнее - скоро поплатится твоя прекрасная Нимфадора.

Припечатав последним заявлением, я решительно выхожу из комнаты и запираю за собою дверь - на замок, который невозможно ничем открыть, кроме "родного" ключа, и поставив на комнату мощную магическую охранную защиту.

В гостиной на первом этаже Андромеде и Нимфадоре было отведено провести всю предстоящую ночь.

[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

+1

18

Я вижу откровенность Рудольфуса в словах, в явной степени призванных меня уязвить. Возможно, так оно и было бы, если бы не эти его интонации. Невольно задумываюсь, что же такого могло произойти между ним и Беллой, учитывая его к ней отношение, но этот вопрос тонет в волне возмущения, которое поднимается внутри, когда Лестрейндж позволяет себе поставить меня - пусть и мысленно - перед дичайшим выбором. Этот не тот вопрос, над которым я имею удовольствие размышлять. Не тот вопрос, который следует задавать мне в сложившейся обстановке. Уверена, Рудольфус понимает это. Более того, имеет холодный расчет. Но на что конкретно он рассчитывает?

Заставив себя забыть о брошенных им словах, наблюдаю за тем, как он поднимается. От него веет неизменными силой и опасностью, вот только я не чувствую себя на краю призрачной пропасти, готовая провалиться в тревогу, нет того страха, который мог бы сковать меня по рукам и ногам. Я чувствую... раздражение. Сопротивление. Усталость.

Борьба с Беллатрикс выпила меня подчистую. Как мне еще удается стоять на ногах - уму непостижимо. Рудольфус отнимает у меня палочку, делая это деликатно. От него пахнет чем-то теплым и свежим. Не хочу задумываться о том, почему я замечаю это, почему это меня волнует. Своими следующими словами он подогревает интригу, но, признаться, меньше всего на свете мне хочется ее раскрыть. Только не в случае с Пожирателями Смерти.

У меня нет выбора. Краем глаза наблюдая за тем, как Рудольфус поправляет свою одежду, доблестно сохраняю молчание, предпочитая не растрачивать остатки энергии на ненужную болтовню, которая с высокой вероятностью выльется в пререкание. Упоминание о Белле заставляет меня подумать о том, что теперь уже все, что она сможет моими руками - это задушить мою дочь. Но мой контроль над собой все еще тверд. Тому способствует и магический потенциал и сила моего духа. Оба эти качества всегда позволяли мне справляться даже с Империусом. Не знаю, может, связующая нас с Беллой магия намного сильнее Непростительного, но факт остается фактом: я далеко не среднестатистический маг, поэтому справлюсь.

Рудольфус колет меня снова. Словами о глупости. Я задумываюсь, о чем конкретно он ведет речь, кидая на него испепеляющий, слегка сощуренный взгляд. Неужели о том, что я позволила Беллатрикс завладеть моим телом? Этот эксперимент был в новинку и для меня самой. Такого между нами еще не случалось. Становится интересно, что еще хранит наша связь, и, обладая природным стремлением познавать как можно больше, я, вестимо, ощущаю потребность прощупать этот момент, погрузиться в него как можно глубже, препарировать.

Но не сейчас. По крайней мере, не после того, что УЖЕ случилось. Слишком мало во мне осталось сил.

Внимательно наблюдая за Рудольфусом, отмечаю, как он кивает. Чему? Собственным мыслям? Это меня настораживает еще больше. Словно почувствовав мой взгляд, он оборачивается, одаривая меня самоуверенностью и властностью. Последним от него буквально сквозит, чего я не могу принять, привыкшая быть властью для всего вокруг. Конкуренция - вот что я чувствую.

То, что он произносит, должно меня обеспокоить. Но... услышанное злит. Я знаю одно: Лестрейндж не причинит моей дочери существенного вреда, поскольку она нужна ему живой. И по большей части невредимой. Дора простит меня, зная, на что я ее обрекла. Если на кону будут стоять две наши жизни, против жизней тысяч других, я возьму на себя ответственность принять правильное решение. Жестко бросив последнюю фразу, Рудольфус выходит из комнаты. Я кожей чувствую магию, которая окутывает это место, делая меня и мою дочь пленницами извращенного фанатика.

Мне известно, что все, о чем мечтает Рудольфус, выдавая мне "приятные бонусы", - это самоутверждение. Унизить меня, подчинить, чтобы доказать что? И кому? Вероятно, себе. И то, что таким образом я становлюсь слабее него. Что таким образом он способен меня контролировать. Мне это льстит. В какой-то степени. Уж не признает ли он, что по силе характера я намного тверже и меня нужно ломать? Или все дело в том, что он видит во мне Беллатрикс и хочет наказать ее? Вопросов много. Ответ один: силы в его прихотях мало, если речь о банальном контроле и самоутверждении. Он - чрезвычайно талантливый маг с огромным магическим потенциалом. Он не может так бездарно растрачивать свои ресурсы. Он умен, расчетлив и сообразителен. Поэтому конец этой истории в обязательном порядке должен меня шокировать.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+1

19

Эта ночь была наполнена настолько большим количеством событий, что потребовался бы не один свиток, чтобы всё перечислить и растолковать. Возможно, когда-нибудь в будущем я действительно захочу об этом написать, чтобы оставить письменное свидетельство своего триумфа в наследство моим чистокровным потомкам. Когда история станет историей и придёт самое время осесть ей на пергаменте витиеватыми буквами, складывающимися в рассказ о тёмном волшебнике, сотворившем идеальный мир.

Перед рассветом, когда ночь была наиболее темна, а рассыпавшиеся по небосводу звёзды и луна скрылись за тяжёлыми августовскими грозовыми тучами, Лестрейндж-Холл покинули Кингсли Шеклболт и два других выживших аврора, растерянно, смущённо и мрачно несущие в руках завёрнутые в тёмные аврорские мантии тела. У всех троих на лицах застыло выражение глубокой скорби и всепоглощающей вины. Не смогли уберечь. Не смогли спасти. Не предотвратили.
В утренних газетах, под статьями о смерти двух талантливых волшебниц, будут красоваться их колдографии, и на них они будут иметь всё тот же трагичный вид. Авроры, вернувшие Эдварду Тонксу мёртвых жену и дочь, погибших от руки безжалостного Пожирателя Смерти.
Два женских тела, прямо сейчас скрытых аврорскими мантиями, надолго останутся их позором и личной трагедией...

Пока Волдеморт занимался вербовкой и подчинением ныне существующего правительства, которому при любом исходе было уготовано одно: смерть, мы "заботились" о будущем, строя надёжные, скреплённые могущественной тёмной магией, связи, призванные воплотить в жизнь наши далеко идущие планы.
Тёмная решимость, охватившая всё моё существо, крепла, сгущалась, превращаясь в густой, вязкий, мрачный ореол, преследующий меня, куда бы я ни шёл, чем бы я ни занимался.

К рассвету большая часть вопросов была решена. Я стоял у окна, прячась за тяжёлыми тёмными портьерами, наблюдая за светлеющим небом. Бокал с огневиски в руке приятно холодил ладонь и не менее приятно обжигал горло при глотании.
Почувствовав за спиной движение, я обернулся. Как всегда, при взгляде на эту тёмную фигуру, с головы до пят укутанную в просторную чёрную мантию с капюшоном (не иначе Смерть из какой-нибудь старой готической иллюстрации), меня охватили противоречивые чувства: от природного ужаса до безграничного восхищения. Я подпитывался исходящими от неё [фигуры] властью и могуществом, и сам становился рядом с ней [фигурой] сильнее, увереннее, влиятельнее.

- Ты должен забрать Её у Него, - глубокий мужской голос, доносившийся из-под опущенного капюшона, пробирал до костей, вызывая ассоциации с могильным холодом. - У нас осталось мало времени. Скоро всё станет заметно. Время неумолимо. Ещё немного - и наша мистификация будет обречена на провал. Этого не должно произойти. Этого не произойдёт.
Он говорил рваными фразами, обдумывая каждый произнесённый им звук, строго контролируя даваемую мне информацию.
Я понимал "зачем" и "почему", потому не задавал никаких вопросов.
- Этого не произойдёт, - повторил я эхом за фигурой в капюшоне, копируя его интонации и, отличающуюся от моей, манеру говорить. - Я сделаю всё, что нужно.
И хоть возложенная на меня миссия была откровенно неприятна и опасна, я был готов приступить к ней, осознавая всю её необходимость. И где-то в глубине моей чёрной души - рваных после Азкабана ошмётках - возникший поначалу ужас трансформировался в крепкую уверенность, что мы всё делаем правильно; и даже более того: возникший поначалу ужас трансформировался в желание поступить именно так.
- А я позабочусь о нём.
Я бросил на человека в капюшоне любопытный взгляд. Сколько в его последней фразе было личного?

Человек в капюшоне вышел из комнаты. Я проводил его жадно изучающим взглядом. В его присутствии я всегда чувствовал себя под давлением, и вместе с тем окрылённым от открывающихся мне перспектив.

Теперь следует позаботиться о женщинах.

***

Стакан с недопитым огневиски я ставлю на камин. Делаю несколько шагов в сторону, к висящему на стене портрету. С полотна на меня смотрю я сам, только ещё молодой - красивый, самоуверенный юноша, незнакомый с Азкабаном.
Я отодвигаю портрет в сторону, открывая вид на защищённый родовой и тёмной магией сейф. Прячу в него волшебную палочку Андромеды - ей она ещё очень и очень долго не понадобится. Запираю сейф, возвращаю свой портрет на место и выхожу из комнаты, притормозив на пару мгновений перед порогом, чтобы бросить полный обещаний взгляд на второй портрет, висящий с другой стороны камина - на этом полотне изображена молодая Беллатрикс.
- Скоро всё будет кончено, - произношу в пустоту и переступаю порог, громко захлопывая за собой дверь.

Волшебная палочка зажата у меня в руках, когда я захожу в гостиную на первом этаже. Ничего не выражающий взгляд быстро находит настоящую Андромеду.
- Петрификус Тоталус! - с моей палочки срывается белая вспышка заклинания и летит в свояченицу, вынуждая её замереть на месте.
Предпочитая угрожающее молчание красноречивым словам, подхожу к погружённой в сон Нимфадоре и подхватываю её на руки. Молодая женщина настолько лёгкая, что кажется, будто она совсем ничего не весит.
Однако, перед тем, как покинуть комнату, я всё-таки оборачиваюсь к сестре Беллатрикс.
- Как думаешь, - во взгляде проявляется холодная и жёсткая насмешка, когда я обращаю его на Андромеду, - твоя дочь окажется более сговорчивой? - я склоняюсь к племяннице в своих руках и глубоко вдыхаю её запах. - Я ставлю на то, что "да", - мерзкая насмешка кривит губы, когда я разворачиваюсь с Нимфадорой в руках и покидаю гостиную, времено оставляя Андромеду в одиночестве.

. . .

Чёрная мантия ложится мне под ноги густой тёмной тенью, когда я скидываю её на пол. Вышагнув из вороха ткани, подхожу к висящему на стене напротив зеркалу. Из него на меня смотрит Рудольфус Лестрейндж. Жёсткий взгляд, грубо очерченные черты лица, насмешливо и высокомерно кривящиеся губы. В глубине зрачков клубится мрак - отпечаток тёмной магии и власти, которая стала настолько частью меня, что даже сейчас я наполняюсь её силой.
За эти дни, что я провёл в этом месте, в Лестрейндж-Холле, я успел соскучиться по супруге. Мы уже давно не были в разлуке такое продолжительное время. И я даже не подозревал, что могу так сильно по ней тосковать.
В отличии от Волдеморта я умею любить.

Я прохожу в гостиную на первом этаже. Каждый шаг отдаётся эхом, хотя подошва ботинков тонет в мягком ворсе ковра. Слишком много тишины. Слишком много пустоты. Слишком много запустения.

- Андромеда, - я останавливаюсь у скованной заклинанием женщины. Наклоняюсь над ней, изучающим взглядом осматривая её лицо; сравнивая, подмечая малейшие изменения.
Она невозможно похожа на мою супругу. Внешне - почти полная её копия. И всё-таки, исходящая от неё энергия совсем другая. Возникает странное чувство: словно в хорошо знакомую мне оболочку поместили кого-то чужого.
Я просто успел забыть.
Я нахожу логичное объяснение своим чувствам.
И всё-таки не удерживаюсь от того, чтобы дотронуться до щеки Андромеды. Мои пальцы проходятся по её нежной коже, обводя очертания скулы, нижней челюсти, подбородка, губ.
Как всё чертовски знакомо...
Распространяя вокруг себя пульсации тёмной, мрачной силы, прикрываю глаза, не убирая руки от женского лица. Тьма перед закрытыми веками даёт кратковременную иллюзию, что я дотрагиваюсь до своей жены.

Секунду спустя резко одёргиваю от неё руку.
Довольно.

- Ты будешь жить в смежной с моей спальне, - произношу, отстраняясь от Андромеды и распрямляясь в полный рост. - Тебе разрешено свободно передвигаться по этой части дома, но запрещено выходить за её пределы. Третий этаж также для тебя под запретом. С десяти вечера до десяти утра тебе запрещено покидать свою комнату. Нимфадора будет содержаться в другом крыле. Видеться с ней тебе нельзя, - ровным, не терпящим возражений голосом, озвучиваю условия. - Сейчас я освобожу тебя от действия чар и ты отправишься к себе в спальню. Для тебя там уже подготовлена горячая ванна и завтрак. Домовики доставили из твоего дома кое-что из твоей одежды. Будь умницей, Андромеда, и тогда твоя жизнь станет значительно лучше.

Я снимаю с пояса волшебную палочку.

- Ты ведь меня хорошо поняла, правда, Андромеда? - я едва заметно улыбаюсь, глядя на женщину. Рука с волшебной палочкой делает пасс, отменяющий парализующее заклинание. - Фините Инкантатем!
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

Отредактировано Negan (2018-05-13 19:45:59)

+2

20

Всю ночь я чувствую это жаркое влияние Темной Магии. Кажется, она повсюду: в стенах, к которым я прикасаюсь, в воздухе, которым дышу, в огне, разожженным мной самой после "встречи" с Беллатрикс. Перед тем, как лечь спать, я нахожусь подле дочери. Прощупываю рядом с ней колебания магии и жалею, что у меня нет волшебной палочки. Я могла бы испробовать все известные мне чары - и разрешенные и запретные, но сейчас могу лишь пользоваться тем, что способно струиться вокруг меня еле осязаемыми вспышками: разбавленной магией при отсутствии фиксатора и направителя в одном лице - палочки.

Возможно, не будь я выпита после борьбы с сестрой, мне удалось бы прочувствовать ладонями намного больше, чтобы понять - хотя бы отдаленно - с чем я имею дело. Но все, что мне доводится, это ощущать силу и то, что темный щит вокруг моей дочери так просто не поддастся на снятие. Вернее, не поддастся вообще, как бы ни старался кто-либо, кроме того, кто чары накладывал.

Я медленно измеряю комнату шагами, пытаясь прислушиваться к себе, к тому, что творится у меня внутри. Смотрю в огонь, прикасаюсь к дочери и строю догадки и планы по выходу из сложившейся ситуации. Все кажется бесполезным. Лестрейндж словно просчитал все шаги наперед. Но я не верю в то, что не смогу решить возникшую проблему. Смогу. Потому что решаю всегда. Господи, Блэки выходят сухими из воды в любой ситуации.

"В любой", - злорадствует голос внутри меня.

Не знаю, спустя какое время и в котором часу я присаживаюсь обратно на диван. Не знаю, когда засыпаю.

Мне снится - она. Беллатрикс. Мне снимся мы. Воспоминания смешиваются с реальностью, и иногда мне сложно понять, что происходящее - сон. Она затягивает меня в нашей связи, согревает и придает сил. Я не помню, о чем мы говорим, но помню, что мы делаем на протяжении всего сна, и сквозь эту пелену я чувствую неясные колебания вокруг меня. Чье-то неизменное и точное присутствие. Вырваться из сна нет сил - меня крепко держит сестра, а связующие нас нити наполняются густой магией и подпитывают меня изнутри.

Так происходит до самого утра. До момента, пока из сна меня не выуживает звук открывающейся двери и чувство колеблющейся магии. Когда открываю глаза, в комнате пусто. Что все это значило?

Первым делом подхожу к дочери, удостоверяясь, что она находится в том же состоянии, в котором была и вчера. Понять это без палочки слишком сложно, поэтому приходится надеяться на внешние признаки и осязание магии вокруг нее. Все в порядке. Хочется в это верить.

Я поправляю одежду и вынимаю неудобные шпильки из окончательно сбившейся прически, засовывая их себе в декольте. Подходя к окну, расправляю волосы и аккуратно протираю глаза. Мне хочется пить. Жутко. Я глубоко вздыхаю.

Дверь гостиной отходит в сторону, когда я стою у окна. И продолжаю там стоять, поскольку Лестрейндж вместо приветствия пользуется магией. Я слышу и чувствую все, что происходит. Не вижу, но ощущаю, как Лестрейндж подходит к Доре, слышу возню и этот чертов голос, намеренно дергающий меня за нитки. Успокаивает одна мысль - пока Дора связана с ним ритуальной магией, он не причинит ей особого вреда.

А если причинит... Дьявол, я наплюю на любые запреты и сделаю все, чтобы его жизнь превратилась в ад. Это не просто слова. Это не просто угрозы.

Меня переполняет ярость: она клокочет внутри пожирающим огнем, делая из меня взрывоопасный предмет. Мне хочется, чтобы Лестрейндж довел мое состояние до пика, чтобы магический выброс, неминуемо следуемый за его необдуманными действиями, разнес ко всем чертям это пропащее место. Получу ли я желаемое?

Спустя какой промежуток времени Лестрейндж возвращается снова - сказать сложно. От него веет темной силой, которая норовит смешаться с той, что бьется внутри меня, полученная двадцать лет назад после ритуала с Беллатрикс. Сейчас мне кажется, что обе эти силы действительно притягиваются, но пока не могу понять, какой эффект это оказывает на меня саму. Зато эффект от прикосновения Лестрейнджа ко мне весьма ощутим. Не будь я скована магией, этот ублюдок отхватил бы удар.

Я доблестно выдерживаю его молчаливую близость, погружаясь в непреодолимое ликование магии внутри себя. То, что зачем-то дала мне Белла во сне, сейчас проявляет себя покалыванием во всем моем теле. Впрочем, почему я решила, что Белла дала мне это добровольно? Уже не один раз наша магия действовала по собственному усмотрению, например, тогда, когда моя сестрица попала в Азкабан. Я вытягивала ее из крайних состояний не потому, что хотела этого сама, а потому, что к этому в болезненном порядке принуждала меня магия. Стоило от нее отмахнуться, как меня в буквально смысле разрывало на части не только в эмоциональном плане, но и в физическом. Может, сейчас настал момент для Беллатрикс спасать именно меня?

Лестрейндж, наконец, отстраняется. Выпрямившись, он стоит возле меня, как скала: могучий и высокий. Если бы могла, окинула бы его своим привычным уничтожающим взглядом, но я под действием сковывающего заклятия.

Выслушать условия приходится молча. Как и прочувствовать освобождение от снятой магии.

- "Смежная с твоей спальня?" - вертится в моей голове. - "Спасибо, что не твоя".
- "Здесь даже моя одежда? Превосходно".

Кидаю на Рудольфуса жалящий взгляд, полный надменности и силы. Без слов обхожу его стороной, двигаясь к выходу. Молчание - знак согласия. Пусть воспринимает это так.

Останавливаюсь у входа.

- Где твоя спальня? - спрашиваю, не оборачиваясь. Надеюсь, у него хватит выдержки не обратить все в иной смысл.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+1

21

А я уже забыл, что Андромеда может быть такой. Колкой, опасной, источающей вокруг себя мощную агрессивную силу.

- Второй этаж. Твоя спальня - сразу у лестницы. Моя - следующая, - произнёс я, разглядывая её фигуру со спины. Расправленные плечи, прямая спина, очерченные одеждой бёдра. Магически привлекательная женщина.
Сжав руки в кулаки, я отвернулся от Андромеды к окну, дожидаясь пока она покинет комнату. И лишь когда шаги за моей спиной совсем стихли, я развернулся и направился к выходу. Впереди было чертовски много дел; ещё несколько суетливых, напряжённых и опасных дней, исход которых решал судьбу целого мира.

Мрак вокруг Лестрейндж-Холла продолжал сгущаться, электризуя воздух от искрящейся могущественной тёмной магии, сочащейся сквозь прорехи выставленной вокруг дома защиты.

. . .

Нимфадору я оставил в дальней гостевой спальне. Приставил к ней эльфа Лестрейндж-Холла, долговязого, для домовика, Намни. Домовик должен был прислуживать, охранять и не выпускать племянницу дальше отведённой ей комнаты. После чего снял с Нимфадоры сонное заклинание, обрушив на себя шквал ненависти, ярости и боли от новоиспечённой вдовы. Вызванная отвращением насмешка не покидала моего лица всё то время, пока я находился рядом с племянницей.
Объяснив ей её новое положение, незамедлительно ретировался под полный ненависти и слёз взгляд Нимфадоры.
Очень серьёзные дела требовали моего незамедлительного присутствия в другом месте.

***

Ничего по-настоящему важного Волдеморт мне уже давно не поручал, предпочитая давать серьёзные распоряжения своим более устремлённым и могущественным последователям.
"Устремлённым и могущественным..." Я не удержался от ядовитой, насмешливой улыбки. Знал бы наш Тёмный Лорд на что я способен... Впрочем, хорошо, что не знает. Хорошо, что не замечает скромно держащегося в тени супруга своей самой преданной фанатки. Последнее время я умело мимикрировал под окружающую обстановку, искусно теряясь в толпе остальных Пожирателей Смерти. Я не рвался в первые ряды, зная, что мой час ещё не настал.
Пока ни настал...

Уже настал.
Сегодняшний вызов на личную аудиенцию к Тёмному Лорду я воспринял стоически. В конце концов, разговора с Волдемортом требовал наш план. Короткая вдохновляющая и угрожающая речь моего тёмного лидера в плане угроз произвела на меня обратное впечатление. Я неожиданно почувствовал огромный прилив сил и уверенности, а полученные напутствия добавили могущества и упрямой веры в себя и в человека в капюшоне.

- Рудольфус, ты обязан позаботиться о них, - с угрозой сообщил Волдеморт, и голос его при этом больше походил на змеиное шипение, чем на человеческую речь.
- Да, мой лорд, - я покорно склонил голову, всем своим раболепным видом демонстрируя абсолютную готовность подчиняться... и абсолютное понимание и разделение взглядов своего Господина. - Я понимаю всю важность возложенной на меня миссии. Вы можете на меня положиться. Я вас не подведу.
- Не подведи. Помни: от их благополучия зависит многое... в том числе и твоя жизнь. Если с одной из них случится несчастье - ты пострадаешь первым. Мне важны обе: и мать, и дочь, - "прекрасно понимаю, мой господин". - Через несколько недель Северус навестит вас для проведения ещё одного ритуала связи - между тобой и её дитя.
Я склонил голову ещё ниже, практически упираясь подбородком в грудь, боясь, что Волдеморт заметит неприязненный блеск в моих глазах. Однако, когда я заговорил, мой голос звучал с почтительной покорностью:
- Мы будем готовы, мой лорд.

***

В Лестрейндж-Холл я вернулся лишь поздней ночью, обременённый возложенным на меня заданием. По мере того, как приближался "час Х", сердце в груди странным образом замедляло бег, словно неминуемо свершающаяся судьба обволакивала меня тёмным и вязким умиротворением. Убаюкивала, успокаивала, вселяла уверенность, как любящая и заботливая мать, готовящаяся выпустить своё любимое чадо в самостоятельную жизнь.

. . .

Перо скрипнуло по пергаменту, оставляя после себя жирную кляксу, по своим очертаниям похожую на гриндилоу. Я отложил письменные принадлежности в сторону и поднялся из-за стола. Чертовски сильно захотелось увидеть Андромеду, потому, не закончив предназначающееся моей супруге послание, я вышел из комнаты в поисках свояченицы.
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

+2

22

Никакой иронии, никаких издевок: он отвечает мне просто, позволяя без промедления оставить его наедине. Возможно, в иной ситуации я бы выдавила из себя благодарность за столь приятную лаконичность, но не сейчас. Не тогда, когда оказалась в происходящем по его же вине, вынужденная пребывать в невыгодной и совершенно неприемлемой позиции жертвы. Чертов Лестрейндж. Сколько же скрытых талантов ты в себе содержишь.

Твердым шагом я следую к лестнице, давно не обращая внимание на отсутствие обуви, но и по этой же причине обязанная приподнимать на бедре собранную в складки ткань длинного платья, чтобы не оступиться в случайной неосторожности. Тело до сих пор хранит загадочные вибрации, оставленные присутствием Лестрейнджа и тембром его низкого голоса. Я понимаю, что этот человек имеет на меня влияние, которое, к слову, настолько подвержено моему контролю, что не заботит меня совсем.

Выйдя к лестнице, я кидаю взгляд на место, где оставила собственные туфли. Пусто. Полагаю, услужливые эльфы сего поместья доставили их в мои нынешние покои. Как же натянуто и дико это звучит. "Покои". У меня. В Лестрейндж-холле. Дракклов абсурд.

Я поднимаюсь к обозначенному Рудольфусом месту и дергаю на себя дверь. Хоть сейчас и раннее утро, в этом месте постоянно темно. Понимаю, что во многом это связано с моим личным восприятием, но ни о каком заблуждении или обмане зрения речи быть не может. Тяжелые портьеры закрывают окна. Я вхожу в спальню и хлопаю дверью. Вернее, она захлопывается сама, повинуясь, очень надеюсь, не моей собственной магии: меньше всего на свете мне хочется привлекать к себе внимание. Сейчас именно тот момент, когда я должна затаиться и поразмыслить, в какой момент и в какое место ужалить, какую дозу яда ширнуть.

Туфли на самом деле оказываются в комнате. Стоят аккуратно у широкой кровати, слишком броской на мой личный вкус и так похожей по стилистике на интерьеры любящих вычурность Блэков. Все похоже. Все, что здесь находится. Все кричит о статусе, о власти и влиянии, о состоянии. Я чувствую себя - несуразность - дома. Дома - в принадлежащем Сигнусу и Друэлле Блэк-хаусе. Беззлобная, но едкая усмешка трогает мои губы. Это сравнение возвращает меня на тридцать лет назад. Не скажу, что мне становится жутко. Отнюдь, я снова чувствую себя частью того - совершенно дикого для меня мира.

Взгляд цепляется за поднос с едой и первым делом я направляюсь к кувшину. Пью вожделенную воду прямо из него, совершенно не заботась о приличиях, проливая часть жидкости себе в декольте. Плевать.

Звук фарфора, соприкасающегося с серебром разрушает тишину этой спальни, когда я ставлю кувшин обратно. Развернувшись к шкафу, преодолеваю до него расстояние и раскрываю дверцы, отчего поток образовавшегося воздуха касается прядей волос у лица, откидывая их назад.

Здесь действительно моя одежда. Однако, среди прочего я нахожу и...

Пальцы касаются дорогой ткани, я моментально чувствую сковавшее меня тепло. Снимаю вешалку с перекладины и первым делом подношу платье к лицу. Боже мой...

Ее запах.

Прикрываю глаза, цепляясь пальцами за темную ткань, комкая ее от нахлынувших эмоций. Приходится совершить над собой усилие, чтобы вернуть этот "якорь" обратно. Снимаю с вешалки собственное платье, не думая, почему домовики доставили именно его в числе немногих прочих. Черное, с кожаным верхом и свободно спадающим шелковым низом. Оно прекрасно подходит под мое настроение и вписывается в антураж. Закрываю шкаф. Кидаю платье на кровать.

В ванной светло и веет магией. Черт, да весь Лестрейндж-холл напрочь пропитан ей. Я снимаю с себя одежду и забираюсь в горячую воду, чувствуя, как предательски ноет тело. Конечно же, я не могу расслабиться, зная, что в одной из комнат поместья содержится моя дочь. И неизвестно, что именно Лестрейндж предпримет в отношении нее, одарив меня тогда треклятым намеком.

Мысль об этом раззадоривает пыл. Я как следует смываю с себя весь вчерашний день и высушиваю тело полотенцем, прежде чем выйти в спальню полностью обнаженной. Достаю из того же шкафа свое белье, надеваю платье и сую ноги в туфли - те самые, стоящие у кровати. Первые полчаса свободного времени позволяю себе насладиться едой. Без сил я вряд ли сумею трезво мыслить. Мне не хватает моей волшебной палочки, и я чертовски скучаю по магии. Но слишком велик соблазн...

Следующие полчаса я трачу на то, чтобы полностью изучить комнату, в которой нахожусь. После этого выхожу в коридор и исследую те части поместья, которые не находятся для меня под запретом. Хочется в очередной раз нарушить границы, однако, во мне достаточно выдержки и основательно трезвых мыслей.

Темная магия везде. Она... провоцирует часть меня. И мне в буквальном смысле сложно держать себя в руках. В некоторых частях поместья это ощущается острее. В других же...

Я возвращаюсь в спальню, стараясь определиться с дальнейшими действиями. Очень медленно время движется к ночи. Я не могу ни спать, ни чувствовать себя спокойно. При всей внешней невозмутимости, я максимально напряжена внутри. И знаю, что ничего хорошего это никогда не сулит.

Я должна знать, что происходит. Мне нужна информация. Мне нужен импульс. Что угодно.

Открываю окно, широко раздвинув портьеры. Поднимаю бокал с вином, доставленным сюда, помимо прочего, в качестве ужина несколько часов назад. Прикрываю глаза, вслушиваясь в свою внутреннюю тишину, касаясь кромки сознания Беллатрикс, но не нарушая пределов. Ее - пусть и такая далекая - близость снимает часть напряжения и дарит... Полноту. Единство. Целостность.

- Я успела соскучиться, - обращаюсь к тому, кто только что открыл дверь в спальню. Непослушно вьющиеся волосы, собранные в высокую, небрежную прическу, от образовавшегося сквозняка откидываются с лица назад. Я открываю глаза и медленно втягиваю запах воздуха.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+1

23

Андромеда обнаруживается в отведённой ей спальне. Очень... прилежно.
Этот факт срывает с моих губ удовлетворённую и даже... дементр! даже нежную улыбку, которую, впрочем, сестра Беллатрикс видеть не может, находясь ко мне спиной.

- Очень мило, - отвечаю на её сообщение о том, что она успела соскучиться. Помимо привычной усмешки, в обращённом к Андромеде голосе звучит то, что можно назвать искренним расположением.
Ещё несколько кратких мгновений я любуюсь спиной и затылком Андромеды, после чего делаю решительные шаги дальше по комнате, к ней.
Остановившись позади женщины, словно против собственной воли складываю ладони на её плечи. Ещё полшага вперёд - и нас разделяет всего пара дюймов.
Я чувствую исходящее от Андромеды тепло... её запах...
Сердце ускоряет ритм, разгоняя кровь по всему телу. В том числе и собирая её к паху, где начинает скапливаться возбуждение от присутствия рядом женщины, так похожей на мою супругу.
Глубокий вдох и быстро прикрытые глаза.
Я чертовски соскучился... но по другой женщине. Хотя образ другой и образ этой - стоящей передо мной - соединяется в один, плавно вливаясь друг в друга, пока не становятся единым целым - как если бы вино из двух бокалов слили в третий, неразделимо объединив их сущности.

Есть то, что отвлекает. Меня тревожат исходящие от Андромеды магические вибрации. Моя собственная тьма тянется к её тьме, но быстро, неудовлетворённая, отталкивается. Это не похоже на отторжение двух одинаково заряженных магнитных полюсов. Это откровенное неприятие.
Мои крепкие пальцы на плечах Андромеды впиваются в её плоть чуть сильнее - едва заметно и совсем неболезненно - чтобы в следующую секунду с сожалением соскользнуть.
Это. Недопустимо.
Мне ни в коем случае не стоит забывать, что моя миссия не состоит в том, чтобы быть ближе к сестре Беллатрикс. И наше... взаимодействие должно быть строго ограничено.
Вот только мне чертовски сложно держаться от Андромеды подальше. Остаётся надеяться, что это не вызовет никаких... дементр! никаких негативных последствий.

По комнате внезапно проходится сильный сквозняк, задувая несколько свечей и обдувая нас с Андромедой свежим и чистым воздухом. Будто бы желая защитить от него, я обнимаю сестру Беллатрикс левой рукой за талию. Правая в это же время скользит к поясу, откуда незаметно и быстро выхватывает волшебную палочку.
- Ты поможешь создать нам новый мир, - наклонившись к уху Андромеды, низким и вибрирующим голосом произношу я предсказание, которому точно суждено сбыться. Моё жаркое дыхание опаляет нежную женскую кожу.
Кончик волшебной палочки в это время направляется на Андромеду. Невербальное сонное заклинание, ранее использованное и на Нимфадоре, мгновенно погружает Андромеду в глубокий магический сон без сновидений.
Я аккуратно забираю из ослабленных сном пальцев бокал вина, отставляю его в сторону, и подхватываю женщину на руки.
Красивая.
Чертовски привлекательная.

Я не удерживаюсь от того, чтобы накрыть губы Андромеды в быстром и почти невинном поцелуе. Скользнуть своими губами по её в торопливой импульсивной ласке, желанной из-за тоски по другой женщине.

Со спящей Андромедой на руках выхожу из комнаты, спускаюсь в подвал, в подготовленный к предстоящему действу ритуальный зал.

. . .

Когда я смотрю на Него, не скрытого просторной мантией с глубоким капюшоном, я чувствую сумятицу... беспокойство... взбудораженную тревогу. И безграничное желание походить на Него.
- Займись Нимфадорой, - произносит Он, с неохотой отрывая взгляд от спящей Андромеды и переводя его на меня. Его глаза кажутся совсем чёрными, бездонными, словно зрачки расширились на всю площадь радужки... Или словно сама Тьма поселилась в его глазах.
- Проклятие Кровной Связи? - я точно знаю, что делать. Но чувствую острую необходимость уточнять у Него каждый свой шаг. Получать одобрение.
Он просто кивает.
Моё поведение Его ни удивляет, ни раздражает.
Ещё бы.
Насмешливо и высокомерно ухмыльнувшись, я отправляюсь в спальню племянницы.
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

+2

24

Я мужественно выдерживаю близость Лестрейнджа и его прикосновение, хотя мне отчаянно хочется сбросить его руки с расправленных плеч. Что именно заставило его поверить, что может ко мне прикасаться? То, что я не могу ответить ему сопротивлением? Отнюдь. Это заблуждение. Могу.

Я все могу. Даже без палочки.

Прикрываю глаза, вслушиваясь в вибрации собственной магии и предпочитая игнорировать отклик тела на вторжение извне. Запах Рудольфуса, преследующий меня на протяжении суток, касается носа, и я недовольно вскидываю подбородок, выдыхая через приоткрытый рот. Сейчас я развернусь, и дам понять, что трогать меня не обязательно. Однако... магическая энергия совершает кульбит, словно отталкиваясь от чего-то постороннего. Это на секунду дезориентирует меня, и я прихожу в себя лишь от сквозняка, обдувающего лицо, и неизвестно откуда взявшейся руки на моей талии.

- Какого дьявола... - начинаю со злостью, выплевывая фразу четко и гневно. Я уже готова повернуться к Лестрейнджу и напомнить ему о личном пространстве, но в то же самое время он, не обращая никакого внимания на услышанное, произносит собственные слова. Наши тела на какое-то мгновение соприкасаются, обжигая спину огнем. Я предпринимаю попытку развернуться, и в эту же секунду мир перестает существовать, темной дымкой погружаясь во мрак и до состояния полного бессилия расслабляя мое тело.

Я не знаю, что со мной происходит. Не чувствую ничего вокруг. Лишь могучая, насыщенная магия с необычайным спокойствием бьется в груди, подстраиваясь под ритм моего собственного сердца. Удар. Магия теплой волной проходит по всему телу, исследуя и изучая его на предмет любого противоестественного воздействия. Удар. Встретив на своем пути чужеродное влияние, концентрируется подавляющими вибрациями, набирая крепость. Удар. Слуха касаются сотни голосов, в бесконечной какофонии произносящих нерушимое проклятие, связывающее нас с сестрой. Я знаю эти слова наизусть. Удар. Словно защитный купол охватывает всю меня и нити связующей магии снова звенят от напряжения, связываясь с нитями Беллатрикс. Я чувствую ее так, как чувствовала в момент, когда открыла ментальный засов. Но тем не менее, я - это я. И мне видны границы. А Беллатрикс... Нет. Сейчас мы обе заложницы и, одновременно, хозяйки сочащейся Темной Магии, но при этом - мы отдельно друг от друга, хоть она и находится во мне.

Мне спокойно и уверенно. Я чувствую себя так, словно нахожусь в правильное время в правильном месте.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+1

25

Приготовления не заняли много времени. Был чётко разработанный план, в котором каждому пункту отводилось своё время. Оставалась скрупулезно следовать ему: шаг за шагом, продвигаясь к конечной цели.
Собрать участников ритуала под крышей Лестрейндж-Холла.
Провести предварительные магические манипуляции, укрепляя связи волшебными тёмными и кровными чарами.
Освежить в памяти магические формулы, доставленные в наш мир человеком в капюшоне.

Человек в капюшоне. Его сила превосходила всё, с чем я когда-либо сталкивался. Его знания были глубже и шире, чем я мог бы для себя желать. Там, откуда он прибыл, существовала такая магия, о которой мы сейчас и понятия не имели.
Было ли от этого страшно?
Не мне.
Меня это восхищало и воодушевляло на предстоящие подвиги. Вселяло уверенность в Его слова, вдохновляя следовать за Ним так, как я никогда не следовал за Волдемортом. Так, как я никогда не последую больше ни за кем другим.
“Рудольфус Лестрейндж нашёл своего Истинного Господина”.
Я холодно и насмешливо улыбнулся, облачаясь в торжественную чёрную мантию, из-под которой выглядывали чёрные брюки и края чёрной атласной рубашки. Носки туфель остро блестели напыщенной начищенностью.
Я чувствовал себя Тёмным Властелином, готовящимся к помазанию на мировой престол.

***

Я отчётливо понимал всё, что сейчас произойдёт. И кто-то обязательно скажет, что нет мне оправдания. И среди осуждающих могут затесаться даже Пожиратели Смерти - те самые тёмные волшебники, что без зазрения совести истребляли целые семьи, не гнушаясь и убийств невинных младенцев.
Было время, когда меня самого мысль об этом ужасала. Было. Но прошло - ровно в тот момент, когда я понял, какая судьба ждёт меня в противном случае, и что я могу потерять, если поступлю иначе.
Дементр побери! В конце концов, всё было решено задолго до того, как я сказал “да”.
Было ли это моим оправданием? Нет. Это было моей реальностью.

***

Комната для темномагических ритуалов располагалась в подвале. Пустое просторное помещение - укреплённая десятками чар бетонная коробка, видавшая за своё существование, кажется, всё.
Магические церемонии, жертвоприношения, пытки… Счастливый смех, слёзы радости, крики боли.
Сейчас тут было пусто, если не считать очерченного на полу идеально ровного круга, на котором были отмечены на одинаковом расстоянии пять точек. Да множество горящих свечей, расставленных по периметру комнаты вдоль стен.

Погружённые в магический сон Андромеда и Нимфадора уже тоже были здесь. Их расслабленные тела покоились на предназначавшихся им местах, на двух находящихся напротив друг друга точках круга. Между женщинами слабо вибрировала магия - следы недавно проведённого ритуала.
Мне потребовалось ещё дважды подняться наверх, чтобы спустить в подвал ещё двух участников предстоящего действа. Они, как и мать с дочерью, так же были погружены в глубокий магический сон. И - тоже - вскоре были размещены на линии круга.
– Петрификус Тоталус!
– Петрификус Тоталус!
– Петрификус Тоталус!
– Петрификус Тоталус!

Четыре вспышки заклинаний ввели четверых спящих волшебников в магическое оцепенение.

***

Над четырьмя из пяти точками круга чуть заметно искрилось могущественное волшебство, обволакивая, создавая сферы вокруг лежащих на полу, спящих против своей воли волшебников. “Магические клетки”, созданные человеком в капюшоне. Причудливая смесь боевой, природной и защитной магии, призванная лишить возможности применять магию находящихся в её коконе людей.

Лишённые волшебной палочки, временно спящие волшебники всё ещё оставалась опасными. И даже сковывающие их заклинания могли не выдерживать выброса их стихийной магии. Но.
“Клетки сдержат их. Клетки смогли бы сдержать даже десяток Волдемортов. С Гриндевальдами и Дамблдорами впридачу”, - я впервые увидел, как человек в капюшоне усмехается. И в этой насмешке было всё; больше всего - превосходства.

Пятая точка [не-клетка] на круге оставалась пустой. Вершина, предназначенная для главного героя предстоящего страшного темномагического ритуала.

Все вместе пять точек представляли из себя ориентиры для идеального пентакля.

***

Я занял место во главе невидимый пятиконечной звезды. Торжественный, взбудораженный и мрачный от осознания предстоящего ритуала. Далее, по часовой стрелке, магические клетки надёжно заключили в себя Теда Тонкса, Нимфадору, Беллатрикс и Андромеду. Последняя оказалась от меня по правую руку.

Стоило мне занять своё место, как между вершинами пятиконечной звезды забурлили потоки магии, заставляя воздух искриться разноцветными зачарованными отблесками.
Каждой “вершине” пентакля была отведена своя важная роль.

. . .

Рудольфус. Смотреть на себя сейчас - значило окунуться в собственные воспоминания, которые в этом времени были моим “настоящим”. Твёрдая решительность, непоколебимость, высокомерие. Уже в эти часы вокруг меня клубилась могущественная тёмная магия - мрачная сила, нашедшая идеальный сосуд для своего существования. Власть. Осознание власти. Я чувствовал себя в этот момент на вершине мира. Дементр! Я был в этот момент на вершине мира. И предстоящие смерти меня не волновали, вызывая надменную и снисходительную усмешку уже победителя.

. . .

Нимфадора. Напротив меня, немного по диагонали, слева. Моя дорогая племянница. Проведённый ранее ритуал транслировал на неё моё состояние.
Я бросил на Нимфадору любопытный взгляд и прочёл в выражении её глаз, как вместе с болью и ненавистью её окутывают мои эмоции - возбуждение, удовольствие, нетерпеливое и торжественное ожидание, ощущение могущества... Эти эмоции настолько явно исходили от неё, что любой присутствующий в комнате без труда мог распознать их.
Между мной и Нимфадорой тянулась нить невидимой глазу магической связи.
Растянув губы в насмешливом и понимающем оскале, я послал племяннице полный боевого задора взгляд.
“Наслаждайся, детка. Тебе должно нравиться то, что ты чувствуешь. Я знаю”.

Андромеда. Близко ко мне, по правую руку. Я мог прямо не смотреть на неё, но всё равно краем глаза постоянно держал её в поле зрения.
Нимфадора была соединения чарами и с ней. Племянница подпитывала свою мать, служа для неё “подушкой безопасности” в предстоящем ритуале. Если Андромеде не будет хватать собственных сил, силы её дочери и нерождённого внука перейдут к ней, не позволяя погибнуть ни её телу, ни волшебнице в ней.
У меня на тебя большие планы, Андромеда” - говорил мой высокомерный взгляд, время от времени обращённый к свояченице. И мои губы при этом кривились в насмешливой и властной ухмылке, в которой помимо всего прочего нет-нет, да и мелькало недовольство.

Тед Тонкс. Бедняга, стоящий по левую руку от меня. Его несчастья начались в тот момент, когда он связался с представительницей семейства Блэк. Никчёмный мужчина, никчёмный волшебник. Супруг и отец из него тоже “так себе”. Его семья - как овцы на заклания, а он только и может, что обречённо глазеть то на жену, то на дочь.
Слабак, удостоившийся от меня лишь одного - презрительного и равнодушного взгляда. В этой комнате мне он был интересен меньше всех. Хотя его задача была одной из самых важных на сегодняшний вечер - принять на себя проклятие жены.

И, наконец, напротив Тонкса, моя любимая Беллатрикс. До тошноты любимая. При взгляде на супругу мои челюсти сводило судорогой, заставляющей зубы скрипеть от злости, раздражения и ненависти. От женщины, с которой я когда-то планировал провести всю свою жизнь, ничего не осталось. Или не осталось ничего от моих чувств к ней?.. Оба варианта верны, можно было не напрягаться выбирая только один в качестве причины.
Посмотрев на Беллатрикс с отвращением, я скоро отвернулся от неё. Следовало заняться приготовлением к предстоящему ритуалу.

***

Вокруг, у стен, стояли сотни свечей; исходящий от них жар делал воздух в комнате сухим и раскаленным. Их беспокойные пламена отбрасывали едва различимые дрожащие тени на серые стены комнаты. Плохо освещённая середина ритуального помещения тонула в сумраке, разряженном всполохами чар.

Каждый дюйм искрился магией - тяжёлой, тёмной. Мрачные волшебные силы плотнее всего вихрились вокруг фигуры человека в капюшоне, притягивались, словно железная стружка - к магниту. Куда бы человек в капюшоне не шёл, всюду за ним следовала бездонная тень, пробирающая исходящим от неё могильным холодом до костей. От пламени свечей исходил тяжёлый, удушливый жар; от человека в капюшоне - свежесть недавно вырытой в сырой земле могилы.

Я извлёк из кармана мантии высокий хрустальный флакон. Вытянув из него с глухим хлопком бамбуковую пробку, нарушил целостность живого пентакля, подойдя к жене.
Беллатрикс лежала на спине, скованная заклинанием, ограниченная магической клеткой, физически лишённая сознания обрушившимся на её голову ударом. Дотронувшись волшебной палочкой до её виска, я вытянул из головы супруги серебряные нити воспоминаний. Аккуратно поместил их во флакон и повторил ещё много раз подряд, пока высокий сосуд не был заполнен под самое горлышко. Отнёс флакон с воспоминаниями Беллатрикс в другую комнату под одобрительный взгляд человека в капюшоне; взгляд, который чувствовал на себе, а не видел; и на который ответил сверкающей насмешливой готовностью в выражающих высокомерие и властность глазах.

Пока я отсутствовал, человек в капюшоне, держась в тени, вывел наших узников из магического сна.

Вернувшись в комнату и плотно закрыв за собой тяжёлую дверь, я снова подошёл к жене. Присел рядом с ней на корточки, отчего моя чёрная мантия легла вокруг меня сверкающими дорогой материей складками.
Беллатрикс беззвучно и неподвижно простонала, приходя в сознание под моим пытливым, полным презрительной ненависти взглядом.
Добро пожаловать домой, любимая, - я не удержался от холодной насмешливой улыбки. Мои пальцы дотронулись до её лица, убирая упавшие на глаза Беллы пряди волос.
Я хотел, чтобы она видела всё.
Я смотрел на Беллатрикс, обуреваемый настолько неприятными чувствами, что в груди забурлила жгучая смесь из ненависти и презрения, заставляя меня почти болезненно морщится.
Ну что, сука, неужели ты думала, что я безропотно приму ваш грандиозный план? Неужели, на самом деле считала, что проглочу и не подавлюсь?.. - я говорил низким, полным ненависти, голосом, тихо обращаясь лишь к ней, но в царящей вокруг тишине, он, должно быть, без препятствий достигал ушей всех присутствующих. - Помнишь… почти восемнадцать лет назад, ты отказалась от наших детей, заявив, что на войне нет места беременности. Ты убила моих детей, не позволила родиться наследникам семьи Лестрейндж. А сейчас собралась ввести в мой чистокровный род ублюдка от полукровки, - я перевёл взгляд с лица Беллатрикс на её живот, всё ещё плоский; но в тот момент мне казалось, что под слоями одежды и плоти Беллы я могу различить взращенное семя Волдеморта - маленького мерзкого паразита, способного уничтожить всё, во что я верю.
Этому не бывать, Белла. Сегодня умрёшь ты, твой выблядок и будущее, о котором мечтает твой змееподобный любовник. И... не волнуйся, дорогая, - я приподнял Беллатрикс над полом, ухватившись за её взлохмаченные волосы; в упор уставился ненавидящим взглядом в её глаза, -  любовь всей твоей никчёмной жизни в этом мире тоже надолго не задержится.
Замолчав, с омерзением выпустил волосы жены из хватки, отчего Беллатрикс с глухим стуком упала обратно на пол. Поднялся на ноги и вернулся на своё место во главе пентакля.
Руки захотелось вымыть с драконьим мылом.

***

Наша чудесная семейка в сборе. Не хватает только Малфоев и моего брата Рабастана. Но с ними делиться своим триумфом я был не намерен - они слишком трусливы, слишком роптали перед Волдемортом.
В отличии от меня.

Мой блуждающий по комнате взгляд то и дело возвращался к супруге. Как же Волдеморт ошибся, поручив мне заботу о Беллатрикс и о своей нерожденной дочери. Дельфина. Этой чертовой ублюдочной наследнице даже выбрали имя. Меня коробило от мысли, что я обязан был принять семя полукровки под защиту своего чистокровного Дома. Когда я сам был лишён наследников - из-за этого же самого полукровки. Все идеалы, ради которых я сражался, были попраны змееподобным эгоистом. Возникал вопрос: насколько его идеологическая война была идеологической? Не больше ли в ней было личного? Обиженный на весь свет всеми отвергнутый мальчишка мстил миру… а не заботился о волшебном сообществе.
К демонтору его! Жаль одного: потраченных на службу ему лет…

***

Эвард “Тед” Тонкс… Каким бы мерзким он мне не казался, в нём было больше чести и достоинства, чем в волшебнике, которого я столько лет так глупо считал своим лидером. Маяком, ведущем в Чистокровное Будущее.
Прощайте, глупые заблуждения! В вас меньше ценности, чем в кучке драконьего дерьма.
...Возвращаясь к Тонксу. Я сверлил мужчину брезгливо-изучающим взглядом. Заманить его в Лестрейндж-Холл оказалось сущим пустяком. Стоило всего лишь сообщить правду: его жена и дочь на самом деле живы и находятся у меня. Он тут же примчался, один, выполнив все поставленные ему условия. И вот она награда: его семья действительно жива и он может их даже видеть. Жаль, что поговорить с ними ему мешает заклятие оцепенения.
Я ухмыльнулся.

Тед Тонкс. Нимфадора. Беллатрикс. Андромеда. Каждый из четверых был под заклятием. Окружённые непроницаемым для их магии коконом, поставленным человеком в капюшоне, чья сила превосходила силу даже Волдеморта. Превосходила любую стихийную магию, потому что он сам был воплощением её; и даже больше. Благодаря человеку в капюшоне, наши пленники были в моей полной власти.
Я чувствовал себя чертовым кукольником, вышедшим со своими марионетками на подмостки театра.

***

Человек в капюшоне тёмной тенью скользнул к Андромеде, распространяя вокруг себя холод, лишающий окружающих волшебников воли и желания сопротивляться. Он был как сам Смерть. Неотвратимый и непобедимый. Мрачный и внушающий страх, из-за которого вдоль позвоночника проходил холодок первобытного ужаса.
Человек в капюшоне склонился к сестре Беллатрикс. Из-за просторной мантии очертания его фигуры совсем не угадывались. Лицо было полностью скрыто в тени низко опущенного капюшона. Точно можно было сказать только одно: он высокий.
Не бойся, Андромеда, - низко и тихо заговорил он, скрывая тон и манеру своего голоса за преднамеренной приглушенностью, - ты и твоя дочь не пострадаете.
Он говорил так уверенно, с такой большой значительностью, что не доверять и не довериться ему было нельзя.
“Дементр! Зачем ему - нам - эта сцена?!”
Я с раздражением посмотрел на Андромеду. В эту секунду я ненавидел её почти так же сильно, как Беллатрикс, не делая между ними различий из-за их внешней схожести и кровной связи.
Меня раздражала потребность нашего плана в женщинах из семьи Блэк.
Я отвернулся.

***

Человек в капюшоне занял место позади меня. Я не мог его видеть, но прекрасно чувствовал. Наличие его за спиной одновременно вселяло и уверенность, и трепет, и страх, и возбуждение, и радость.
Я на секунду прикрыл глаза.
Рудольфус Лестрейндж, настал твой час” - раздался в голове приободряющий, властный голос.
Я резко распахнул глаза и посмотрел перед собой.
Четыре клетки-кокона. Три жизни, предназначенные в жертву предстоящему ритуалу. До этого я никогда не участвовал в таких магически-жестоких действиях.
Я содрогнулся, почувствовав, как затылка коснулся сквозняк, которого в наглухо закрытой подвальной комнате быть не должно.
Словно сама Темная магия в этот момент поставила на мне своё клеймо.

***

Я поднял волшебную палочку, зажатую в правой руке, над своей раскрытой левой ладонью. Короткий пасс. Четко произнесённое заклинание на древнем языке. На ладони появилась глубокая рана, прошивающая плоть до кости. Брызнула кровь. Но вместо того, чтобы пролиться на пол, красная, пахнущая железом жидкость, не знающей преград стрелой устремилась к Нимфадоре, врываясь в область её сердца. Краткий миг. И тело племянницы приподнято над полом невидимыми силами тёмных чар.
Praesidium.
Нимфадора - моя защита. Всё, что направлено против меня, перейдёт к ней.
Из области сердца племянницы, из точки, куда входит связывающая нас магия, вырывается второй луч и устремляется к Андромеде. Этот луч чуть толще предыдущего, и, если присмотреться, можно различить в нём два: основной и второй, вьющийся вокруг первого тоненькой и неуверенной нитью.
Auxilium.
Мать и дочь связаны проклятием кровной связи, ритуалом, недавно проведённым в этой же комнате. Связь работает в одну сторону, питая жизненные и магические силы Андромеды жизненными и магическими силами её дочери и нерожденного внука.
Из тёмной магией приподнятого тела Андромеды, вырывается луч, устремляющийся к супругу. Чары подбрасывают тело Теда Тонкса, оставляя его замереть на той же высоте, что и застывшие над полом тела жены и дочери.
Луч, соединяющий мужа и жену, из ярко-алого становится почти чёрным, как кровь мертвеца, когда фигура позади меня принимается читать новое заклинание. Находящиеся в комнате свечи начинают дрожать, как при сильном землетрясении.
Sacrificium.
Тед Тонкс кидает несчастный взгляд сначала на Андромеду, затем - на дочь. Он точно знает, что его ждёт. И он не сопротивляется, готовый принести свою жизнь в жертву ради жены и дочери.
Проклятие и темномагическая кровная связь покидают тело Андромеды вместе с фонтанирующей из её груди в горизонтальном направлении кровью, всасывающейся в слишком слабое для них тело мужчины. Слабое, но способное удержать в себе тёмные вибрации в течении нескольких минут; достаточных, чтобы всё было кончено.
Уши закладывает от неизвестного откуда взявшегося звона.
Я зажмуриваю глаза, почти теряя сознание.
Mortem.
Воздух между Тонксом и Беллатрикс звенит и накаляется от напряжения, когда между ними образуется связь. Луч, соединяющий их тела, так же тёмен и зловон, как и луч, исходящий из Андромеды в Теда.
Тело Беллатрикс поднимается над полом и начинает содрогаться в конвульсиях, на что я смотрю с ужасом сквозь приоткрытые веки. Меня тошнит.
Дементр!
Что я делаю?!

Меня успокаивает теплая волна уверенности, исходящая от человека в капюшоне, всё так же стоящего позади меня.
Imperium.
Последний луч пробивает мою грудную клетку. С такой силой, что я едва могу устоять на ногах.
Звон в ушах, тошнота и погружающая всё вокруг во мрак боль дезориентируют. Я не могу ничего ни слышать, ни видеть. Но очень живо представляю, что если кто-то посмотрит на ритуал сверху, то увидит, как соединяющие нас лучи образовали идеальную пятиконечную звезду, пульсирующую мощной тёмной первобытной силой…

Пора, - Его приказ прозвучал в ушах громогласно, перекрывая весь остальной шум. С трудом разлепив веки, я попытался сфокусировать взгляд. Потоки магии обратили всё окружающее пространство в хаос, превращая мир в размытое нечто. Очертания предметов и людей можно было лишь угадать.
Я поднял волшебную палочку в ту сторону, где должен находиться Тед Тонкс. Но мой взгляд упорно искал Беллатрикс. И когда нашел, моё лицо исказила гримаса: боль сожаления напополам с презрительной ненавистью.
В этой войне ей не выжить. Умрёт она сейчас или позже.
Голос принадлежит человеку в капюшоне. Я ему верю. Но моя рука начинает дрожать ещё сильнее.

Почти тридцать лет назад...

Её тёмные кудри красиво обрамляли лицо, делая её похожей на ангела со старинных гравюр. И даже надменное выражение лица не портило этого впечатления.
Моя Белла… Моя красавица… - мой судорожный страстный шёпот прерывался звуками поцелуев и шелестом одежды.
Самая прекрасная…
Я люблю тебя.
Люблю тебя…

Сейчас...

Темная магия словно испытывала меня, подкидывая в памяти картины из прошлого, где мы с Беллатрикс были счастливы. Были влюблены. Строили впечатляющие планы на будущее.
Вибрирующий воздух вдруг прояснился. И я чётко увидел Беллу. Увидел её такой, какой она была много лет назад.
Дементр! Я ненавидел её сейчас. И любил тогда… Теперь…
Прошлое и будущее перемешались в моей голове, не давая сосредоточиться.
Сейчас же. Это случится сейчас.
Глухо. Мрачно. Ставя точку. Голос принадлежит мне. Голос принадлежит не мне.
Авада Кедавра!
Зелёный луч летит из-за моей спины и попадает в Теда Тонкса. Рикошетом возникшей между ним и Беллатрикс связи, ударяет в мою Беллу.
Нет!
Мой крик.
Не мой крик?..
Мысли и звуки путаются.
Человек в капюшоне читает новое заклинание.
Imperium.
В умирающем теле матери гибнет недавно зарожденная жизнь, грандиозные магические силы которой, способные перевернуть весь мир, входят в меня. Сплетаются, сливаются, питают мою магию, наполняя меня мощью и способностями, которыми ранее я не обладал. И в этих тёмных, чужеродных силах, я чувствую след сил Беллатрикс. Моей Беллы.
Прости, - мне кажется, что я кричу, но мой голос - лишь хриплый шёпот, незаметно тонущий в царящей вокруг какофонии звуков. И это последний раз, когда я думаю о Беллатрикс с сожалением.
Я забрал силы её нерождённого ребёнка.
Я… Он… Я убил Её.

Дальше - тьма.

***

Пробуждение выходит тяжёлым. Я первым прихожу в себя. Лёжа на пыльном полу ритуального зала, залитого магически укреплённым бетоном, открываю глаза. Напротив - ещё четыре опрокинутых навзничь тела. В руке всё ещё зажата волшебная палочка. Убираю её в карман.
Царит тишина. Удушливая, тяжёлая - как в могиле.
Я с трудом поднимаюсь на ноги, и, не оглядываясь, шатаясь, бреду к Беллатрикс.
Я сам на это согласился.
Я падаю перед ней на колени. Прижимаю её безжизненное тело к своей груди.
Беллатрикс мертва.
Мертвое тело моей жены рассыпается в моих руках чёрным пеплом, оседающим невесомой пылью на моей одежде, на бетонный пол.
Внутри себя я чувствую бездонную пустоту.

Оглядываюсь назад - с телом Теда Тонкса происходит то же самое.

Человек в капюшоне подходит ко мне и ободряюще кладёт руку на моё плечо.
Я знаю.

Я снова оглядываюсь, на этот раз, чтобы найти взглядом Андромеду.
И... И что? Попросить у неё прощения?
Точно нет.
Убедиться, что она жива.
Убедиться, что план человека в капюшоне идёт так, как надо.
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

+1

26

Я прихожу в себя с каким-то неясным звоном в ушах. Мне дурно. Последнее, что я помню, это прикосновение Лестрейнджа и мое желание поставить его на место. Я дергаюсь, однако, тело мне не поддается. Секундная реакция - непонимание и страх, а следом за ними - осознание: я под чертовым парализующим заклятием. Мне жизненно необходимо понять, что со мной происходит и где я нахожусь. Взгляд пытается сфокусироваться, но единственное, что я могу различить и прочувствовать - это потоки мощнейшей магии, сгущающиеся надо мной в подобие купола, и чернота перед взором - я не могу открыть глаза из-за Петрификуса.

Приходится полностью опуститься в чувства. Конечно же, первым делом я прослеживаю звенящую внутри меня защитную магию - связь с Беллатрикс - сопротивляющуюся какому-то неопределенному влиянию извне. Моя кровь буквально бурлит от жара, закипая внутри, как отравляющий организм яд. Мне так больно, что я готова орать. Не будь мое тело под заклятием, я бы дышала прерывисто и часто, чувствуя себя под десятком Круциатусов.

Где-то рядом я слышу низкий мужской голос и ощущаю слабость. Вместе с ней поднимается волна сильного негативного чувства, которое мне сложно обратить в слова из-за боли, охватывающей мое тело и мешающей сконцентрироваться. Ритуальная магия сопротивляется чему-то затуманено тяжелому, с чем мне раньше не приходилось иметь дело, уничтожает что-то неистово жаждущее и значительное, и я не могу понять, что именно во мне одерживает победу: моя темная магия или эта бездонная всепроникающая мощь.

Мысленным взором прохожусь по всему телу, будто бы пытаясь отыскать брешь в заклинании. Мой контроль не резиновый, однако, из последних сил я пытаюсь держаться, из-за невозможности пошевелиться, ощущая себя заложницей. Хуже делает еще и адская боль: меня рвет на части. Я чувствую, как что-то поднимает меня за волосы, но нахожусь, при этом, в своем прежнем положении. Мне нужно очень глубоко вдохнуть. Как это, черт подери сделать!

Верхняя часть туловища будто бы валится на пол и больно бьется лопатками и затылком о холодный бетон. Я издаю стон. Вернее, думаю, что издаю. Но эта боль ничего по сравнению с той, что жрет меня изнутри. В следующее мгновение все вокруг опускается в леденящий холод. Он касается моей критически горячей кожи и создает ощутимый контраст. Я понимаю, что этот холод - то, что мне нужно. В противном случае я просто сгорю.

Голос, раздающийся надо мной, не дает мне распознать говорящего. По спине пробегает озноб, однако, магия во мне хватает этот импульс и поглощает его, растворяя в высокой температуре. На задворках сознания через боль прорывается мысль "что происходит", но когда я пытаюсь ухватиться за нее, выудить себя из оцепенения, присутствие таинственного говорящего растворяется в воздухе. Магия бьется внутри меня в жутчайшей истерике. Поток схлестывается с потоком, еще немного, и я потеряю сознание.

Слуха касаются голоса. Я различаю в них среди неясных заклинаний будоражащий голос пророчества, сковавшего нас с Беллатрикс после ритуала. Он твердит и твердит одно и то же, повторяя давно заученные мной слова. Через них прорывается чужеродно, впервые мной услышанное: Praesidium.

Что за дьявол...
Слух застилает высокочастотный звук. Я ору и извиваюсь, сжимаюсь в позе зародыша и дрожу всем телом - из меня вырывают меня. Внешне я совершенно спокойна, неестественно неподвижна.

Auxilium.

Меня резко дергает вверх, и с этим действием, с бурлящей кровью и всем, что есть внутри меня, с душой, черт подери, с мыслями, чувствами, с осознанностью, из меня выходит адски мощный поток магии и сознание обрывается на несколько мучительно долгих секунд, пока в ушах не расходится громогласное: Sacrificium.

Я полностью обессилена и не могу себя контролировать. Магия вокруг меня искрится синеватыми вспышками, словно разряды электричества, намеревающиеся проникнуть под кожу или разрастись до адских размеров и спалить все вокруг.

Mortem.

Я умираю. Мне так кажется. Сознание отключается и выводит меня обратно в жизнь лишь громогласное Авада Кедавра, ослепляя ярко-зеленой вспышкой. В области сердца что-то обрывается. Я пытаюсь по привычке ухватиться за связь с сестрой, но нащупываю пустоту. Пальцы словно хватают воздух и на этом все прекращается с внушительным, неимоверно сокрушительным, отчаянным потоком стихийной магии, сгущающимся в сдерживающем куполе и давлением бьющим в меня. Из носа идет кровь, из уголка губ сочится сукровица.

Imperium.

***

Я не знаю, кто я.
Я не знаю, где я.
Я не знаю, зачем все это происходит и почему мне так больно.

Прикрываю глаза. Во всем теле - слабость и ломота.

Сначала приходит осознание, кто я.
Затем возвращаются воспоминания - где я.

- Ммм, - не могу пошевелиться. Тело отказывается меня слушать.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

Отредактировано Evelyn Johnson (2018-06-04 16:28:33)

+1

27

Я поднимаюсь на ноги, выпрямляюсь в полный рост.
Мне ещё сложно поверить, что всё произошедшее правда. На полу - два чёрных пятна из сажи, бывших недавно телами Беллатрикс и Теда Тонкс.
"Дерьмо!"
Я встряхиваю головой. Возвращаются привычные зрение и слух.
И непривычная... сила. Моя магия... я чувствую, она другая. Немного чужеродная. Тёмная. Темнее.

"Что дальше, Рудольфус?.."

Замерев на месте, краем глаза вижу, как человек в капюшоне делает пасс волшебной палочкой и тихо произносит контрзаклинание, снимающее оцепенение с Андромеды и Нимфадоры.

- Женщин нужно вернуть в их комнаты, - приказывает человек в капюшоне. В его голосе отчётливо читаются облегчение и торжество. Он смотрит на Андромеду. Должно быть, смотрит - если судить по тому, куда направлена его голова.
Я думаю, что человек в капюшоне займётся сестрой Беллатрикс, но нет, он решительно отходит в сторону и подхватывает на руки Нимфадору. Бережно, аккуратно... заботливо.

"Надо же.."
Позволяю себе насмешливо-осуждающую улыбку.
Я не вижу ни одной причины для такого обращения с моей племянницей.

По примеру человека в капюшоне, подхожу к Андромеде. На секунду замираю, стоя перед ней. Над ней.
"Вот и всё" - ядовито и насмешливо думаю, глядя на неё. И обращаясь то ли к ней, то ли к моей жене... мёртвой жене.
Смотреть на Андромеду и видеть Беллатрикс странно. Омерзительно. Неправильно.
Я не хочу к ней прикасаться, так почему бы не отлеветировать её тело?.. Я знаю, что человеку в капюшоне это вряд ли понравится, поэтому наклоняюсь и поднимаю женщину с пола. Стараясь сильно к себе не прижимать, выношу из комнаты.
Человек в капюшоне в это время замирает у порога, чтобы обернуться и предупредить:
- Разберусь с Нимфадорой. Позже зайду к Андромеде. Проверю её состояние.
Всё так же обрывками. Всё так же глухо. Но теперь в его голосе мне чудятся знакомые нотки.
Проведённый ритуал и его задел... за живое? Надо же.
Кривая насмешливая улыбка, кажется, приклеивается к моему лицу.

"Я стал вдовцом" - с ужасающей ясностью возникает мысль. И с какого-то чёрта она страшнее, чем понимание, что я лишил Тёмного лорда его наследницы и его верной последовательницы...

Смазанные петли не скрипят, когда я отворяю спальню, отведённую Андромеде. Оглядываюсь по сторонам, посмотреть, как она устроилась. На самом деле, о присутствии волшебницы в комнате мало что говорит. Всё так, как было прежде. Разве что несколько оставленных на виду вещей... Да слабый отголосок её магии.

Поспешно опускаю Андромеду на кровать. Бросаю на неё быстрый взгляд постороннего человека.
И молча стремительно покидаю комнату, чувствуя неясное тревожащее чувство, опутывающее мой разум.
[nick]Rodolphus Lestrange[/nick][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">РУДОЛЬФУС ЛЕСТРЕЙНДЖ</a> <sup>47</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Пожиратели Смерти.<br /><strong>Супруга: </strong><em><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">Беллатрикс Лестрейндж</a></em>[/ankcod][icon]https://78.media.tumblr.com/ac1727b70a677ad75f237504eebc58e6/tumblr_op361itMuU1v1l0gwo9_250.png[/icon][status]black hurt[/status]

Отредактировано Negan (2018-06-04 16:10:37)

+1

28

Я не знаю, кто ухаживает за мной все это время: перед глазами мутная пелена, стоит их открыть. Счет времени теряется напрочь. Единственное, что я отчетливо помню - это вкус восстанавливающего зелья. Недурно сваренного восстанавливающего зелья. Если бы я не знала, где нахожусь, могла бы подумать, что его варил сам Северус - настолько мощным по эффективности оказывается его воздействие, насколько мягким является и вкус.

К третьему дню моего вынужденного постельного заточения ко мне является домовик, которому мне удается задать несколько важных вопросов и - хвала Мерлину - получить исчерпывающие ответы. Сегодня у меня есть физическая возможность встать с постели и дойти до ванной комнаты. Но я не делаю этого, не имея на то моральных сил. Домовик в очередной раз применяет очищающее заклятие, помогая мне чувствовать себя комфортно. Но на что мне этот комфорт среди того раздрая, в котором я нахожусь который день. Поднос с едой остается нетронутым до самого ужина, когда старая еда исчезает и появляется новая.

Меня трясет. Сил больше нет на слезы. Единственное, что я могу делать, это смотреть воспаленными глазами в никуда и прокручивать в голове картины из прошлого.

Мне хочется сдохнуть. Все болит не столько от вещественных увечий, сколько от призрачной, но вполне ощущаемой дыры на месте сердца.

Ее руки такие мягкие. И кожа пахнет чем-то сладким. Рядом с Ней я чувствую себя.. настоящей. Ее густые жесткие волосы щекочут мне нос, когда я придвигаюсь ближе, обнимая ее со спины. Под моей ладонью на ее животе я чувствую ритм дыхания...

Обнимаю скрученное одеяло, искренне считая, что это сестра.

Ее нет.
Моей Беллатрикс.
Нет нашей связи. Нет моих сил. Нет моей магии.
Я - пустая оболочка. Совершенно безжизненная, не имеющая стимула жить.

К четвертому дню я вспоминаю о дочери. Мать из меня всегда была никудышная, но я предпочитаю оправдывать себя тем, что меня почти убили, разрушив нерушимую ритуальную связь и забрав у меня - меня.

На пятый день я даже поднимаюсь с постели и следую в ванную. На шестой - ем и меняю одежду. А к седьмому дню раскрываю портьеры в спальне, впуская в комнату первый за неделю солнечный свет, осознавая, что ничего не кончено, что у меня еще есть, за что побороться.

Он появляется в моей спальне поздним вечером, явно желая самолично удостовериться в моем состоянии. Не теряя ни секунды на бесполезные слова, я требую палочку, на что получаю колкий ответ, и мне кажется, будто бы Лестрейндж и вовсе не пострадал от того, что произошло со всеми нами по его же вине. Самонадеянной и глупой. Фанатичной и совершенно безнадежной. Впрочем, что именно он задумал - я не знаю. Мне не раскрывают карт. Одно я знаю точно: просто так все это я не оставлю. И приложу максимум усилий, чтобы Лестрейндж пожалел о том, что позволил мне оказаться к нему ближе допустимого.

***
Андромеда: Я найду, чем тебя прибить. - со злостью.

Рудольфус: Можешь попробовать заплевать ядом. Должно получиться. - с надменной ухмылкой, разваливаясь в кресле.

Андромеда: Неплохая идея. Но использовать ее я не стану. - внимательно осматривая комнату.

Рудольфус: Такое правило? Ничего не принимать от врагов, даже идеи? - с той же насмешкой наблюдая за Андромедой.

Андромеда: Тем более идей.  - небрежно. - Не смотри на меня так, Лестрейндж. - с раздражением.

Рудольфус: Как "так"? - насмешка вдруг становится высокомерной довольной ухмылкой. Взгляд тяжёлый, проникновенный.

Андромеда: Вот так! - резкий жест в сторону Лестрейнджа. - Свысока. Самодовольно и нагло. - выплевывая каждое слово. Закипая.

Рудольфус: Почему это тебя так раздражает, дорогая... свояченица? - во взгляде мелькает что-то тёмное и голодное.

Андромеда: Потому что исходит _от тебя_. - не смотря в сторону Рудо. Стоя у столика с хрустальным графином воды и ощущая на себе взгляд.

Рудольфус: Что во мне такого _особенного_? - глубокий низкий голос и наклон корпусом вперёд. Напряжённая поза, говорящая, что готов встать с кресла в любой момент.

Андромеда: Мое к тебе отношение. - беру графин, снимаю плотный стеклянный колпачок, зажимая его в кулаке. И, игнорируя стоящие рядом бокалы, пью из горла, придерживая графин за основание и под низ.

Рудольфус: Как не аристократично... - глядя на то, как пьёт Андромеда. Одна капля срывается вниз, падает на основание шеи, катится ниже, к ложбинке груди, скрытой за вырезом одежды. Завороженно наблюдаю за этим, не в силах отвести глаз от дементоровой капли. - Так что это за... Отношение? - непроизвольно облизнув губы.

Андромеда: Едва не давлюсь от комментария Лестрейнджа. Опускаю графин, кидая на мужчину откровенно жалящий взгляд и не обращая внимания на каплю, оставившую холодную дорожку на теле. Вытираю губы тыльной стороной ладони.
- Воспитывать меня собрался? - в тон Лестрейнджу. - Мое к тебе отношение ты знаешь сам. - громко ставлю графин обратно на столик и небрежно добавляю:
- Теперь вода с ядом. Не прикасайся к ней, если не желаешь мучительной смерти. - вытираю с шеи дорожку от капли, приподнимая для этого подбородок.

Рудольфус: Тебя? Воспитывать? - в деланном изумлении приподнимаю одну бровь. Пальцы сцепляются в замок. - Обычно на воспитание я беру волшебниц помоложе. Более... Гибких. - на мгновение во взгляде мелькает привычная высокомерная насмешка. - Но если ты очень попросишь... Могу попробовать и из тебя вылепить кого-то более... Благородного. - откровенная дразнящая издёвка.

Андромеда: Поднимаю на Лестрейнджа испепеляющий взгляд, когда он подходит ближе. Даже не думаю двигаться с места.
- О благородстве говорит тот, кто использует ребенка, чтобы держать в узде мать? - изогнув бровь. Верхняя губа дергается в подобие оскала. - Благородного здесь мало.
От Лестрейнджа веет уверенностью и какой-то неподдающейся характеристике силой. Это раздражает. Отсутствие связи с Беллатрикс и не до конца восстановленное состояние разрушают изнутри, делая мою психику нестабильной. Сильнее сжимаю тяжелый колпачок от графина, выполненный в виде скрученного в плотные кольца Василиска. Волей приходится подавить порыв причинить Рудольфусу боль прямо сейчас, поскольку в данный момент - не время. Нужно выждать.
- Я найду способ реализовать желаемое. Не сомневайся, Лестрейндж.

Рудольфус: - В конечном итоге любые мои действия окупятся... Даже в твоих глазах, Андромеда, - произнёс со значением, без колебаний, без сомнений, веря в то, что говорю.
- Ни тебе, ни твоей дочери не о чем беспокоиться, пока ты делаешь то, что я "прошу". Нас всех ждёт великое будущее, ты будешь гордиться, что помогла нам его создать.
Озвучивая эти обещания, я буквально _вижу_ перед глазами картины следующих лет. Подъём магического сообщества. Слава волшебного мира. Сила. Власть. Ни жалкие мечтания Гриндевальда, ни ещё более жалкие Волдеморта, и рядом не стояли с тем, что скоро станет реальностью Магической Британии.
Я накрываю ладонью руку Андромеды, сжимающую колпачок от графина. Мои пальцы властно обхватывают хрусталь. Я не делаю попыток его вырвать. Жду, когда Андромеда сама разожмёт ладонь. Как символ. Моей неоспоримой власти над ней.

Андромеда: - Очередные бредни, - тихая злость. - Слова помешанного человека. Не заставляй меня рассказывать тебе, как устроена жизнь. Притормози в своих амбициях. Позволь себе пожить еще немного.

Не имею ни малейшего желания вдаваться в подробности о принципах действия равновесных сил.
Ладонь Лестрейнджа горячая. Настолько горячая, что хочется выдернуть собственную руку.

- Что за необходимость ко мне прикасаться? - четко.

Рудольфус: Не удержался от громкого, откровенно весёлого смешка, в котором, помимо всего прочего, звучало и превосходство.
- Однажды ты вспомнишь этот разговор. Поймёшь, как сильно _сейчас_ заблуждаешься. Надеюсь, ты не будешь сильно строга, осуждая себя прошлую.

Я упрямо не убираю ладонь с руки Андромеды. Продолжаю ждать, когда она первая разожмёт пальцы. Я терпелив.

- Тебя _смущают_ мои прикосновения? - заинтересованно-издевательским тоном.

Андромеда: Не обладаю слабостью к самоедству, о чем не вижу смысла заявлять. В данный момент раздражаюсь от того, с каким видом стоит Рудольфус. Не позволяю и не позволю никому и никогда чувствовать себя выше и значительнее.

- У меня аллергия на любые прикосновения, когда в них нет острой необходимости. - Голос жесткий. - Желаешь избавиться от ядовитых паров, - имею в виду закрытие графина. - Или же опасаешься моего следующего шага? - А теперь говорю о возможном выпаде со своей стороны. Господи, как же не хватает сейчас палочки.

Рудольфус: - Как интересно, - откровенно наслаждаясь ситуацией. - "Аллергия на любые прикосновения". А от моего прикосновения ты не спешишь избавиться... Острая необходимость его ощущать?.. - большой палец, лежащий поверх пальцев Марго, ощутимо поглаживает её руку, не то в ласке, не то в откровенной издёвке.

- Ядовитые пары... Опасения... Ни то, ни другое, _дорогая_, - в слове "дорогая" столько же яда, сколько его на языке свояченицы. - Брак с твоей мерзкой сестрицей выработал во мне устойчивость ко всем ядам. Опасаться твоего следующего шага... Тут, однозначно, тоже мимо истины.

Я смотрю в глаза Андромеды.
Дементр! Поверить не могу, что она должна стать... Человек в капюшоне, должно быть, свихнулся... Нет. Нельзя так про него думать! И... и всё-таки, место этой женщины в озвученном _им_ будущем кажется абсурдным.

Андромеда: Чертово действие Рудольфуса позволяет сжать колпак графина сильнее и резко дернуть рукой назад, отчего стекло выскальзывает из ладони и разбивается вдребезги о стену, находящуюся сзади. Этот звук будто бы отрезвляет, но на самом деле лишь способствует головной боли.

Дьявол.

Вдохнуть и выдохнуть.

- Ты _любил_ мою "мерзкую сестрицу", - зло скалюсь, делая полшага вперед. - _Она_ любила тебя. Но, очевидно, ты не смог ей дать то, чего она так страстно желала, коль скоро ей запал в душу... другой.

Рудольфус: - Твоя безумная сестрица всю жизнь любила своего безносого урода... - твёрдо, равнодушно. Чувства по отношению к Беллатрикс - даже ненависть - постепенно стихают. Всё, что связано с супругой сейчас уже не трогает так сильно, как раньше.
- Впрочем, можем ли мы винить в этом _сумасшедшую_? - жёсткий звериный оскал.

Я перевожу взгляд с Андромеды на осколки стекла.
"Всегда есть третий вариант, Рудольфус. Об этом не стоит забывать".

Странно, но... Дементр! Противостояние с Андромедой меня заводит, накаляя чувства, заставляя смотреть на неё, как на независимую от Беллатрикс личность. Мне это нравится.

Полшага Андромеды вперёд.
Полшага моих.
Мы стоим вплотную друг к другу. И я даже могу слышать её дыхание.

- И моя душа уже давно свободна от Беллатрикс, - правдивое признание, которое гораздо важнее услышать мне, чем Андромеде.

Андромеда: Едва заметно - с иронией - вскидываб брови, услышав это чуть ли не ненавистное "безносый урод". Как же забавно получать такую характеристику от одного из самых преданных сторонников проводимой "безносым уродом" политики. Вернее, от _бывшего кого-то верным_ сторонника, учитывая все, что он делает теперь. Только неясно, где же неминуемое для него наказание от того, кто когда-то был ему Хозяином?

Не смысла говорить о том, что Беллатрикс не была сумасшедшей. До Азкабана, она вела вполне осознанную жизнь, и наши встречи тому подтверждение. Ритуал - тому подтверждение.

Взгляд Рудольфуса становится темным и тяжелым. Действительно тяжелым - это можно ощущать. Тело реагирует на тяжесть мутной ломотой, вынуждая тягуче повести плечами с легким поворотом головы и неотрывным взглядом глаза в глаза.

Со стороны мы выглядим странно: разделяющее нас расстояние едва заметно, воздух готов искриться от напряжения, кажется, еще немного, и произойдет нечто из ряда вон.

- Только душа? - Рудольфус поймет, что речь о сердце.

Рудольфус: Находиться рядом с Андромедой - совсем не то же, что и находиться рядом с Беллатрикс... было. Совсем не то же, что находиться рядом с любой другой волшебницей - независимо от её возраста, чистоты крови или способностей.

В Андромеде ярко ощущается опасность. Она исходит от неё едва ощутимым флёром, покрывающим любое место, где она находится. Это заставляет сердце стучать чуть громче; не быстрее, но значительнее.
Противостояние? Борьба за "лидерство"? Нет... Правильнее будет сказать "за контроль".
Андромеде, равно как и мне, нужно контролировать всё, что происходит с ней и непосредственно вокруг.
Только моя потребность в этом больше. Вероятно, из-за амбиций.

- Душа, тело, сердце, - я прерываю паузу, чтобы ответить на вопрос. На губах расцветает саркастичная улыбка. Кажется таким далёким время, когда на всё это могла претендовать Беллатрикс.
Но с тех пор слишком много воды утекло. Даже некогда привлекательно тело супруги со временем стало мне омерзительным, хоть и вызывало время от времени чисто животное желание отыметь.

Вот и сейчас?.. _Чисто животное желание?_
Дыхание углубляется и замедляется. Взгляд, обращённый к Андромеде, темнеет из-за расширившихся почти на всю величину радужки зрачков.
Я чувствую запах Андромеды. Я вижу её губы. Опустив глаза я могу наслаждаться видом её груди, выступающей дающими волю фантазии очертаниями под одеждой. Она стоит ко мне настолько близко, что я в любой момент могу сжать её в крепких объятиях.
"И ей будет не вырваться". Мысль об этом пьянит. Настолько, что я властно кладу ладони на её плечи, впиваясь в них пальцами. Каково будет иметь _её_? Похожа ли она в _этом_ на Беллатрикс?

Я недобро усмехаюсь.

Андромеда: Меня категорически не устраивает возникшая между нами пауза, во время которой Рудольфус словно изучает меня, то ли пытаясь отыскать слабое место, то ли бередя мою и без того растревоженную подозрительность.

Слабое место... Все мои слабые места либо уничтожены, либо _уже_ находятся под посторонним контролем. Сестра и дочь. Можно ли было назвать Беллу моей слабостью? Черт. Да. Самой главной слабостью. Ее смерть с одной стороны сделала меня сильнее, а с другой - отобрала столько сил, сколько мне потребуется восстанавливать месяцами.

Голос Лестрейнджа низкий и вибрирующий. Он всегда, всегда рождал внутри меня - где-то под ребрами - неясную дрожь, которую мне приходилось проглатывать вместе с двоякими чувствами. Ненависть, влечение, желание уязвить и сделать больно. Фамильные черты Блэков отразились и во мне.

Взгляд Рудольфуса, опускающийся мне на губы, а затем и к груди, взрывом ледяных эмоций замораживает внутренности. Я демонстративно поворачиваю голову к руке на своем левом плече, и опускаю на нее взгляд, через пару долгих секунд испепеляющими искрами поднимая его на Лестрейнджа. Какого. ебаного. дьявола?

Ухмылка расцветает на губах возвышающегося надо мной мага.

Графин появляется в моей руке настолько быстро, что я сама удивляюсь моменту, когда вода бьет со стороны в лицо Рудольфуса и попадает мне на щеку, шею, руку и грудь. Последняя просвечивается под намокшей белой рубашкой, на что я не обращаю никакого внимания, чувствуя подскочивший адреналин.

Не выпуская графин, дергаюсь в сторону, сбрасывая с себя руки. Все это длится чертовы несколько секунд. Слишком быстро.

- Если тебе неясны слова, я буду изъясняться действиями, - цежу это зло, стряхивая с себя воду.

Рудольфус: Я настолько сосредоточен на своём стихийно возникшем желании, что едва успеваю отметить мельтешение сбоку. Краем глаза выхватываю молниеносное движение, отдающееся краткой рябью на в остальном спокойном виде.

Выставленная рука не даёт графину опуститься мне на голову (или куда там целилась эта остервенелая сука Андромеда?! Или она так и хотела - "остудить меня?! - смешок), что, впрочем, не мешает выплескаться из него воде. Часть попадает в глаз, приходится потереть его, чтобы вернуть чёткость зрению.

- Дементр! - выходит почти беззлобно.
Я перехватываю руку Андромеды с зажатым в ней графином. Держу за запястье, крепким "стальным браслетом".

- Мне нравятся эти действия... отличная прелюдия, - ухмылка становится по-настоящему омерзительной. - Страстная.

- Не забывай только, что твоя дочь связана со мной. Ей итак сейчас нелегко. Не добавляй ей _ещё_ физических страданий.
Мой голос настолько заботливый и участливый, что я сам себе удивляюсь.

Свободной рукой вырываю из сжатой ладони Андромеды графин. Отшвыриваю его в сторону, через мгновение слыша громкий звук бьющегося о ту же стену, что и колпачок графина, стекла. Я не люблю использовать "репаро". Вещи не восстановишь до _настоящей_ целостности магией. Как отношения. Или чувства.
Графин без колпачка не совершенен. Мне не нужны несовершенные вещи.

Мысли о разбитом хрустале проносятся в голове молниеносно. И служат аллегорией для чего-то (чему я сам в настоящий момент не могу дать названия) важного.
"Не время думать об этом".

Я хватаю Андромеду за второе запястье и резко притягиваю к себе, прижимая её руки к своей грудной клетке. Резко наклоняюсь и жадно, испытующе целую, пуская в поцелуй не только губы, но и зубы.

Андромеда: Он по-настоящему, во много раз, ПО-МУЖСКИ сильнее меня. Запястье ноет в стискивающем его давлении. Рудольфус отнимает графин и разбивает его о стену к чертовой матери. По комнате разносится еще один леденящий душу дребезг, усиливая мою головную боль. Я дергаюсь, пытаясь высвободить руку. Но куда там, блядь! Лестрейндж держит меня так, словно его рука - это магические тисы, готовые в любую секунду раскрошить мое запястье.

Свободной рукой замахиваюсь для хлесткого удара, но Рудольфус перехватывает мою руку в полете и резко дергает на себя, отчего я сдавленно и звучно выдыхаю, ударившись своей грудью о его грудную клетку.

- Убери от меня свои ру...!!! - не успею доорать фразу, оказываясь в плену беспощадного поцелуя и издавая стон боли прямо в рот Лестрейнджу, когда он прихватывает зубами мои губы.

Стискиваю кулаки, зажмуриваюсь.

Чувствую мягкий, податливый изгиб между своих губ.

Что есть сил кусаю Рудольфуса, ощущая, как рот наполняется кровью, и в момент, когда готова дернуть головой в сторону, чтобы порвать губы Лестрейнджа к ебаному Мерлину, резко себя останавливаю, открывая глаза и вспоминая о дочери.

Мне удается глотнуть воздуха. А с ним - и кровь Рудольфуса. Я резко отстраняюсь, прогибаясь в спине назад и убирая голову от Лестрейнджа. Мой рот - в его крови. Его губы и щетина в его крови.

Рудольфус: Дементр! Как это возбуждающе!
Поцелуй выходит жёстким. И укус Андромеды добавляет ему вкуса.
Вкуса моей крови.
Но это всё равно чертовски возбуждающе.
Белла тоже любила кусать. До крови. Любила и когда её кусали. Ненасытная грязная сука любила насилие во всех его проявлениях. В сексе - особенно.

Но Андромеда - не Белла. И даже этот укус совсем другой. Это борьба, противостояние, чёртово сопротивление, а не желание словить кайф от боли.

Возбуждает.

Я не отпускаю запястья Андромеды. Демонстративно, с удовольствием облизываюсь, собирая языком кровь со своей прокушенной губы.
Больно.
Остро.
Возбуждает.

Я бы мог ударить Андромеду. Я даже вижу эту картину (чётко, как будто она _уже_ случилась): вот я замахиваюсь, наношу удар по щеке, и сестра Беллатрикс падает на пол.
В правой ладони даже ощущается зуд предвкушения оплеухи. В глазах блестят опасные искры жестокости.

Но.
Человеку в капюшоне это не придётся по вкусу.
Дементр! Это _мне_ не придётся по вкусу.
Мне _нравится_, что свояченица не ведёт себя, как дешёвая шлюха. Не продаёт своё тело в обмен на возможные в нашей ситуации поблажки. И это лишь подогревает интерес к ней. О, чёрт. Ещё как подогревает.
Может быть, в этом причина... всего?..

Я насмешливо смотрю на Андромеду. Не упускаю возможности скользнуть красноречивым взглядом по её обтянутой влажной рубашкой груди. Облизываю губы, переводя взгляд на её лицо. Правая рука отпускает её запястье, чтобы ухватить женщину за талию и притянуть к себе ещё теснее. С талии ладонь скользит на спину Андромеды, не позволяя ей отстраняться. Со спины на шею. Через мгновение я держу Андромеду за затылок, не позволяя дёрнуться.

"Отплачу тем же?" Выражение моего лица говорит об этом.
Но вместо "мести", я слизываю с губ Андромеды свою кровь. Неторопливо ведя кончиком языка по влажной нежной коже.

- Я буду касаться тебя. Руками. Ртом. Членом. А ты будешь меня за это благодарить, - звучит властно и чертовски самоуверенно. Взгляд искрится надменной насмешкой.

Андромеда: Лестрейндж забавляется происходящим, несмотря на то, что первая его реакция даже вынудила меня побеспокоиться за собственное здоровье.

Его язык проходится по свежей ране, и эта картина странным образом меня завораживает. Несколько долгих секунд я внимательно наблюдаю за ним, а потом предпринимаю попытку вырваться, чтобы избавиться от этого ответного, черт подери, раздевающего взгляда.

Он отпускает одну мою руку и, не позволив больше, чем просто шелохнуться, резко притягивает меня к себе, проходясь своей ладонью по моей спине к шее и затылку.

Непроизвольно облизываю губы, собирая вкус крови Лестрейнджа. Блядь, мне хочется смыть с себя все это дракклово наваждение. Оба запястья жутко саднит. Особенно то, что до сих пор находится в хватке.

В глазах приближающегося Лестрейнджа нет ни капли обнадеживающих эмоций. Я готова к боли. Но вместо нее... Мерлин.
Язык Рудольфуса проходит по моим губам, собирая кровь и пачкая их в новой крови. А после - Лестрейндж произносит то, что я ни за что не приму.

Моя свободная рука резко ложится ему на горло, с силой впиваясь длинными ногтями в кожу.

- Опомнись, Лестрейндж, - шиплю ему в губы, поскольку не могу отстраниться: он удерживает меня своей рукой. - Ты обращаешься _ко мне_, а не к своим шлюхам.

Какого долбанного драккла он решил, что может так со мной разговаривать? Я Андромеда Тонкс, черт подери, и настоятельно требую со мной церемониться.

Тяжелый выдох. Запястья пульсируют, но свободной рукой я крепко держу Рудо за горло.

Рудольфус: В брюках становится непозволительно тесно. И ещё теснее, когда Андромеда хватает меня за горло. Её гневные взгляд и голос пускают вдоль позвоночника острое возбуждение, проявляющееся не только красноречивым бугром паха, но и проходящейся по коже дрожью, одновременно обжигающе-горячей и обжигающе-ледяной.

Нимфадора.
Мой главный козырь не позволит Андромеде причинить мне настоящий вред. Да и я... не позволю. Одним движением могу отшвырнуть от себя женщину, но не делаю это. Получая откровенное удовольствие от исходящих от неё эмоций. Даже от её ногтей, впивающихся в кожу горла.

Замечание по поводу обращения, как к одной из моих шлюх, смешно.
Если бы всё было так просто. Если бы можно было использовать Андромеду, как шлюху... Дементр! Я бы был несказанно счастлив.
Но нет, так нельзя. И мысль о том, как "нужно" вызывает во мне чистое раздражение.

Сука.
Чёртова сука.

Её дыхание опаляет, когда она шипит в мои прокушенные губы.

Я убираю ладонь с затылка Андромеды затем, чтобы оторвать её руку от своего горла.

"Что теперь, _дорогая_?"

- Ты думаешь, я _так_ обращаюсь к своим шлюхам?.. _Так_ обращаюсь _с ними_? - нахально-язвительная улыбка кривит прокушенные, испачканные в крови, губы. - Совсем не так, _дорогая_. Я с ними груб до неприличия. В словах и в действиях. В моих руках они орут от боли... и удовольствия. Продемонстрировать?..

Внезапно я разворачиваю Андромеду к кровати и швыряю её на постель, на живот. Стремительно приблизившись к ней, рукой стискиваю шею, и коленом ощутимо придавливаю спину.

- Так что... _продемонстрировать_ разницу? - грубый и властный голос теряет всякий намёк на легкомысленность.

"Осторожно, Андромеда. Игры кончились".

Андромеда: Мне нужна моя магия. Эта мысль не оставляет голову с момента добровольной сдачи палочки. И болью бьется теперь, когда Лестрейндж - словно это ему ничего не стоит - отнимает мою руку от своего горла.

Опускаю взгляд на его окровавленные губы, чувствуя, как та же кровь леденит и мои собственные. Слова, брошенные Рудольфусом, щекочут нервы, взрываются в грудной клетке ядовитой кислотой и медленно рассеиваются в пустом пространстве.

Клокочущее до этого опасение полностью оправдывается, когда Лестрейндж, закончив свой монолог, бросает меня на кровать и придавливает сверху.

Кровь льдом останавливается в жилах.

На несколько мучительно долгих секунд, я забываю как дышать и слышу только усилившийся высокочастотный звук, так похожий на тот, который одолел меня в драккловом подземелье Лестрейндж-холла во время ритуала.

Мне страшно. Но я имею один главный козырь. Именно он придает мне уверенности, когда я сжимаю в пальцах плед.

Секунды паузы после заданного Рудольфусом вопроса. Мне больно от его хватки, больно от того, как он придавливает мою спину к кровати.

Все чувства накалены до предела. И первое, что я делаю после того, как беру себя в руки, это вкрадчиво смеюсь. Голова повернута в сторону, поэтому меня отчетливо слышно.

- Я нужна тебе живой, Лестрейндж, - начинаю ласково. - Если ты сделаешь со мной хоть что-то, что мне не понравится, живой я уже не буду. Обещаю.

Делаю еще одну паузу, после которой тем же елейным голосом продолжаю:

- Живой не будет моя дочь. Живым не будешь ты. Живым не будет будущее, ради которого ты пошел на все.

Рудольфус: Смех Андромеды звонко врывается в мозг. Он не кажется неуместным, хотя это последняя реакция, которую я мог от неё ожидать.
На ум приходит человек в капюшоне. Окажись он здесь... Что он сделает со мной? Оттащит от Андромеды? Бесспорно. Как бы ещё и в морду не зарядил.
Я усмехаюсь.
Недоверчиво.
Его реакция тем страннее, чем обычнее мне кажется ситуация, при которой Андромеду _я_ прижимаю к кровати.

"А какая же ты всё таки храбрая сука...." - думаю почти с восхищением. Даже будучи беспомощной передо мной, Андромеда находит, чем можно шантажировать. И делает это не жалко.

Вот только я не могу ей позволить считать, что у неё есть рычаги давления на меня.
- Ты не настолько важна, как себе представляешь, - с холодной насмешкой произношу, выпуская Андромеду из хватки. - Ты - всего лишь вариант, который можно удачно использовать.

"Почти _единственный_ вариант".

Схватив Андромеду за волосы, я приподнимаю её голову над кроватью, и сам наклоняюсь к ней, впиваясь в её глаза жёстким взглядом.

- Запомни, дорогая, здесь не ты командуешь. Будешь выёбываться, и следующее, что с тобой произойдёт, это парализующее заклинание. Или магический сон. В таком состоянии ты вряд ли сможешь особо сильно возражать, - я красноречиво смотрю на её губы. Они настолько близко к моим... Опять. Поцелуй почти неизбежен. Но я выпускаю волосы Андромеды. И неторопливо поднимаюсь с кровати.

- Пойду навещу твою милую дочурку. Племянница-то уж точно не откажет в том, в чём отказала её мать. А ты, - насмешливо-презрительный взгляд, - ты гордись своей временной неприкосновенностью.

Удаляюсь по направлению к выходу из комнаты.

Андромеда: Я одерживаю победу. Мелкую.
Рудольфус меня отпускает, но почти в то же мгновение хватает за волосы и приподнимает от кровати. Вцепившись в его руку, зажмуриваюсь от боли, но молчу. Доблестно и гордо.

Чертов ублюдок, такой же ненормальный до любви причинять боль, как и моя сестра. Эту черту наследуют все Лестрейнджи? Блэки, пожалуй, будут намного деликатнее...

Выдыхаю, приоткрывая глаза. Под томно опущенными веками мерцает жгучий взгляд. Мне кажется, будь я не настолько слаба после выброса, Рудольфус получил бы ожог.

Его взгляд жесткий. Под ним легко бы сплющился железный короб. Но еще жестче - слова. Я смотрю на его губы, из которых обильно продолжает сочиться кровь. Мне бы палочку, чтобы прекратить этот ад для собственной дочери.

Лестрейндж отпускает меня, но я не валюсь на кровать беспомощным мешком, поскольку упираюсь в нее свободной рукой и помогаю себе удержать равновесие. Поднимаясь, Рудольфус произносит то, что делает меня проигравшей. По-крупному.

Я резко поднимаюсь с кровати и хватаю со столика пустой бокал. Звук стекла, разбивающегося о стену рядом с дверью, куда направляется Лестрейндж, дарит очередной звон головной боли.

Секундная пауза.

Я тяжело дышу. Это заметно по моей высоко вздымающейся груди. Поднимаю указательный палец, которым твердо, предупредительно указываю в сторону Лестрейнджа.

- Не смей. Трогать. Мою дочь. - Чертовски плохо сдерживаемый гнев. - Не смей даже делать вид, что ей не все равно. - Меня откровенно бесит этот его тон, с которым он заявил, что моя дочь НЕ ОТКАЖЕТ. Блядь. - Не смей делать вид, что МНЕ все равно.

Очень слабая магия клокочет внутри меня. По сравнению с тем, что я имела до выброса, эти вибрации - как дуновение слабого ветра.

Я словно принимаю решение. У меня не так много времени.

Опускаю руку и выпрямляюсь, вскидывая подбородок.

- Залечи свою рану. И возьми от меня то, что тебе нужно. Под моим контролем.

Я знаю, что могу пригрозить Рудольфусу наложить на себя руки, если он приблизится к моей дочери, но кто сказал, что он не сделает этого, даже если даст мне обещание? Единственный способ его остановить - утомить собой.

Рудольфус: Осколки стекла, разлетающиеся недалеко от меня, вынуждают притормозить. На секунду замираю на месте, затем оборачиваюсь к Андромеде с бессовестно-невозмутимым видом.

Её гневная тирада вызывает чувство лёгкой... победы.
"Ну что, сука, и на тебя есть управа?"
Качаю головой и пренебрежительно пожимаю плечами:

- Меня твоё предложение не интересует. _Уже_ не интересует.

Я не собираюсь её трахать, хотя я всё ещё достаточно сильно этого хочу. Не собираюсь, потому что Андромеда не должна считать, что секс с ней способен исправить любую её оплошность.

- Однажды я сказал, что вторых шансов у тебя не будет. Сделала ошибку - за неё тут же расплачивается твоя дочь. Вести себя подобным образом было ошибкой, Андромеда.

Я смотрю в её лицо - пылающее злостью и желанием защитить Нимфадору.
Мать, оберегающая своего ребёнка.
Дементр! Меня это задевает. Не потому, что я такой до черта благородный сукин сын, а потому, что...
Вот же дерьмо.
Она - мать, защищающая своего ребёнка.
И во всём предстоящем действии - это одна из её важнейших ролей.
И. Дементр! Это. Важно. Для меня.

Я пересекаю разделяющее нас расстояние несколькими широкими шагами. Останавливаюсь у Андромеды и хватаю её пальцами за щёки.
- За каждой совершённой тобой ошибкой, - холодно и властно произношу, сверля её почти ненавидящим взглядом. - следует немедленная расплата.

Я убираю от неё свою руку и с размаху ударяю её по щеке. Часть удара приходится на губы, и из нижней начинает сочиться кровь.
Я не хотел её бить. Но эта сука должна на себе прочувствовать причинно-следственные связи своего поведения.

- Твоя дочь сейчас слишком слаба. Никакого удовольствия её трахать, - холодно произношу, предоставляя возможность самостоятельно сделать выводы из моих слов; разворачиваюсь и выхожу из комнаты.

Андромеда не должна считать, что я... что? Сжалился над её чувствами?
"Вот же дерьмо!"

***

В этот же день я вызываю к себе домовика и прошу его принести мне заживляющую мазь, которой избавляюсь от последствий сегодняшней встречи. Мне тревожно от мыслей, что Лестрейндж может усыпить мою бдительность своими словами и вопреки всему навестить мою дочь. С таким настроением я долго не могу уснуть, прокручивая в голове план действий. А когда засыпаю, следующее мое пробуждение происходит весьма странно. Я чувствую чужое присутствие. И руку между моих ног.

***
Андромеда: Повернувшись:
- Блядь, Лестрейндж. Какого... - смотрю на себя и на руку Рудо у между моих ног. Секундная пауза.  - Ты передумал?

Рудольфус: Мне стало холодно и одиноко... - внимательно глядя в глаза Андромеды. - Очень холодно. И очень одиноко. - согнул указательный и средний палец, скользнув их кончиками между складок нежной кожи.

Андромеда: Перехватываю его руку, скрывая под этим жестом реакцию тела на откровенное прикосновение.
- И ты решил _вот таким_ - намекаю на непозволительные действия. - Образом согреться и справиться с одиночеством? - выбираюсь из-под руки и натягиваю на себя одеяло. Будто бы сомневаясь, натягиваю и на Рудольфуса, после чего осторожнее придвигаюсь к нему. - Так теплее. - смотрю в глаза.

Рудольфус: Единственный известный мне способ... - сглотнув, глухо произнёс, когда Андромеда натянула на нас обоих одеяло.
_Такая_ близость мне была незнакома. Просто лежать с кем-то рядом. С женщиной. Не перед сексом. Не после секса.
Дракклово дерьмо.
- Теплее...
Согласился, отвечая ей тем же внимательным взглядом глаза в глаза. Осторожно, словно сомневаясь стоит ли это делать, приобнял Андромеду за плечи, придвигая к себе ещё чуть ближе.

Андромеда: Понимая, что играю с огнем, упираюсь ладонью в грудную клетку Лестрейнджа и ложусь ему на плечо. Внутри все еще тлеет сомнение, к чему вообще приведет происходящее. Рудольфус пахнет чем-то отдаленно знакомым... Кажется, таким запахом иногда пахла и сама Беллатрикс.
- Сейчас согреешься. Быстро.

Рудольфус: Как бы не перегрелся . - едва слышно, глухо и низко произношу, стараясь, чтобы сказанное звучало ироничной шуткой.
Чувствуется такое напряжение, словно на груди у меня лежит не обнаженная, привлекательная, безоружная женщина, а опасная, сильная и ядовитая змея, способная забрать мою жизнь в любую секунду.
И вместе с тем... Вместе с тем мне хорошо. Непозволительно хорошо.
Стискиваю челюсти до желвак.
Всё ещё нерешительно дёргаю ладонью, лежащей на плече Андромеды, будто хочу погладить, но в последний момент передумываю.

Андромеда: Я прослежу за этим. Рядом с тобой целитель, не забывай. - голос ироничный, но на лице ухмылки нет. Провожу ладонью по грудной клетке Рудольфуса, поднимаюсь к шее. Ногтем указательного пальца аккуратно веду по горлу. Взгляд опущен к одеялу. К самому мужественному месту.

Рудольфус: Из-за прикосновений Андромеды по телу пробегают мурашки. Чувства опасности? Удовольствия? Дементр! Похоже на то.
Проследив за взглядом женщины, стискиваю пальцами её плечо.
Нет. Пожалуйста, только не это. Не надо.
Даже чувство проведенного по горлу ногтя не перекрывает ощущение взгляда Андромеды.
Сквозь стиснутые зубы вырывается выдох, больше похожий на глухой стон.
- Целители лучше других умеют убивать.
Вроде бы циничное утверждение.

Андромеда: Все нормально? - не поднимая голову. Прикрываю глаза. Рука опускается ниже - обратно к грудной клетке, но не задерживается на ней, а следует к свободному плечу, которое медленно оглаживает туда-сюда. - Ты был спокойнее, когда я спала. И увереннее, когда проснулась. Тебе не нравится моя близость?

Рудольфус: Не нравится? - с глухим ехидным смешком накрыл ладонь Андромеды на своём плече и решительно и насильно спустил её вниз, к своему начавшему красноречиво выпирать возбуждению. - Это похоже на "не нравится"? - продолжая удерживать её руку на своём паху.

Андромеда: Стискиваю зубы от ощущения под своей ладонью.
- Это похоже на "возбужден рядом лежащей голой женщиной". - специально ничего не предпринимаю. Просто выжидаю. Интересно, каким же будет следующий шаг Рудольфуса.

Рудольфус: Возбуждён рядом лежащей голой женщиной. - глухо повторил, продолжая стискивать зубы. - общество которой нравится. - не вижу смысла лгать. Убираю руку с ладони Андромеды, возвращая ей свободу действий. Скольжу этой рукой под верхний край одеяла и едва ощутимо накрываю ею грудь Андромеды.

Андромеда: Предоставленная свобода удивляет. И несказанно радует.
- Нравится только общество? - вопрос провокационный. Глупо это отрицать. Приподнимаю голову, встречаясь со взглядом Рудольфуса и следую рукой вверх по его телу, достигая губ. Палец касается нижней - всего на секунду. А потом переходит к щетине, оглаживает щеку. Я пытаюсь понять, что именно чувствую по этому поводу. Понимаю, но предпочитаю себя обманывать.

Рудольфус: Слегка поворачиваю голову, чтобы оглаживающая щеку рука снова прошлась по моим губам. Ловлю этот момент, чтобы слегка прихватить кожу на ладони Андромеды губами.
- Общество. Ты, Андромеда. - Звучит почти равнодушно. Хотя внутри кипит отчаянное сопротивление этому признанию.
Дементр! Так вот оно... Что. И почему.
Рука на груди Андромеды стискивает находящуюся под ладонью плоть чуть сильнее.

Андромеда: Я пытаюсь выискать во взгляде Лестрейнджа подвох. Он говорит так просто и спокойно, что мне кажется, будто бы происходящее нереально. Однако, ощущение легкого давления на груди словно призвано заявить: ты в настоящем, Андромеда.
Не понимаю... Где же наша чертова борьба за власть, где конкуренция?
Ладонь до сих пор хранит прикосновение губ Рудольфуса.
-  Ты растворил амортенцию в графине? - это конкретное признание и открытая ирония - снова с серьезным выражением лица. Я приподнимаюсь и сажусь на колени, не обращая внимания на сползающее с меня одеяло. Подаюсь вперед, упирая ладони в подушку по обе стороны от головы Лестрейнджа. Нависаю над ним. Интересно, будучи в тени, насколько сильно я напоминаю ему Беллатрикс, и что он чувствует по этому поводу...

Рудольфус: - Никогда не пользовался этими глупостями - не без самодовольства заявляю, отвечая на предположение об амортенции.
Однако сам вопрос... пусть и озвученный не со всей серьёзностью... Ёбаный Мерлин.
Я почти забываю, как дышать, когда Андромеда нависает надо мной. Мой жадный до её тела взгляд скользит от её обнажённой груди... затем возвращается обратно на её лицо.
Я ощущаю волнение, которое однозначно связано не только с возбуждением.
Мои горячие ладони ложатся на её талию, затем скользят выше - к проступающим под нежной кожей рёбрам.
Впервые... я отпускаю контроль над ситуацией, предоставляя возможность контролировать происходящее кому-то другому. Другой. Андромеде.

Андромеда: Рудольфус прикасается ко мне так, словно делал это всю жизнь. И я позволяю ему действовать неторопливо, осторожно. Поскольку и сама чувствую необходимость в размеренности. К происходящему нужно привыкнуть. Нужно снова вспомнить, как это - когда к тебе прикасаются мужские руки.
Стоя на коленях, перекидываю одну ногу через торс Лестрейнджа и выпрямляюсь, устаиваясь над ним в открытой позе, позволяя обозревать мое тело, но не присаживаясь к низу его крепкого живота.
- Ты можешь закрыться от моей дочери? Сделать так, чтобы она ничего не чувствовала?

Рудольфус: - Нимфадора сейчас спит. Под действием восстанавливающего зелья. - Мои ладони соскальзывают с рёбер Андромеды на её талию; не стискивая, а накрывая, согревая жаром рук находящуюся под ними обнажённую кожу.
Мой жадный взгляд шарит по её телу. Но странным образом всё время возвращается к её глазам. Не могу не смотреть в них. Словно завороженный. В голове звучит голос человека в капюшоне. Он предупреждал.
Не хочу "слышать" эти предупреждения. Не хочу помнить их...
Облизываю пересохшие губы.

Андромеда: Меня не устраивает эта связь Доры с Рудольфусом. Я знаю, что это такое. Беллатрикс намного проще врывалась в мое сознание именно тогда, когда я была во сне, преодолевая все преграды, будучи погруженной в сильнейшее эмоциональное потрясение: гнев, торжество, возбуждение. Мне даже доводилось несколько раз чувствовать ее оргазм. И я ревностно ненавидела ее в эти моменты.

Под взглядом Рудольфуса я чувствую легкое покалывание. Куда бы он ни посмотрел, след от его взгляда волнует мое тело еще некоторое время, пока не растворяется под кожей волной тепла.

Я беру руку Лестрейнджа со своей талии и медленно опускаю ниже. Туда, где широко в стороны разведены мои ноги. Прислоняю к себе его пальцы и совершаю плавное движение бедрами, отчего напрягается мой живот.

Да. Так хорошо.

Я позволяю ему контролировать процесс, больше не касаясь его руки. Захочет - продолжит, не захочет - остановится. Сама же склоняюсь к нему, прижимаясь грудью к его грудной клетке, и провожу кончиком носа по его щеке.

- Я не хочу, чтобы она чувствовала это.

Рудольфус: - Она не почувствует это, - заявляю, стараясь говорить ровно, но низкие и хриплые тона голоса выдают в нём усилившееся возбуждение.

"Дементр".

Я с шумом втягиваю в себя воздух. Под пальцами - нежная и горячая плоть. На секунду прикрываю глаза, чтобы собрать утёкшие к члену мысли воедино.

"Да. Может быть, так будет лучше? Может быть, так и _должно быть_?"
На счёт этого меня не предупреждали. А, может быть, и не должны были предупреждать.

- Твоя дочь. Ничего. Не почувствует, - повторяю хрипло и с полным значением произнесённых слов. Если Андромеда решит, что я _мог_ и _поставил_ барьер в связи между собой и Нимфадорой... Каким будет её следующий шаг? Она попытается убить меня?
Но об этом я рассуждаю недолго.
Любые мысли об осторожности уходят прочь, когда я чувствую тепло Андромеды у моего лица... Её пьянящую нежность под пальцами... Её необременительную тяжесть на моём теле. Тесное касание её груди с моей грудной клеткой.

Я делаю осторожное, неторопливое движение пальцами. Сначала просто поглаживаю, пробуя её на ощупь. Несколько лёгких движений вдоль клитора - вперёд и назад, поглаживая его подушечками пальцев. После чего пробираюсь чуть вперёд - ко входу.
Я тяну с каждым движением. Не дразня, но давая возможность ощутить всю полноту происходящего. Поглаживание вокруг. И следующую бесконечно длинную секунду вхожу во влагалище пальцами до половины длины. Свободная рука ложится на спину Андромеды; почти - объятие.

Андромеда: Тело дрожит. Я чувствую это. И Рудольфус может почувствовать. Его пальцы подо мной действуют неторопливо и умело. Прикрываю глаза, плотно прижимаясь щекой к щеке. Горячий выдох срывается с губ рядом с ухом Лестрейнджа, стоит мне ощутить прикосновение ко входу. Упираясь ладонями в широкие плечи, впиваюсь в них ногтями, когда пальцы Рудольфуса проникают глубже. Моей выдержки хватает на несколько секунд, прежде чем я выпрямляюсь, твердо упираясь коленями в кровать и начиная пятиться, пока не оказываюсь прямо над красноречиво стоящим членом.

Смотрю Лестрейнджу в глаза. Его слова о том, что Дора ничего не почувствует, давлением бьются в висках.

Обхватываю ствол под собой, совершая несколько тягучих движений вверх-вниз, после чего направляю головку к себе. Двигаю бедрами, соприкасаясь с ней клитором и наблюдая помутнение перед глазами. Чертово возбуждение. Грудь высоко вздымается от тяжелого дыхания.

Всего одно движение - направить член назад - и я чувствую, как влажный вход с полной готовностью принимает в себя Рудольфуса. Насаживаюсь до самого конца, не смея разрывать зрительный контакт.

Я не хочу думать о том, что все это значит. Происходит то, что происходит.

Не двигаюсь.

Лишь сжимаю внутренние мышцы и прикрываю на секунду глаза.

Рудольфус: Реакция Андромеды на мои прикосновения... прекрасна. Её отзывчивое к моим касаниям тело дрожит от того, что я с ней делаю. На периферии сознания мелькает мысль, что вот _оно_, _тот_ момент.

Когда Андромеда приподнимается надо мной, я ни на секунду не сомневаюсь в том, что последуют далее. Её рука на моём члене. И:
- Да, - хриплый выдох через стиснутые зубы.

Андромеда насаживается на мой член, даря столько распаляющих и сладострастных ощущений... и впечатлений - от вида её, возвышающейся надо мной, что я едва удерживаюсь от того, чтобы проявить привычную для меня в сексе жестокую напористость.

Я смотрю на неё с почти восхищением, проявляющимся во взгляде ярким, лихорадочным блеском. Мои ладони скользят по её талии, поднимаются к рёбрам, к груди, накрывают соски в нежной ласке. Большие пальцы обводят ореолы, затем руки целиком стискивают грудь, после чего я возвращаю ладони на её талию.

Ощущение сомкнувшихся вокруг члена с приятной силой внутренних мышц магически яркое. Должно быть, этот тесный обхват позволяет Андромеде почувствовать каким сильным возбуждением пульсирует мой член внутри неё.

Но мне этого слишком мало.

- Андромеда, - срывается возбуждённым вибрирующим хрипом с моих губ. Как побуждение, как просьба продолжить.

Андромеда: Из состояния близкого к забвению меня выводит голос Рудольфуса. По телу пробегает озноб. Я открываю глаза и смотрю на Лестрейнджа затуманенным взором, чувствуя жаркое послевкусие по всему телу от его былых прикосновений.

Не поднимаясь, медленно двигаю бедрами, распаляя и себя и Рудольфуса, не позволяя нам обоим полностью отпустить контроль. Я смотрю в его горящие блеском глаза, глубоко дыша через приоткрытый рот. На моих губах появляется легкая улыбка, остро отдающая привычной властностью.

Наконец, приподнимаюсь, чувствуя, как из меня выходит член, и опускаюсь на него снова. Очень медленно. Чрезвычайно тягуче. Пожалуй, будь мы молодыми и неопытными, мой юный друг не удержался бы от оргазма, лишив, тем самым, удовольствия меня. И как хорошо, что подо мной сейчас зрелый и опытный мужчина, который может - господи, о чем я думаю - трахать меня часами.

Ускоряю темп, освобождаясь и насаживаясь на член обратно. В мыслях роятся картины произошедшего позднее. Того, как Лестрейндж швырнул меня на кровать. Между ног становится еще жарче. Меня заводят сила и безудержность.

Накрываю ладонями руки Рудольфуса у себя на талии, двигаясь на его члене быстро и размеренно. Резко замираю, оставляя движение бедрами: вперед-назад, по кругу.

- Согрелся? - Издевка, но голос прост, как и неизменно выражение лица.

Рудольфус: Ёбаный Мерлин.
Как приятно.

Как...

Движения Андромеды приносят обжигающе острое удовольствие.

"Да, дорогая, двигайся так... ещё... скачи. Быстрее. Ещё быстрее!"
Хриплое, натруженное дыхание. Возбуждающе ритмичный скрип постели. Шлепки обнажённой кожи о кожу.
Запах секса. Невозможно упоительный запах секса.

И вид. Дементр, открывающий вид сводит с ума.
Лицо Андромеды. Подпрыгивающая в такт скачкам грудь. Живот. Опустить взгляд ниже - вид того, как входит в неё мой член.
Я мну её бока и подмахиваю тазом вверх в такт её скачкам на мне.

Андромеда замедляется переходя на новый темп, на другие движения. Почти схожу с ума от того, насколько сильное удовольствие испытываю, насколько напряжённое возбуждение ощущаю, чувствуя трение члена внутри влагалища Андромеды.

- Согрелся, - хрипло отвечаю на её вопрос. На лице едва заметная насмешка. Но ещё больше - явно читаемого возбуждения.

Воспользовавшись тем, что Андромеда усмирила движения, выскальзываю ладонями из-под её рук. Жадно веду ими вверх, по её спине, до лопаток. С силой надавливаю и немного подтягиваю ноги, сгибая в коленях, вынуждая Андромеду наклонится вперёд, ко мне. Практически упасть грудью на мою грудную клетку.
Мой член при этом всё ещё остаётся внутри неё.

Продолжая левой рукой сильно и тесно притягивать женщину к себе, правую запускаю в её волосы. Пальцы хватают отдельные пряди, пока я не наматываю часть волос на кулак, не позволяя Андромеде отстраниться.

Двигаю тазом вверх. Раз. Другой.
Не отрываясь смотрю в её глаза потемневшим взглядом.
Ещё один толчок и я притягиваю голову Андромеды за волосы к себе, желая снова почувствовать вкус её губ. Жёсткий, властный, грубый поцелуй; жадный и с силой сминающий её губы.

Андромеда: Неумолимая и деспотичная натура Лестрейнджа ярко проявляет себя в его следующих действиях, в том, как он принуждает меня опуститься грудью к его грудной клетке. С губ срывается задушенный стон, я вовремя выставляю ладони вперед и упираюсь ими в кровать, лишь бы задержать и смягчить падение, после чего расслабляюсь и позволяю себе крепко прижаться к торсу Рудольфуса. Впрочем, даже если бы и не позволила, меня все равно бы прижали силой, как сделано это сейчас.

Слишком тесно, слишком жарко.

Внутренние мышцы сжимаются, позволяя мне прочувствовать сводящую с ума заполненность.

Я остро ощущаю запах Лестрейнджа. Он пьянит не хуже самого процесса нашей близости. Едва мне удается прийти в себя, как голова оказывается фиксирована в одном положении, лишая меня возможности двигаться. Я - натянутая струна. Рудольфус - молоток, выбивающий из меня ноты - стоны.

Сдавленный. Следом за ним - звонкий, полноголосый. Третий - приглушенный, поскольку я сжимаю губы, позволяя себе лишь жалобно-протяжный и полный наслаждения "ммм".

И после этого Рудольфус грубо притягивает меня к себе, моментально вовлекая в поцелуй, позволяя мне прочувствовать всю его сводящую с ума влагу и весь жар, вкус самого Рудольфуса и боль от творящейся животной дикости.

Упираясь одной ладонью в кровать, другую резко кладу на плечо Лестрейнджа, сжимая его так сильно, что ногти глубоко впиваются в крепкую плоть. Позволяю себе принять язык Рудольфуса в свой рот и даже прикасаюсь к нему своим языком, не собираясь бороться за власть, отдавая ее добровольно - только здесь, в постели. И больше нигде.

Рудольфус: Поцелуй всё ещё длится, лишая необходимого количества воздуха. Я жадно веду языком вдоль языка Андромеды, касаюсь его кончиком её зубов, сильно посасываю её губы.

Кулак продолжает крепко держать пряди её волос, создавая ощутимое, но не болезненное натяжение.

В тот момент, когда ногти Андромеды впиваются в моё плечо, добавляя к острому чувству наслаждения чуть менее острое чувство боли, вторая рука скользит от её лопаток, к пояснице, к ягодицам. Пальцы крепко стискивают зад Андромеды, впиваясь в аппетитную плоть до синяков.
Через мгновение я отвешиваю ей не размашистый шлепок, разгорячая её ощущения ещё больше.

Крепко.
Тесно.
Больно.
Возбуждающе.
Удовлетворяюще приятно.

Стоны Андромеды заглушают все остальные звуки. Я тону в них, возбуждаясь ещё сильнее.
Я хочу, чтобы всё это длилось вечность.

Дементр.
Ещё! Да! Мне нужно ещё!.. Больше!..

Не разрывая тесных объятий - лишь выпуская её волосы из кулака - я резко переворачиваюсь, подминая под себя Андромеду. Прекращаю поцелуй и немного приподнимаюсь, чтобы глотнуть воздуха и дико, жадно, по-звериному посмотреть в её лицо.

Она подо мной, и я возвышаюсь над ней мощной и сильной фигурой, находясь между её раздвинутых ног. Мои ладони упираются по обе стороны от неё. Убрав одну руку от кровати, я обхватываю бедро Андромеды и подтягиваю его к себе, заставляя ещё сильнее согнуть ногу в колене.

- Обхвати меня ногами, - властно приказываю, наклоняясь к её лицу, чтобы накрыть её губы в ещё одном жадном поцелуе.

Андромеда: Губы пульсируют от дикости поцелуя, я не могу повернуть голову, чтобы целовать Лестрейнджа так, как могла бы делать я сама. Но мне нравится его инициатива. Мне нравится его напористость, его неприкрытое хамство и наш совершенно спонтанный, познавательный секс. Возникает чувство, будто бы мы прощупываем грани друг друга. И это так же приносит колоссальное удовольствие. Я - чертов игрок. Любитель сложных партий.

Боль жалит тело, когда Лестрейндж сжимает мне ягодицы, буквально вынуждая натянуться в пружину и простонать ему в губы очередным жалобным стоном, в котором, помимо прочего, есть и неприкрытое наслаждение. Вместе с этим моя рука на его плече скользит вниз - к локтевому сгибу - намеренно глубоко впиваясь ногтями в кожу. Мне нечем дышать. Еле успеваю хватать воздух в этом тесном и жгучем поцелуе, расслабляя ладонь и крепко обхватывая ей увлажненную липкой кровью руку Рудольфуса. Ослабив свою хватку у моих ягодиц, он звонко бьет по уязвленному месту, распространяя по спальне смачный шлепок. Драккл... Я уверена, на коже имеется след. Он красный. Пекущий, вынуждающий меня стонать не только от движений Лестрейнджа внутри меня.

Всего секунда, когда Рудольфус разрывает поцелуй и оказывается сверху.

Я тяжело дышу через приоткрытый, раскрасневшийся рот. Блестящий от возбуждения взгляд упирается в разъяренное лицо Лестрейнджа, и где-то глубоко внутри меня зреет что-то сродни опасению. Однако, так же быстро, как и появилось, оно заглушается азартом.

Я хочу. Хочу этого всего. Хочу видеть Лестрейнджа таким, какой он есть.

Внутри все горит, вожделея сладостного трения. Я медленно сгибаю ноги в коленях, и в этот самый момент Рудольфус подтягивает меня ближе к себе, вынуждая согнуть одну из ног сильнее.

Моя ладонь в крови. Остывающей. Липкой. Я хватаюсь этими пальцами за окровавленную руку Лестрейнджа, намеренно сую подушечки в свежие раны и завороженно-дико смотрю Рудольфусу в глаза. Я хочу видеть отголосок - хотя бы мелкий - боли, которую он ощущает. А когда его приказ врывается в мое сознание низким, возбуждающим голосом, делаю то, что он требует - обхватываю его ногами, принимая очередной жадный поцелуй, сопровождаемый моим прикосновением к его щеке, а после - намеренным просовываением окровавленного пальца между наших губ.

Рудольфус: Всё началось, как исследование друг друга. Осторожное прощупывание границ допустимого.
"Хочешь? Хочу. Сделаешь? Сделаю".
Но в какой-то момент контроль обоюдно потерялся и всё вылилось в... это. Дикость. Страсть.

Хотя контроль я всё же себе вернул.

Контроль. Он в моём взгляде, яростно-горящем, обращённом на Андромеду; жгущим веки, когда я прикрываю их.
В моём дыхании; сбивчивом и хриплом, вырывающимся вместе с дикими, стонущими, утробными выдохами.
В моих руках; стискивающих тело Андромеды так, словно я прижигаю на ней клейма.
В моих движениях; напористых, уверенных, подчиняющих.

Дементр!.. Андромеда углубляет оставленные ею раны, причиняя боль - далеко не самую сильную, что я когда-либо испытывал. Но судорога неприятных ощущений касается моего лица, искажая и без того его не умиротворённое выражение. Боль трансформируется в острое наслаждение, когда я вижу, каким взглядом на меня при этом смотрит Андромеда.
И я отвечаю ей тем же.

Сейчас. Ещё.
Всё будет.

В моих глазах - тёмное обещание. "Я удовлетворю тебя. Заставлю орать подо мной. Извиваться, хватаясь за меня и постель".

Продолжая нависать над ней, делаю первый мощной толчок. Сильный, резкий, глубокий. Яростно впечатывающий тело Андромеды в кровать.

Бывшая на её бедре рука, скользит вверх, до груди. Пальцы зажимают сосок и больно сжимают, перетирая между подушечками чувствительную кожу ореола.

Снова толчок. С высокого размаха, приподнимающего обхватившие меня бёдра Андромеды над постелью. И резко вниз. До скрипа кровати. До члена, входящего на всю длину. До мошонки, вжимающейся во влажную от желания нежную плоть.

Андромеда: Отельные части тела - особенно талия и бедра - подернуты ноющей болью от дикой хватки Лестрейнджа. Губы пульсируют в жестоком поцелуе, как и пульсирует все внутри от твердого возбуждения Рудольфуса.

Я ощущаю железный привкус крови, касаясь языком собственного пальца между наших губ, а когда Лестрейндж вдалбливает меня в постель, резко убираю руку от наших лиц и хватаюсь ею за разодранное плечо перед собой. Надрывной и протяжно-мучительной стон срывается с губ в рот Рудольфуса, одновременно с этим вокруг его члена в спазме удовольствия сжимаются стенки влагалища, и боль, полученная от резкости и беспощадности его действий разливается теплом по всему телу, вынуждая меня сильнее напрягать ноги, сжимая их за спиной Лестрейнджа.

Еще один страдальческий стон исходит из горла, стоит мне ощутить жестокую ласку на своей груди. Я даже не удерживаюсь от того, чтобы накрыть руку Рудольфуса своей и сжать ее, в умоляющем жесте требуя прекратить эту муку. Она, тем не менее, снова расходится по телу жаром и остро концентрируется между ног, как раз в момент очередного толчка, поднимающего меня от кровати и с силой вжимающего обратно в нее же.

Мне кажется, в спальне становится слишком громко. От моих стонов, от скрипа кровати, от звуков соприкасающейся плоти.

Обмазанная в крови ладонь ложится на щеку Лестрейнджа, и я разрываю поцелуй, хватая растерзанным ртом воздух, запрокидывая голову от наслаждения и позволяя густому, неумолкаемому стону излиться в пространство, оставляя отлетающее от стен эхо.

- Да, - глухо, с придыханием. - Да, да-а. - Как признание Лестрейнджу. Как высшая благодарность всему, что он делает.

Рудольфус: Язык Андромеды проходится по её испачканному в крови пальцу, находящемуся между наших губ, в тот момент, когда и мой язык делает то же самое. Влажные кончики соприкасаются, даря острые ощущения вкуса крови и вкуса самой Андромеды.
Остро. Насыщенно. Дико. Животно.

Дементр.
Срывающиеся с губ Андромеды стоны обжигают. Сводят с ума, погружая в пучину дикого, первобытного удовольствия. Пускают дрожь по всему телу, отдаваясь спазмом в животе и в члене.

- Да! Стони громче! Громче! Ещё!..

Эти звуки заводят, заставляя действовать ещё напористее.
Дементр! Вколачивать Андромеду в кровать. Вбивать её обнажённое тело в постель до упора, до - от моего неумолимого натиска - боли...

После очередного мощного толчка я перемещаю руку с груди Андромеды на её голову. Ладонь жёстко зарывается в волосы, наматывая пряди на кулак. Болезненный рывок. Я открываю себе доступ к шее Андромеды.

Толчок. Член до конца входит в её распалённое и влажное от желания влагалище, подчиняя себе всю его - всю её, Андромеды - глубину, и я смыкаю зубы на её горле. Прикусываю бьющуюся жизнью плоть, почти по-звериному вгрызаюсь.

Напористое движение бёдрами - вверх-резко-вниз - зубы впиваются чуть сильнее. Я почти готов разодрать горло Андромеды. Бьющийся в ярости и ненасытности. И в неудовлетворённом - _удовлетворяющемся_ - желание.

Толчок. Толчок.
Скрип кровати. Стоны. Запах разгорячённых страстью тел.

Я прерываю укус с очередным рывком. На смену зубам приходит язык - жадно вылизывающий раздражённое место, на котором уже скоро проявятся синяки - следы от моих зубов.

Ещё толчок. Выходит громко и звучно. Веду языком вверх, до остро выступающей линии подбородка. Рука покидает волосы Андромеды, возвращаясь на её зад. Стискиваю плоть пальцами - ощутимо, крепко - не думая, что причиняю сильную боль; думаю о том, что насаженная на мой член женщина, сейчас полностью подчиненна мне. Находится в моих руках. И я даже могу лишить её жизни...

Очередной мощный рывок, с размаха, впечатывает Андромеду в кровать. Я замираю в ней погружённым в её горячую влагу членом. На всю глубину; во всю - до самой мошонки - длину. Приподнимаюсь, чтобы заглянуть в лицо Андромеды. Моя левая рука всё ещё упирается в кровать. Правая - ложится на горло Андромеды. Крепкие и длинные пальцы смыкаются на её шее, почти целиком перекрывая для неё доступ к кислороду. На коже, стиснутой пальцами, проступает краснота.

Мой яростно горящий взгляд исследует глаза Андромеды. Насмешливая, тёмная, холодная, властная ухмылка кривит губы, пока рука ещё сильнее стискивает её горло. Верх-резко-вниз тазом. Член не успевает выскользнуть и на треть, когда следует другой толчок. И ещё. И ещё. Быстрее. Ускоряясь до болезненно быстрого темпа.

Затрахаю!
Убью.
Или нет.
Или затрахаю-убью-задушу.

Громкие, ускоряющиеся толчки беспощадно следуют один за другим.

- Ты в моих руках, Андромеда. Полностью, - шиплю в её губы. И в этом больше, чем констатация факта физического взаимодействия.

"Твой оргазм. Твоя жизнь. Мои".

С моих губ срывается хриплое, тяжёлое дыхание - прямо в губы Андромеды.

Андромеда: Надежно фиксируя мою голову и не позволяя вырваться, Лестрейндж вгрызается мне в шею, норовя разодрать ее к чертовой матери. Безудержный стон боли срывается с моих губ, заменяя стоны наслаждения. Резь настолько острая, что мне приходится обхватить голову Рудольфуса ладонями, чтобы хоть как-то контролировать его дикость. Но это, конечно же, не имеет никакого эффекта. Зато эффект производит его следующий толчок, снова вбивающий меня в постель и сковывающий тело опаляющим жаром наслаждения.

Толчок. Движение. Еще толчок. И еще. И еще. Постоянно. По-животному яростно, неумолимо, зверски.

Толчок. Укус. Толчок. Наслаждение. Боль. Все смешивается воедино. Я кричу от исступления, сжимая ноги позади Лестрейнджа, хватаясь руками за его волосы, чувствуя, что еще немного, и этот зверь разорвет мне горло. Однако, в последнюю секунду он смягчается, словно приняв решение меня пощадить, и с очередным неистовым толчком, выбивающим из меня жалобный стон, ослабляет зубы.

Нега проходит по всему телу, напрягая его еще больше. Я чувствую мягкое действия языка и контрастные ему - ощущения между ног.

Достигнув в безумной ласке линии моего подбородка, Лестрейндж выпускает мои волосы, но я не спешу дернуться или шевелиться: все мое внимание и я сама сосредоточены на одном - на том, что происходит ниже, на том, как пахнет дарящий мне наслаждение человек.

Предыдущий вид боли сменяется новым, когда Рудольфус сжимает мне ягодицы, словно имея претензии на полнейшее и безоговорочное владением моим телом. Я ослабляю руки в его волосах, беспомощно раскидывая их в стороны на подушку. Дышу тяжело и часто, перемежая дыхание с задушенным стоном, льющимся в комнату, когда Лестрейндж вбивается в меня и резко замирает, позволяя моим внутренним мышцам хаотично сжимать его член. Меня бьет мелкая дрожь, но я в сознании. Двигаю головой вниз и смотрю Рудольфусу в глаза, читая в его яростном взгляде что-то пугающе необузданное.

Крепкая рука ложится мне на горло, сжимая его не с полной силой, но ощутимо настолько, что я прикрываю глаза и снова откидываюсь, упираясь теменной частью в подушку - лишь бы дать себе доступ к кислороду. Из приоткрытого рта исходит жаркое, протяжное дыхание. Губы трогает мефистофельская улыбка - совершенно коварная и не лишенная болезненного наслаждения.

Хватаюсь одной рукой за руку Лестрейнджа у себя на горле. Ногтями второй же намеренно больно впиваюсь в свежие царапины на его плече.

Меня трясет.

От возобновившихся толчков по телу проходит разряд. Внутренние сокращения становятся еще более очевидными, бедра подрагивают в оргазме, и я издаю глубокий, протяжный, полный проникновенного чувства стон.

Я не могу удержать собственные ноги. Они валятся к кровати и напрягаются, сотрясаясь вместе со всем телом. Не слышу, что говорит мне Лестрейндж. Сильнее сжимаю руки, делая собственную хватку ощутимо болезенной.

Вместе со стонами из горла выходят сумбурные слова.

- Еще, еще. Еще. Пожалуйста, еще, - адским усилием воли затыкаюсь, постанывая через сомкнутые губы и совершая неосознанные движения бедрами под Лестрейнджем. Обхватив руками его лицо, тянусь к губам и заключаю их в оргазмический поцелуй, не прекращая подрагивать и двигаться.

Рудольфус: Контраст боли и наслаждения усиливает получаемое удовольствие. Член в Андромеде. Её пальцы в оставленной ею же ране на моей руке, её ладонь стискивающая мою на её горле.

Дементр! Слишком ярко. Слишком чувственно. Слишком… остро.

Слишком... недостаточно.

Хочу больше. Ещё.

Моё желание вторит её, озвученному в страстных стонах.

“Да… да… Сейчас… сейчас будет ещё… сильнее. Резче. Больше”.

Я выполняю обещание, вбиваясь в лежащую подо мной женщину с диким остервенением; её движения точно подходят к моим. Идеальное стремление навстречу друг другу двух разгоряченных безумием страсти обнаженных тел под музыку скрипа кровати, звонких шлепков, стонов и хриплого, судорожного дыхания.

Я вижу, насколько Андромеде это нравится. Вижу по её горящему взгляду, по трогающей её губы улыбке. Я отвечаю ей тем же взглядом, той же улыбкой.

Совершенно безумный темп толчков доводит Андромеду до кульминации, которую она решает встретить ненасытным поцелуем, в который я позволяю себя вовлечь.

Всё ещё остро ощущается привкус крови, когда наши губы и языки жадно встречаются друг с другом.

Обхватывающие моё тело ноги Андромеды ослаблено соскальзывают на кровать, демонстрируя её состояние.

Под ладонью, лежащей на её шее, я чувствую пульсацию. Вокруг члена смыкаются в спазме оргазма внутренние мышцы. Я продолжаю резкие, интенсивные толчки, получая от сотрясающей Андромеду дрожи ни с чем сравнимое удовольствие.

“_Я_ сделал с ней _это_”.

И лишь когда она подо мной начинает затихать, я сам кончаю, вбиваясь в неё на всю длину в момент, когда из члена выбивается напористая струя спермы, заливающая влагалище Андромеды.

Ладонь ещё сильнее стискивает её горло - на несколько секунд лишая её возможности дышать.

Я прикусываю её нижнюю губу и в этот момент убираю руку с её шеи. Накрываю её рот своим, вынуждая в качестве первого свободного от моей хватки вдоха глотнуть моего дыхания.

Замираю, оставаясь в Андромеде, пока расходящиеся от моего члена судороги удовольствия не стихают, отдаваясь во всём теле сладко ноющим чувством полученного удовольствия.

– Андромеда, - сипло и низко произношу её имя, выдыхая его в её губы.

Свободная рука возвращается на её грудь, пощипывая нежную и тонкую кожу соска под моими жёсткими и грубыми пальцами.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+1

29

Андромеда: Я не прекращаю содрогаться и чувствовать внутренние спазмы, когда Рудольфус возобновляет движения, которые приводят его к разрядке, а меня - к еще большему ощущению всепоглощающего удовольствия. Чувствую внутри себя подергивания его члена и понимаю, что он... кончил в меня. Сжимающая мое горло рука на несколько долгих секунд перекрывает доступ к кислороду, отчего все мысли из моей головы выветриваются в мгновение ока. Я непроизвольно хватаюсь за руку, чувствуя боль в прикушенной губе, и тогда Рудольфус ослабляет давление, позволяя мне глотнуть воздуха перед тем, как мои губы оказываются в плену его рта, дыхание которого частично захватываю со вздохом.

Все тело горит от жара. Внутри медленно приходят в себя расслабляющиеся мышцы, обхватывающие подрагивающий в остаточной судороге член.

Лестрейндж отстраняется, позволяя мне задышать. Я смотрю на него томным, затуманенным взглядом, когда он обращается ко мне, обдавая теплым дыханием мои влажные после поцелуя и раскрасневшиеся губы. Мне... нравится слышать свое имя из его уст. Нравятся интонации, с которыми он ко мне обращается. Этот голос... почему он пускает дрожь по телу?

Напрягаюсь, слегка выгибаясь в спине, когда Лестрейндж возвращает руку мне на грудь и сжимает сосок. Спускаю ладонь, прикасаясь к его пальцам. Взгляд опускается на губы.

- Ты не должен был кончать в меня, - голос негромкий и низкий от возбуждения, от пережитого оргазма. Он правда не должен был этого делать. Нам не нужны бастарды. Мне не нужна беременность в моем возрасте.

***

"Ты не должен был кончать в меня" - с этой мыслью я возвращаюсь в спальню, предоставленную в мое пользование, через несколько часов после пробуждения в кровати Лестрейнджа. Все тело болит. Между ног - огонь и удовольствие. Смогу ли я нормально сидеть после нашего секса? Вряд ли. Пьяная, я опускаюсь в ванную, полную теплой воды, и снова принимаюсь обдумывать план. Выходит скверно, поскольку в голову то и дело врываются отдельные картины произошедшего, давая вспоминать десятки ярких моментов так, словно они снова происходят здесь и сейчас. Сил еле хватает на то, чтобы вернуться в постель. Я засыпаю.

Следующее утро проходит так, словно ночью ничего и не было. Рудольфус снова является под вечер, но мы не стараемся делать вид, будто бы между нами все, как прежде. Однако, слово за слово, и искры острого противостояния вновь норовят спалить все вокруг.

***
Рудольфус: Высокомерно приподнял подбородок, глядя на Андромеду сверху-вниз. Подошёл к ней и остановился рядом с кушеткой, касаясь ногами обивки.
- На что ты готова, чтобы избавиться от моего общества? - безэмоционально поинтересовался.

Андромеда: На убийство собственной дочери. - прямой и твердый взгляд в глаза.

Рудольфус: Ты готова ответить за свои слова? - схватил Андромеду за запястье и сдёрнул с кушетки.

Андромеда: Я раздражена происходящим. Какого долбанного драккла Лестрейндж решил, что может в постоянном режиме обращаться со мной, как с игрушкой. Свободной рукой упираюсь ему в грудь и отталкиваю от себя.
- Перед кем и по какой причине я вдруг должна отвечать за свои слова! Нет такого человека и никогда не будет.

Рудольфус: В этом доме опасно разбрасываться пустыми словами. Прямо сейчас - перехватил за запястье и вторую руку, и больно дёрнул на себя. - Я отведу тебя к твоей милой дочери. Вручу кинжал. Убей её - и ты свободна от моего общества. - сделал шаг к двери, таща за собой и Андромеду.

Андромеда: Вручи мне кинжал сейчас. - вырывает руки.

Рудольфус: Нет. - выволакивая из комнаты. - Ты сейчас убьёшь свою дочь. Или засунешь свои слова обратно себе в глотку. Вместе с моим членом. - холодно и властно.

Андромеда: Смотри, как бы не откусила, блядь! - шипение и оскал ненависти. - Не тащи меня! Я способна идти сама.

Рудольфус: Оттолкнул к стене, выпускаю запястья Андромеды из своей железной хватки, упираю левую ладонь в стену рядом с её головой, правой перехватываю её горло.
- Не смей здесь произносить то, за что не в состоянии ответить. Ты меня поняла? - глядя глаза в глаза, и сжимая сильнее горло.

Андромеда: Дыхание перехватывает. Близость Лестрейнджа влияет на меня так же, как и его жесткость.
- Дай. Мне. Кинжал. Отведи меня к дочери. И присутствуй при том, что я буду делать. - сквозь зубы.

Рудольфус: Ты считаешь меня идиотом? Думаешь, я не предвижу, что ты... - наклоняясь к губам Андромеды и произнося дальнейшие слова в них. - Хочешь воткнуть кинжал в меня? Правила другие, Андромеда. Ты - убиваешь свою дочь. Я - выпускаю тебя отсюда.

Андромеда: Если убивать ее... - дыхание Лестрейнджа сводит с ума. - То только через тебя.
Где-то по коридору громыхает сервировочным столиком домовик.
- Время ужина. Обойдусь без компании.

Рудольфус: Наш разговор ещё не закончен. - скользнул колючим подбородком по щеке Андромеды, одновременно с этим касаясь губами её нежной кожи и по-звериному вдыхая её запах.
Убрав руку с горла Андромеды, достал с пояса фамильный серебряный кинжал. Провёл тупой стороной лезвия по шее Андромеды и вложил его в её руку.

Андромеда: Дыхание очень медленное, но только потому, что мне жизненно необходимо скрыть его тяжесть из-за всего, что позволяет себе Лестрейндж. Упираясь ладонями в стену позади себя, напрягаюсь. Происходящее действует мне на нервы. Потому что влияет на тело и вынуждает желать нежелательное.
Освобожденное горло дает больший доступ кислороду, однако, я напрягаюсь еще больше, приподнимая подбородок, когда исчезнувшая рука заменяется холодным прикосновением кинжала - совсем мимолетным, но достаточным для того, чтобы прочувствовать... азарт. Уши закладывает, когда я ощущаю рукоять в своей ладони. Несколько секунд паузы. В моей руке сосредоточено ВСЕ. И смерть моей дочери в том числе. Смерть одного из самых жестоких убийц нашего времени. В моей руке сосредоточено будущее. Сжимаю рукоять.
Лучше бы Лестрейндж этого не делал.
Лучше бы он меня не испытывал.
Потому что я не так чиста, какой, возможно, кажусь со стороны. Одна жертва ради спасения тысяч других. Смогу ли я убить собственную дочь? Нет. Я смогу убить Лестрейнджа. Смогу убить его так же... хладнокровно, как он убивал всех своих жертв, как пытал Лонгботтомов, как убил моего мужа. И мою сестру. Как убил часть меня. Как убил Люпина. Как привязал к себе мою дочь, как, возможно, лишил ее ребенка. Как, черт подери, мог над ней издеваться.
Я закончу это. Закончу все. Своими руками. И моя миссия в этом прогнившем мире будет окончена.
Лезвие кинжала резко и настолько плавно входит в сердце Лестрейнджа снизу-верх, что мне кажется, будто бы металл растворяется, и я не причиняю Рудольфусу ущерба. Я хочу чувствовать жаркую кровь под своими руками. И видеть глаза, теряющие блеск жизни. Но не удивлюсь, если этот черт решил лишь позабавиться, снабдив меня бутафорией.

Рудольфус: "Дементр! Я не ожидал этого... _Он_ говорил, что она на всё пойдёт ради дочери. _Он_ ошибался. Я до сих пор не понимаю, _как_ это возможно. Как и почему я позволил себе быть таким... самоуверенным глупцом.
Лезвие кинжала холодит грудную клетку. До ушей доносится громкий женский крик.
Нимфадора. Она делит со мной это мгновение. И ровно в ту секунду, когда кинжал входит в мою плоть, из её плоти начинает _тоже_ бить струя горячей, остро пахнущей железом, алой жидкости...

Андромеда: "Идти до конца, главное, идти до конца. Господи..."
Все тело сотрясает крупная дрожь. Я смотрю Лестрейнджу в глаза, чувствуя, как взор застилает пелена, природу которой разобрать слишком сложно. И только когда по щекам начинают стекать слезы, я понимаю, что плачу.
Рука крепко держится за кинжал, хоть и подвержена тремору. Упираясь в стену, я наваливаюсь на грудь Рудольфуса, придавливая кинжал и второй рукой, которую спустя мгновение поднимаю к его шее, завожу назад и тяну его на себя, впиваясь своими губами в его тронутые кровью губы. Поцелуй выходит крепким и неглубоким. Из закрытых глаз валятся тяжелые слезы, и я отстраняюсь, чувствуя стальной привкус.
- Прости меня... - К кому обращено?.. К дочери? К самому Лестрейнджу?
Скорее бы все это закончилось. Я не могу... не могу это вынести...

***

Руки по локоть в крови. Грудь и живот тоже. Липко. Рудольфус валится на пол, следом за ним обессиленно опустив дрожащие руки, я прислоняюсь спиной к стене. Ничего не вижу перед собой, ничего не слышу. И даже не чувствую, как падаю перед бездыханным телом на колени. Что-то судорожно шепчу, касаясь Рудольфуса, накрывая ладонью кровоточащую рану на его груди. Что я сделала... Всхлип частично приводит меня в чувства. Я плотно закрываю рот окровавленными ладонями, пачкая собственное лицо. Поднявшись на ноги, медленно, пошатываясь, следую по коридору, не разбирая дороги. Кажется, я намереваюсь найти Нимфадору, но какая-то сила толкает меня в сторону - к стене. В груди - дыра намного больше той, что образовалась после потери Беллатрикс. Я не помню себя. Не знаю, что происходит следующие неумолимо долгие часы. А когда прихожу в себя - в моей руке флакон от зелья и во рту - неприятный привкус. Это... Да. Я знаю, что это.

И снова провал. Несколько раз подряд. Сначала я прихожу в себя в кровати. Потом у окна. В третий раз - с очередным флаконом зелья. Теперь уже полным.

Какой сегодня день...

Мне маетно. И нестерпимо больно. Мне не хватает его... Почему. Почему мне не хватает его! Почему все мысли только о нем.

Меня разрывает на части.
Так не должно было быть.
Это неправильно.

Господи... Дракклово эмоциональное истощение.

- Рудольфус... - мой голос хриплый и осипший, как после многочасовых рыданий. Может, они и были. Вместе с истерикой. Не зря же я настолько опустошена и вымотана. - Пожалуйста...

Я словно чувствую, что он рядом. Что он жив. Что так просто все это закончиться не могло.

Помню, как ложусь в постель в очередной бесплодной попытке заснуть. И не засыпаю, но мне, словно во сне, является нечто... Нечто сильное и бесформенное, не имеющее лица. Голос, от которого мое тело покрывается ознобом. Диалог выходит недолгим.

- Он нужен тебе, - спину леденит могильный холод.
- Да, - одними губами.
- Зачем ты сделала это? - что-то будто бы прикасается к моему плечу, ведет по талии и оглаживает бедро. Но я уверена, что это фикция - игра моего больного воображения.
- Я сказала, что убью. Убила. И себя следом. - голос бесцветный и вибрирующий.
- Ты хочешь все изменить? Вернуть его, - вязкий и медленный тон.
- Его. Ее. Мою дочь, - произношу все это блекло.
- Твою сестру не вернуть, - от этих слов грудная клетка сжимается болезненным спазмом. Я беру продолжительную паузу, после которой глубоко вздыхаю и сжимаю в кулак одеяло.
- Я хочу его. И свою дочь. Они должны жить.
В моей голове разносится зловещий смешок.
- И стоило прилагать усилия?
- Каждый совершенный шаг неизбежен и ведет к чему-то важному, - скрипуче-слабый голос звучит внушительно. Меня раздражает то, что я должна транслировать настолько очевидные вещи. Странно, что на раздражение еще хватает сил.
- Иди к нему, - железно. Такое чувство, будто бы голос перестал звучать лишь в моей голове и излился наружу, эхом отскакивая от стен. Поворачиваюсь в кровати на звук. Никого.
- Что это значит?.. - не верю своим ушам. И ответа не получаю. Произошедшее реально?

Я не могу покинуть дом. Более того, я не могу покинуть спальню. Однако, в этот раз какая-то внешняя сила подталкивает меня к тому, чтобы выйти в коридор и проследовать в комнату Лестрейнджа. Стоит мне сравняться с закрытой дверью, как она - без скрипа - медленно отходит в сторону, являя мне бледного, лежащего на кровати хозяина поместья. Я замираю.

Слишком много потрясений в этот затянувшийся промежуток времени, начавшийся со свадьбы Уизли и продолжающийся по сей день. В комнате мелькает какая-то тень, привлекая мое внимание. Я вхожу в темное пространство, освещаемое светом свечей, и не нахожу ничьего присутствия. Домовик, вероятно. Рядом с кроватью Рудольфуса я только сейчас бросаю взгляд на флаконы из-под зелий и едва ли не задыхаюсь от внезапно подскочившего адреналина.

Зелья...
Быстрым шагом миную расстояние до прикроватной тумбы и хватаю флакон за флаконом, поднося их лицу и коротко вдыхая запах. Восстанавливающие, кроветворное, заживляющие, несколько неопознанных. Меня снова трясет. Медленно опустив последний флакон на тумбу, смотрю на бледное лицо Рудольфуса. Свободная рука тянется к его руке. Я боюсь почувствовать трупный холод, но движение продолжаю, и когда пальцы касаются теплой кожи, одергиваю руку, как от кипятка.

Как это возможно...

Несколько секунд, судорожно дыша, смотрю на словно бы спящего и по-настоящему живого Лестрейнджа. Кто его спас... Профессиональные привычки толкают меня вперед. Я делаю шаг и вытягиваю руку над местом удара кинжалом. Чувствительная ладонь улавливает колебания неизвестной мне магии: сильной и по-стихийному дикой.

- Что ты такое, Лестрейндж... - ошеломленная и не верящая собственному чутью, я прищуриваюсь. Пустота внутри меня заполняется чем-то вязким и успокаивающим, но непонятным и от того волнительным. Я отхожу от кровати и пячусь к креслу в тени комнаты, а когда прихожу в себя, оказывается, что я уснула. В комнате хлопочет старый домовик, притащивший сюда поднос с завтраком и новую порцию зелий. Первое - вероятно, для меня. Сидя в кресле без движений, я наблюдаю за тем, как своей эльфийской магией он помогает Рудольфусу избавляться от одежды и что-то бормочет себе под нос. Не могу на это смотреть.

- Я сама, - произношу твердо, от чего эльф вздрагивает, не ожидая такой реакции. Поднимаясь с кресла, я не обращаю внимание на протесты домовика. - Принеси емкость с теплой водой и мягкую губку. Я позабочусь о твоем хозяине, - бросаю это небрежно, взяв с поднося стакан с водой и останавливаясь у кровати. Делаю несколько глотков, не обращая внимания на удаляющегося эльфа. Ставлю стакан.

Руки опускаются к рубашке Рудольфуса. Едва подрагивающие пальцы принимаются расстегивать пуговицы и делают это до тех пор, пока я не развожу ткань в стороны, открывая себе обзор на яркий рубец. Несколько секунд паузы позволяют мне не только прийти в себя и набраться смелости прикоснуться к месту рядом с рубцом, но и понять, что в происходящем замешана Темная Магия.

Следующие несколько дней я не покидаю пределов спальни Рудольфуса, делая все, чтобы помочь ему прийти в себя. Кто бы знал, как же мне нужна моя палочка. И моя магия. С ними все было бы гораздо проще. Я делаю перерывы на принятие душа и пищи, совершаю бесплодные попытки осмотреть дом. А через сутки, когда позволяю себе уснуть рядом с Лестрейнджем, просыпаюсь почему-то в собственной спальне. Одна. Не понимаю, каким образом здесь оказалась и почему проспала пятнадцать часов. Впрочем, это вполне может быть побочным эффектом успокаивающих отваров, на которых я живу уже которые сутки.

Принять душ и привести себя в порядок - на это уходит не много времени. Я намереваюсь навестить Рудольфуса. Выходя в темную спальню из ванной комнаты, плотнее запахиваю черный шелковый халат и останавливаюсь у кровати, чувствуя на себе тяжелый взгляд. Сзади.

***
Андромеда: Выйди ко мне.

Рудольфус: Зачем? - лениво протянул, не торопясь являться.

Андромеда: Хочу видеть, 'что ты'. - и хочу вина. Очень много красного вина.

Рудольфус: Выхожу из тени. Бледный, высокомерный, живой.
- И?

Андромеда:Не поворачиваюсь. Все внутри сжимается.
- Так лучше. - голос спокойный и низкий. Поднимаюсь из-за стола, разворачиваюсь и медленно двигаюсь в сторону бледного, но живого Лестрейнджа. В венах кипит кровь.

Рудольфус: Сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как по телу проходит неясная дрожь - холодная, тревожная.

Андромеда: Дохожу до Лестрейнджа, не поднимая взгляд к его глазам. От всей его фигуры веет настороженностью и холодом. Рука медленно понимается к его грудной клетке и накрывает ту самую область, где под одеждой красуется шрам. Делаю шаг еще ближе - дальше некуда. Глажу ладонью место удара кинжалом и ложусь щекой на могучее плечо. Этот чертов запах... так близко и остро.

Рудольфус: Настороженно кладу руку на спину Андромеды. Другая - медленно, словно в диком сомнении - ложится на её затылок. Пальцы едва заметными движениями поглаживают её волосы.
Всё внутри сопротивляется этой близости. И одновременно с этим желает её.

Андромеда: Дышать сложно. Тело сковывается мурашками. Аккуратно веду ладонью вверх от сердца. Достигаю шеи, завожу пальцы назад и забираюсь в жесткие волосы на затылке. Поднимаю голову от плеча и смотрю в глаза прямым, спокойным и немигающим взглядом. Несколько секунд игры в гляделки. Поднимаюсь на носки и дотягиваюсь до губ. Едва ощутимо касаюсь их своими губами.

Рудольфус: Руки сильнее прижимают Андромеду ко мне, я углубляю поцелуй. Сначала медленно и неторопливо, затем всё более жадно. Сердце в груди стучит, как бешеное.

Андромеда: Перекладываю руку на щеку Рудольфуса, позволяя себе склонить голову в сторону, не разрывая поцелуй. Покусываю и посасываю губы Лестрейнджа, медленно спуская руку по его щеке к шее, от шеи - обратно на грудь, где колотится живое сердце. _Живое_.

Рудольфус: Накрываю ладонью руку Андромеды, лежащую поверх моего сердца. Разрываю поцелуй, чтобы внимательно взглянуть в её глаза. В моих собственных - темнота и боль.

Андромеда: Слишком много чего-то тяжелого во взгляде Лестрейнджа. Чего-то, что я лишь мельком замечала раньше и слишком много замечаю сейчас. Он изменился?.. Что изменилось?
На языке вертятся слова раскаяния, но я не выдам их - не могу. Зачем, когда действия кричат громче всех существующих слов? Опускаю голову, прикрываю глаза и снова ложусь на плечо Рудольфуса, прижимаясь к нему всем телом и стараясь не причинять боль.
- Скажи что-нибудь. Что ты чувствуешь.

Рудольфус: Обнимаю Андромеду за плечи, стараясь контролировать собственное дыхание - иначе выходит слишком прерывисто.
Дементр.
Всё летит к чертям.
Или... Всё идёт так, как надо?
Прикрываю глаза на долгое мгновение, собираясь с мыслями.
От Андромеды - тепло и... Приятно.
Дементр.
- Что я чувствую? - Звучит глухо, потому эмоции в голосе различимы плохо.
- Андромеда... Мы... Не... Это всё должно было быть не так - или так?.. - Дементр. Я понимаю, почему ты это сделала. - выбираю наиболее нейтральную для себя тему. Мог бы просто проигнорировать её вопрос - но не хочу.
Глажу правой ладонью её спину.

Андромеда: Я не хочу отходить от Лестрейнджа. Не могу этого сделать. Его сердце под моей ладонью... Его запах, окутывающий меня... Я прислушиваюсь к словам, к интонациям.
- Сделала что? - голос спокоен. Мне интересно, речь о том, что я попыталась его убить или о том, что делаю сейчас? - И как должно было быть? - мне нравится то, что происходит сейчас. Я наслаждаюсь откликом Рудольфуса. Поглаживающими движениями его руки на моей спине.

Рудольфус: Попыталась убить - я не прекращаю ни обнимать её, ни гладить по спине. Мне нравится наша _неправильная_ близость. - Всё должно оставаться на уровне сделки. Жизнь твоей дочери в обмен на твои услуги. - ровно, максимально безэмоционально. - Дементр! Ничего больше быть не должно. - мне есть, что ещё добавить, но я замолкаю, опасаясь сказать лишнего.

Андромеда: Нимфадопа жива? - глухой вопрос. Я дослушиваю Рудольфуса до конца, переживая в этот момент то, что в более остром формате переживала тогда. Не хочу с головой окунаться в эти эмоции. Ладонь от сердца поднимается выше - к идеально белому воротнику рубашки. Расстегиваю первую пуговицу. Вторую. Третью. Взор упирается в темные волосы на мужественной груди Лестрейнджа. - Я хочу видеть его.  -рубец. Мне это нужно.

Рудольфус: Жива. - отвечаю правду. - Почти в порядке. С ней все будет хорошо.
Пальцы Андромеды, ловко расстегивающие пуговицы моей рубашки, рождают в моем теле неясную, мутную дрожь.
Я не препятсвую Андромеде, позволяя добраться до следа, оставленного её ударом.
Если бы человек в капюшоне не заставил исчезнуть лезвие прямо в моей груди, появившись _слишком вовремя_, сейчас я был бы мёртв из-за собственной глупости. Дементр! А я ведь и правда считал, что умираю.
Но - тяжёлая усмешка - я нужен Ему живым. От моей жизни зависит Его жизнь. Да и... Дементр. Он ведь... Почему эта мысль пришла мне в голову только сейчас?!
"Какой же ты глупец, Лестрейндж!"
Насмешливо и обречённо качаю головой.
Расстегиваю следующие пуговицы, обнажая для Андромеды свежий рубец; мои рука при этом касается её руки.

Андромеда: Ответ на мой вопрос давит грудь. Я оставляю все ощущения по этому поводу глубоко позади, наблюдая за тем, как Лестрейндж помогает мне справиться с рубашкой, расстегивая пуговицы и обнажая грудную клетку. Едва заметно подрагивающие пальцы ложатся на свежий след - рядом. Я аккуратно двигаю руку вниз, после чего подаюсь вперед и прикасаюсь губами к горячему шраму.

Рудольфус: Прикосновение губ Андромеды к рубцу заставляет вздрогнуть - едва заметно, больше мысленно, чем ощутимо телом.
От её губ горячо, холодно, приятно и больно одновременно. Как можно ощущать все эти противоречивые чувства одновременно? Я не знаю. Но я чувствую всё это разом.
От ладони Андромеды, лежащей ниже, горячо.
- Андромеда... - вырывается тихо. Полувздох, во время которого я набираю полные лёгкие кислорода.

Андромеда: Оклик Рудольфуса вынуждает меня остановиться и выпрямиться. Губы заменяются прикосновением горячей ладони, которой я полностью накрываю рубец. Мой спокойным взгляд становится вопросительным. Я жду, когда Лестрейндж продолжит, вытягивая его рубашку из брюк и просовывая вторую руку к теплому телу, обнимая Рудольфуса, прижимаясь грудью к его обнаженной грудной клетке.

Рудольфус: В этот момент я чувствую чёртову обречённость. Желание аппарировать отсюда куда угодно - хоть в ад. Лишь бы быть подальше от рук Андромеды, от жара, исходящего от её тела, от её взгляда, под которым я не могу спокойно дышать... От звука её имени.
Я хочу сказать, что всё заходит слишком далеко. Но вместо этого зарываюсь руками в её волосы, массируя кончиками пальцев голову.
Громко сглотнув, отстраняюсь, заглядывая в её лицо, выискивая в нём ответы на не заданные вслух вопросы. Наклоняюсь и целую её в губы - судорожно, жадно, отбрасывая ненужные тревожные рассуждения в сторону.

Андромеда: Этот поцелуй выливается в остервенение, с которым я хватаюсь за Рудольфуса, с которым жадно целую его губы, смакуя вкус человека, который... драккл... оставил во мне след. Как это произошло. По какой причине. Почему я чувствую то, что чувствую? Эта концентрированная эмоция сбивается в груди в плотный ком. Мне трудно дышать. Разрываю поцелуй, ощущая, как что-то в груди щекочет меня изнутри. Это так похоже на страх и ожидание чего-то неясного. Адреналин.
- Мы не будем в этом разбираться. - произношу вслух то, о чем мы, кажется, думаем оба. - Пусть все остается, как есть. - убеждаю в этом в первую очередь себя. Мне так хочется прикасаться к Лестрейнджу обнаженным телом и чувствовать его - точно такое же. Обнаженное. Кожу словно жжет от этого нереализованного желания.

Рудольфус: Как есть? - насмешливым эхом повторяю за Андромедой. - Как есть? А как сейчас _есть_, Андромеда? - я кладу ладони на её плечи, смотрю в её глаза, смотрю сверху-вниз, изучающе, серьёзно, с долей властности, которая в последнее время проявляется во мне минуя мою волю на то.
- Ты ещё не знаешь, какую роль тебе отвели. - в голосе сквозят горечь и... чёртово сожаление. Хотя _не мне_ тут _сожалеть_. - Когда всё будет кончено, нам придётся разобраться со всем, что происходит между нами. Так или иначе.

Андромеда: Мне плевать на эти роли. Они мне неизвестны. - в голосе привычная твердость. - Всли то, что происходит, запрещено, нам дадут об этом знать. Если нет - какой смысл думать, что _будет_? Важно то, что есть. Оно есть. Ты чувствуешь это. Я чувствую это. Не будем облачать в слова. Все, что мы можем, это пользоваться отведенным нам временем. - звучит слишком патетично, но черт! Сколько же в этом правды.

Рудольфус: Хорошо. - соглашаюсь с Андромедой. С чёртовой готовностью. С долей дементорова облегчения.
Обнимаю её за плечи, привлекая к своей обнажённой груди. Вдыхаю исходящий от неё _её_ запах, наслаждаюсь исходящим от неё _её_ теплом.
Мне хочется большего. Но я позволяю нам окунуться в происходящее, погрузиться с головой в это странное мгновение.

Андромеда: То, что я чувствую в Рудольфусе, пугает меня так же, как и исходящая от него магия. Настолько сильная и темная, что начинает меня душить. Или не душить, а поглощать. Я не сопротивляюсь. Ни ему, ни этой магии, ни самой себе. Все неправильно. И дико. Только... я хочу этого.
- Все это разрушит нас обоих. Ты к этому готов? Снова. - я знаю ответ на этот вопрос. Но не услышать его из уст Рудо просто не могу.

Рудольфус: Готов. - твёрдо, уверенно и снова - властно.
Я _почти смирился_ с тем, что происходит. Дементр, с тем, что чувствую;
- Я хочу, чтобы мы вместе поужинали. - произношу, ослабляя удерживающие Андромеду объятия. - У нас есть пара дней, прежде чем всё завертится. Мы можем попробовать насладиться ими. -мои губы трогает едва уловимая насмешка.

Андромеда: Хорошо. - смотрю ему в глаза. - Ужин сегодня? - мои руки за его спиной проходят по горячей коже вниз от лопаток к пояснице.

Рудольфус: Сегодня - едва заметно согласно киваю.
От рук Андромеды за спиной тепло и приятно.
Дементр! А ведь эта женщина совсем недавно чуть не отправила меня на тот свет. И я - сумасшедший. И - она.

Андромеда: Где? У тебя? У меня? В гостиной или столовой? За мной вышлют домовика? - смотрю ему на губы, задавая каждый из вопросов размеренно, наслаждаясь ситуацией, в которой мы словно на равных.

Рудольфус: В столовой. - слегка улыбаюсь, гладя на Андромеду. Мне нравится её тон. Мне нравятся её действия. Дементр, мне нравится она сама. - Я сам зайду за тобой. В восемь.

Андромеда: Губы растягиваются в легкой улыбке. В моих глазах блеск. Прикасаюсь к щеке Рудольфуса - жест уверенный и мягкий. Мне хочется спросить его, не свидание ли это, но на провокации я не имею желания.
- Тогда до вечера, Рудольфус. - не помню, когда в последний раз ужинала с мужчиной, к которому имела бы столько сильное влечение. Не помню, когда в последний раз ужинала в обществе, почитающим традиции и этикет. Отпускаю Лестрейнджа и медленно отхожу назад, продолжая смотреть ему в глаза.

Рудольфус: Прикосновения Андромеды удивительно тёплые.
Тепло. Тепло. Тепло - это то, что я чувствую рядом с ней.
Внутри меня всё сильнее сгущается тёмная магия; от неё едва ощутимо расходятся иголки льда - вместе с кровью по моим жилам. Возможно, из-за этого я столь чувствителен к теплу Андромеды.
_Она не даёт мне замёрзнуть_.
Дементр! Что за глупые мысли!..
- До вечера, Андромеда. - произношу ей в тон, чувствуя, как её тёплая ладонь соскальзывает с моей щеки.
Не хочу уходить.
Но ухожу, решительно повернувшись к выходу, чеканя быстрый и уверенный шаг.

__

Свежий, после принятой вечером ванны. От меня едва уловимо пахнет горьковатыми травами и выпитым - буквально четверть стакана - огневиски.
Чёрная атласная рубашка, чёрные брюки, чёрные же, начищенные до блеска, туфли. Чехол вместе с волшебной палочкой я предпочёл оставить в своей комнате, уверенный, что сегодня вечером колдовать мне не придётся.

Всякий раз, как я возвращался мыслями к предстоящему ужину, часть меня тревожно и предостерегающе замирала. Другая часть тоже замирала - но в чёртовом предвкушении.

Человек в капюшоне предупредил, что всё время до утра проведёт в своих комнатах на третьем этаже - будет готовиться к следующему этапу нашего - его - блестящего плана.
Я усмехнулся.
Насмешливо покачал головой.
Плана. _Мой_ план летит ко всем чертям.
Дементр.

Ровно в восемь вечера я появился у порога спальни Андромеды.
Меньше, чем секундная задержка, и я уже стучу в её дверь костяшками пальцев.
Тук. Тук-тук.
Бесстрастное выражение лица освещено тусклым вечерним светом. И лишь едва заметный блеск в глазах говорит об испытываемых мною чувствах: тревоги и предвкушения.

Первый раз, когда я оказываюсь на пороге комнаты Андромеды так деликатно.
Ещё одна насмешливая улыбка. И расслабленная, самоуверенная поза.

"Дементр! Эта женщина меня погубит. Я не должен этого допустить".
И всё же, чёрт побери, я не могу отказаться от её общества. Даже после произошедшего недавно покушения на мою жизнь.

Андромеда: После встречи с Рудольфусом, я все время вспоминаю свои юношеские годы, проведенные в стенах родительского дома, часто принимавшего гостей из высшего света. В числе приглашенных всегда числились представители рода Лестрейндж. Но не по этой причине я вижу прошлое, словно это было вчера, а потому, что сегодня, спустя тридцать лет жизни в совершенно иных условиях, я вновь возвращаюсь обратно: в роскошь аристократии и к ужину среди ее представителей.

Изнеженное после горячей ванны тело приятно пахнет маслами. Я чувствую это, стирая с себя капли воды. Впереди у меня еще целый час до назначенного времени. На кровати лежит подготовленное платье, наличию которого я была удивлена двадцать минут назад, открыв шкаф и понимая, что среди всего одеяния сюда было доставлено и это. Будто бы хозяин поместья заранее знал, что оно пригодится, потому и отдал соответствующий приказ домовикам.

Сегодняшний день вообще богат на удивления. Одно из них застает меня прямо сейчас, когда я откладываю полотенце в сторону и подхожу к зеркалу, от которого чуть ли не отскакиваю в первую секунду, а в следующую, схватившись руками за широкую раковину, приближаю лицо к отражению, смотря на себя так, словно увидела призрака. Я не понимаю, что могло произойти и по какой причине.

Взгляд глаза в глаза. В груди ощущается предательская резь. Я прикасаюсь к своим волосам, убирая с лица слегка вьющуюся прядь, и после небольшой паузы раздраженно отскакиваю от зеркала, выходя в смежную с ванной спальню.

Надеваю белье, все, кроме бюстгальтера, и полуобнаженной сажусь в кресло у окна, рядом с которым находится стол с моими вещами. Первые десять минут уходят на очередное разглядывание себя в зеркале. Остальное время я посвящаю сборам и воспоминаниям, а когда завершаю макияж и поправляю волосы, поднимаюсь, убираю вещи, складывая их в сундук, и оставляю его на столе.

Подхожу к платью. Давно у меня не было повода его надеть. Рядом со шкафом стоит большое зеркало в полный рост. Одеваюсь, сую ноги в туфли и подхожу к зеркалу, откуда на меня смотрит... _Я_ на себя смотрю. Убеждаю себя в этом, поправляя глубокий вырез платья на груди. Настенные часы показывают без пяти минут восемь. Этого времени мне хватает на то, чтобы надышаться свежим воздухом у окна под бокал красного вина, принесенного сюда домовиком.

Стук в дверь отвлекает меня от размышлений.

Высокие каблуки вдавливаются в мягкий ковер, приглушая звук моих шагов. Я открываю дверь.

От вида, предоставленного моему взору, перехватывает дыхание: во всем черном, идеально подходящем ему цвете, Рудольфус излучает силу и власть. От него сквозит мощью Темной Магии и... Я чувствую его запах. Вместе с едва уловимым запахом огневиски. Словно я какое-то восприимчивое животное, а не человек.

Мерлин...

Что конкретно меня притягивает - понять сложно. Несмотря на все это я совершенно спокойна.

Слегка вскидываю подбородок и с тенью улыбки на губах смотрю Рудольфусу в глаза. Наверняка и его удивит мой внешний вид: на месте крашеных в блонд волос красуется мой натуральный - темно-русый цвет, делающий меня так похожей на Беллатрикс. Это последствия проведенного неделю назад ритуала? Почему только сейчас? Может, моя магия восстановилась и дала о себе знать таким замысловатым образом? Без палочки я сойду с ума. Мне нужно колдовать, чтобы магия имела выход.

Двигаюсь из спальни, останавливаясь перед стоящим на пороге Лестрейнджем, снизу-вверх - даже на высоких каблуках - смотря ему в глаза. Совсем близко, едва ли не касаясь своей грудью его грудной клетки. Мой взгляд спокойный и уверенный, а в его глубине едва горит огонек высокомерия.

- Ты пунктуален, - легкая ухмылка. Хочу добавить, что он потрясающе выглядит, но сейчас это кажется мне неуместным.

Рудольфус: Когда дверь открылась, являя Андромеду, я замер. Секунда удивления - от неожиданного цвета её волос, от её... дементр! Захватывающего дух вида.
"Красивая. Привлекательная".
Тогда я окинул её почти равнодушным взглядом, за которым скрывалось чёртово восхищение.
Давно мне не приходилось видеть красиво одетых и таких чертовски привлекательных женщин - для встречи со мной.
Конечно, шлюхи совсем не в счёт. Даже "благородно" чистокровные.

Я набрал в лёгкие воздуха, а на лицо навесил надменно-равнодушное выражение. Но это не спасло. Чувства всё равно вырвались на волю, стоило нам оказаться в сумрачном пространстве коридора.

И то, что между нами произошло, сейчас болезненным возбуждением напрягало член.

***

Когда мы выходим в коридор, наш разговор касается Тени. Той самой Тени, о которой я слабо помню еще с момента ритуала. О Тени, диалог с которой и привел меня к комнате Лестрейнджа. В какую-то секунду моя природная тяга к провокациям дает о себе знать, и Рудольфус узнает о некоторых подробностях, которые вынуждают его показать свое отношение к произошедшему.

***
Андромеда: Что за сцена, Рудольфус?

Рудольфус: Какая сцена? - холодно.

Андромеда: Ты говоришь, что не ревнуешь, а ведешь себя, словно ревнивый ухажер. - неторопливо кружу рядом с Лестрейнджем, как хищник.

Рудольфус: Тебе показалось. - с презрительной ухмылкой к понятию "ревнивый ухажер". - Отсюда вопрос: _почему_ ты об этом подумала, Андромеда? Хочешь, чтобы я тебя ревновал? - холодно и насмешливо.

Андромеда: Хочу. - спокойно. Ведупальцем по спине Рудольфуса от правой лопатки к левой, не прекращая двигаться, а когда оказываюсь сбоку от него, накрываю разодранное несколько дней назад плечо ладонью и останавливаюсь перед Лестрейнджем. Рука двигается ему на грудную клетку. Пальцы ощущают рубец под одеждой.
- Ты ревнуешь меня. - смотрю ему на губы. Ладонь спускается ниже. Минует торс и ремень брюк. - Признай, Лестрейндж. - с легкой улыбкой скалюсь на имени.

Рудольфус: Приходится приложить усилия, чтобы дышать, как прежде. Вдох. Спокойный. Выдох.
Приходится приложить усилия и для того, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.
В итоге, грудная клетка вздымается ровно. И на лице не дрогнул ни единый мускул. Хотя всё тело словно в огне.
"Чёртова женщина!"
- Мне нечего признавать, - голос тоже спокойный и ровный.
Глаза щурятся, взгляд цепко следит за лицом Андромеды. Убеждаю своё тело не обращать внимания на её руку, бесстыдно вызывающую прилив крови ко всякому месту, которого она касается.
- Может быть, _ты_ признаешься, зачем тебе нужна моя ревность? - с едва заметным надменным интересом в общем-то безразличном голосе.

Андромеда: Внимательно слежу за Лестрейнджем. Он невозмутим. Как невозмутима я со всем, что я делаю. Рука опускается от ремня ниже, ладонь через брюки накрывает и сжимает член - несильно, но достаточно для того, чтобы Рудольфус напрягся.
- Потому что мне интересен ты, - так же спокойно, словно растолковываю простые истины. - И я хочу быть интересной тебе.
Взгляд на губы. Мы совсем близко друг к другу.
- Ты. ревнуешь. меня. - Четко. - Или нет? - Изгибаю бровь.

Рудольфус: Сохранить спокойствие до конца не выходит.
Не тогда, когда рука Андромеды накрывает мой член, заставляя ощутимо напрячься из-за нахлынувшего возбуждения.
Дементр!
Дементр!
Я накрываю руку Андромеды, лежащую поверх моего члена и сжимаю её, теснее привлекая к своему паху.
- Ты мне интересна. И я тебя не ревную. К _нему_.

Андромеда: Он принимает мою игру. Как же мне нравится все, что он делает. Мне хочется... Я поднимаю свободную руку, зарываюсь пальцами в волосы на затылке Лестрейнджа и притягиваю его поближе к себе. Прикасаюсь своим приоткрытым ртом к его губам и произношу, не вовлекая в поцелуй:
- Ты готов разделить меня с ним? - Двигаю рукой, которую он сжимает. Языком прикасаюсь к его губам и провожу между ними, оставляя влажную дорожку. Господи... Мне хочется сделать Лестрейнджа своим. Какого черта... Почему я так его хочу.

Рудольфус: - Он не тот, с кем тебя можно делить, - произнёс с властной ухмылкой - так же в губы Андромеды. - Однажды ты увидишь его лицо и поймёшь, о чём я.

Моя свободная ладонь ложится на ягодицы Андромеды. Почти в собственническом жесте.
Дементр! Я смотрю в её глаза. И они сводят меня с ума.
Как и её запах. Её тепло.
Её тело кажется мне чересчур привлекательным. В этом можно было бы заподозрить тёмную магию, если бы я точно не знал, что здесь она быть замешена не может.

Андромеда: Очередная тень подозрительного сомнения в отношении всех этих загадок ложится под сердцем. В секундной паузе я молчу, прежде чем склонить голову к правому плечу и горячо поцеловать Лестрейнджа в губы, захватывая их в плен своего рта и легко прикусывая нижнюю, после чего выталкивая ее между зубов языком.

Рука Лестрейнджа на моих ягодицах. "Да", - одобрительно. Это доставляет мне удовольствие.

- Я должна увидеть его как можно быстрее, - убираю руку от затылка Рудольфуса, прикасаясь ладонью к его щеке. Большой палец проходит по нижней губе, вытирая след от моего поцелуя.

Рудольфус: - Всему своё время, Андромеда. Всему своё время.

Губы всё ещё ощущают вкус её поцелуя. Глаза исследуют её лицо.
Щека под ладонью Андромеды приятно горит.
Чёртовы касания. Они слишком... горячи.

Я обхватываю обеими ладонями талию Андромеды и наступаю на неё, заставляя её отступить к ближайшей стене, вжаться в стену, обшитую панелями из ценного дерева - точно между портретами двух представителей рода Лестрейндж.

Андромеда: Я отпускаю его член, стоит ему положить руки мне на талию. Мои ладони упираются в его грудную клетку, когда он подталкивает меня к стене, в которую вжимает негрубо и крепко - не вырваться. Впрочем, я и не собираюсь этого делать.

Портреты по обе стороны от нас о чем-то перешептываются. Я не прислушиваюсь, отдавая все свое внимание Лестрейнджу. От его действий, от него самого перехватывает дыхание. Я чувствую возбуждение и тяжело дышу через приоткрытый рот.

- Мы сегодня поужинаем? - Под пальцами ощущается приятная текстура рубашки и тепло притягательного человека в ней.

Рудольфус: - Возможно, - произношу я, и облизываю губы. - Ты голодна? - слегка снисходительно.

Я голоден. Дементр, очень голоден. Если под голодом подразумевать сексуальное желание. И до этого довела меня... она.

Я скольжу ладонями с талии Андромеды, вверх, по бокам, по её груди. Затем мои руки перехватывают её запястья и поднимают их над её головой, вжимая кисти её рук в стену. Я делаю полшага вперёд, тесно вставая к Андромеде, ощущая всем телом _её_ тело.

Наклоняюсь к её виску, глубоко вдыхая исходящий от её кожи запах.

Андромеда: Я выдерживаю паузу, прежде чем ответить. И в этой паузе по моему телу проходит ярко заметная и от того предательская дрожь. Сжимаю кулаки, чтобы хоть как-то себе напомнить, что самообладание со мной. Близость Рудольфуса распаляет. Я чувствую, как под платьем сжимаются соски, в тот самый момент, когда Лестрейндж едва ли не налегает на меня.

- Хочу вина. Много вина. Того самого, которое пила сегодня, - я не успела различить тот божественный напиток. - Ты откажешь мне в этом? - Подаюсь грудью вперед, отчего вырез платья расходится в стороны. Как же горячо между ног, господи...

Рудольфус: - Нет, не откажу, - отвечаю, сохраняя самообладание хотя бы в голосе.
Я опускаю взгляд вниз и вижу, как и без того привлекательное и вызывающее декольте Андромеды становится ещё более привлекательным и вызывающим. Её грудь до неприличия обнажена, что рождает десятки фантазий о том, как именно я мог бы её ласкать. Руками, языком, членом.
Дементр!
Я выпускаю из хватки запястья Андромеды и возвращаю ладони на её талию. После - веду ниже, находя расходящиеся полы юбки. Развожу их в стороны.
- Мне кажется, на тебе есть кое-что лишнее, - властно и низко произношу, скользя руками под ткань платья. Касаюсь бёдер сначала с одной стороны, затем - с другой, быстро и резко разрывая ткань трусиков на Андромеде. Выходит несколько грубо, при каждом рывке ткань ощутимо впивается ей между ног - что мне тоже нравится.

Андромеда: Я вижу, каким взглядом он на меня смотрит. Что-то внутри меня хочет видеть в этом взгляде кое-что еще, но прежде чем мне удается даже для себя облачить смутные желания в слова, Рудольфус отпускает мои руки и кладет свои мне на талию, медленно продвигаясь ниже и ниже.

Хватаю его за запястья, когда он раскрывает мое платье, открывая обзор не только на голые ноги, но и на единственный предмет белья.

Он неумолим. Его голос отдается вибрацией у меня между ног и жаром по всему телу.

Я громко втягиваю воздух и замираю, когда он - преодолевая сопротивление моих рук, рвет на мне белье, впивающееся в меня и резью раздразнивающее клитор. Сильнее сжимаю запястья Лестрейнджа, смотря ему в глаза. Наконец, пришедшая в негодность ткань разорвана. И мне так хочется почувствовать язык и пальцы Рудольфуса, что приходится прикрыть глаза и, наконец, выдохнуть. Лишь бы прийти в себя.

Развожу ноги в стороны.

- Больше на мне нет ничего лишнего? - Голос низок от возбуждения.

Рудольфус: - Я бы предпочёл видеть тебя полностью обнажённой, - отвечая прямым взглядом в глаза, произношу низко.

Возбуждённому члену чертовски не комфортно в тесных брюках. Настолько не комфортно, что это почти причиняет боль.

Напряжённое желание кипящей ртутью струится по жилам, когда Андромеда разводит ноги в стороны. Я чувствую её дыхание на себе, её взгляд, исходящий от её тела жар. Её пальцы, стискивающие мои запястья - как мне кажется, в поощрении.

- Я хочу тебя, Андромеда, - вибрирующим от желания голосом озвучиваю очевидную вещь.
Складываю порванное бельё Андромеды в карман, затем возвращаю руки ей под юбку.

- Чертовски сильно хочу.
Мои пальцы скользят по её лобку. Левая рука огибает бедро и ложится на обнажённый зад Андромеды. Правая - продвигается вперёд, пока подушечки указательного и среднего пальцев не накрывают клитор.

Андромеда: Я теряю контроль, стоит мне услышать слова Лестрейнджа, стоит заметить, как он убирает мое белье в свой карман. Руки ложатся ему на ремень, когда он прикасается ко мне, будто бы распознав мое желание.

По позвоночнику проходит озноб. Я снова медленно втягиваю воздух и звучно выдыхаю, чувствуя, как теплая рука сжимает мне ягодицы, в то время как другая - боже! - прикасается к возбужденному клитору.

Облизываю пересохшие губы.

Подцепив пальцами левой руки ремень брюк Лестрейнджа, правую опускаю на отчетливо выпирающий член, проводя ладонью по всей его длине и сжимая головку.

Блядь.
Как же я хочу его...
Хочу снова.

- Сначала "ужин".

Уже не знаю, _что_ вкладываю в это слово. Плавно отталкиваюсь от стены, убирая от себя руку Лестрейнджа и сразу же ощущая разочарование ноющего тела. Мне нравится испытывать друг друга. Видеть, насколько мы возбуждены, и справляться с этим. Играть в игру "кто сдастся последним".

- Идем. Веди меня.

Рудольфус: Прежде чем Андромеда отталкивает мою руку, я успеваю заметить, что она возбуждена.
_Как_ она возбуждена.
Как сильно.

Дементр! Кажется, её желание ещё сильнее распаляет моё собственное. И оно доходит до полнейшего безумия, когда Андромеда ведёт рукой по моему члену.

- Ужин. Конечно, - усмехаюсь я, находя в себе силы для этих отвлеченных слов.

Мне хочется слизнуть с пальцев влагу, оставленную желанием Андромеды. Но я сдерживаю этот чёртов порыв.
Как сдерживаю безумное желание взять Андромеду на этом самом месте.
Она так близко. Такая чертовски желанная.
Дементр! Не помню, когда я в последний раз так сходил по ком-то с ума.

Я делаю глубокий вдох. Неторопливый выдох. Облизываю пересохшие губы. После чего возвращаю лицу полную безмятежность.
Галантно подаю Андромеде руку.

- Позволь сопроводить тебя в столовую, - мой голос звучит так, как мог бы звучать на светском приёме.

Я безмятежный, самоуверенный, властный.
Вот только брюки в области паха красноречиво топорщатся возбуждённым членом.

Андромеда: Я вижу, насколько сложно Лестрейнджу. И думаю, что он понимает, насколько сложно мне самой. Мы оба возбуждены до скрежета зубов. Мне начинает казаться, что еще немного, и влага потечет у меня по бедрам.

Из последних данных мне сил, с волевым самообладанием поправляю платье, прикрывая наготу, после чего беру Рудольфуса под руку, кивая в ответ на его слова. Прежде чем мы начинаем двигаться, взгляд опускается ниже, упираясь в его член. И я ловлю себя на мысли, что хочу попробовать его на вкус.

Сглатываю.

- Все должно идти по плану, - как много в этих словах. Следовало бы сделать интонации вопросительными, но куда лучше звучит утверждение.

План. По плану ли все, что между нами происходит?

Рудольфус: Каждый шаг даётся с трудом. Нечеловеческим волевым усилием. При каждом чёртовом шаге член болезненно трётся о ткань одежды. А ещё в какой-то момент я ловлю на нём взгляд Андромеды.

Сглатываю. Глубоко вдыхаю.

"Рудольфус, столовая совсем недалеко..." - убеждаю себя.
Словно приход к месту ужина волшебным образом сбросит овладевшее мной напряжение.

- Тебе незачем беспокоиться о плане, - отвечаю на слова Андромеды, не замедляя шаг, но немного поворачивая к ней голову, чтобы вскользь полюбоваться её красивым профилем.

То, что между нами происходит... Дементр! Я этого не хотел.
Не желал.
Ненавидел саму мысль о возможном.
А теперь?..
_Но не теперь._

___

Я веду Андромеду в столовую - чинно и благородно, как на светский ужин. Хотя у самого внутренности сводит от желания вжать её в ближайшую стену и трахнуть.
Свободную руку я засовываю в карман и натыкаюсь пальцами на трусики Андромеды. Пальцы в незаметной ласке проходятся по порванному белью - так, как я хотел бы сейчас коснуться Андромеды.

Вечерний сумрак столовой рассеян несколькими стоящими у стен канделябрами и подсвечниками, украшающими стол. Последний - чертовски длинный и вместительный. На сегодняшний вечер накрыт для двух персон - для главы дома и место по правую руку от него. Я насмешливо и презрительно морщусь, вспоминая, что когда-то это место предназначалось для Беллатрикс.
Дементр! Сегодня я не хочу о ней даже помнить...

- Андромеда, - с властными и возбуждённо-предвкушающими нотами в голосе произношу, подводя Андромеду к её месту за столом, - прошу.

Выпустив её руку, галантно отодвигаю стул; предупредительный и надменно-вежливый; едва удерживающийся от того, чтобы ни накинуться на находящуюся рядом женщину.

Андромеда: Как же я возбуждена, господи. Из мыслей не выходит произошедшее, и я постоянно думаю о руках Рудольфуса у меня между ног, о своем белье у него в кармане. О том, что в любой момент могу соблазнить его и получить то, чего так желает мое тело, чего так желаю _я сама_.

Мы входим в роскошно убранную столовую, вид которой снова напоминает мне о вечерах в доме Блэков. Не помню, доводилось ли мне бывать в Лестрейндж-холле в свои юные годы. Кажется, да. На одном из приемов, коих в моей молодой и беспечной жизни было столько, что все они давно смешались в один большой и длинный день. Без лиц, без эмоций, без впечатлений.

Интересно, когда Лестрейнджи выбирали будущую невесту своему старшему сыну, падал ли их взор на меня? Что за глупые мысли...

Без моего внимания не остается накрытый стол, место за которым предоставлено для меня по правую руку от Рудольфуса. Я ничего не говорю по этому поводу, хотя на языке вертится очередная колкость, успешно и моментально растворяющаяся, как только Рудольфус галантно обращается ко мне, соблюдая этике.

Присаживаюсь.

Разрез платья плавно съезжает с бедра и неподобающим образом оголяет ногу. Я замечаю это, кидая взгляд на Рудольфуса. И, понимая, что это заметил и он, беззастенчиво, против правил благопристойности закидываю оголенную ногу на скрытую под платьем. В моем взгляде провокация. Я не отвожу глаза в сторону еще несколько мучительно долгих секунд, после чего улыбаюсь и берусь за бокал с вином.

- За нашу силу воли, Рудольфус, - произношу негромко.

Рудольфус: Провокация следует за провокацией. Я итак уже готов выпрыгнуть из чёртовых штанов, когда вижу обнажённую ногу Андромеды, соблазнительно и совершенно бесстыдно выглядывающую в чересчур откровенный разрез её потрясающего платья.
Дементр!
В очередной раз скрипнув зубами, присаживаюсь на своё место, чувствуя при этом, как сложившаяся в складки ткань брюк болезненно сдавливает возбуждённый член. Возникает дикое желание освободить хотя бы его от одежды. Но чёрт, как бы это... как бы это неприлично выглядело - совсем неподобающе для нашего "светского свидания".
Я холодно усмехаюсь своим мыслям.

Мы берём наполненные вином бокалы и Андромеда инициативно произносит тост, который - снова, опять - звучит как очередная провокация.
Однако я навешиваю на лицо неприступное выражение, и обуревающие меня эмоции можно прочесть лишь по выражению моих глаз: расширившиеся в возбуждении зрачки, и дьявольские искры, играющие в них - то ли из-за горящих вокруг нас свечей, то ли из-за чувств, сжигающих меня изнутри.
- За нашу силу воли, Андромеда, - вторю ей глубоким и вибрирующим голосом, поднося бокал с вином к губам.
Вдох благородного виноградного аромата. Небольшой глоток. И я с тихим звоном отставляю бокал на стол.

Стоящие перед нами тарелки наполняются едой - тушёное мясо с овощами, виртуозно приготовленное моими домовиками.
Я предпочитаю не видеть прислуживающих эльфов, поэтому их обслуживание для нас остаётся невидимым.

Я берусь за столовые приборы, но мой взгляд упирается в Андромеду.
Я голоден. Чертовски голоден. Вот только не еда вызывает во мне жуткий "аппетит". А Андромеда - сексуальный голод.

Я едва заметно качаю головой, пытаясь сбросить вызванное сидящей рядом женщиной наваждение.
- Ты сегодня очень красива, - почти по-светски произношу, разглядывая то лицо Андромеды, то её соблазнительное декольте. И мой взгляд при этом - взгляд человека, который имеет все права _так_ смотреть на сидящую рядом женщину.

Андромеда: Вибрации его голоса отражаются жаром у меня между ног. И такой же вибрацией в груди. В области сердца.

В этот раз мне удается посвятить себя более вдумчивому распознанию вкуса, текстуры и запаха вина. Кидаю взгляд на Лестрейнджа, не обращая внимания на тарелки с едой, появившиеся перед нами.

Взгляд, которым Рудольфус смотрит на меня, дурманит рассудок. Я понимаю, о чем кричат его глаза. Сам же он спокоен - просто эталонная выдержка. Тем приятнее "пить".

Его комментарий, вернее, светский комплимент, встречаю учтивой улыбкой, в которой при рассмотрении можно прочесть гораздо большее: азарт, вызов, неизменную провокацию. Стоит взгляду Лестрейнджа опуститься ко мне в декольте, как я выпрямляю и без того прямую спину, демонстрируя то, что он хочет видеть.

- Недостаточно? - изгибаю бровь?

Руки поднимаются к глубокому вырезу платья и разводят его в стороны, неполностью освобождая грудь, обнажая ее до середины сосков, как бы давая возможность домыслить.

- А так? - остаюсь в таком виде. Плевать я хотела на все приличия. Снова беру бокал с вином и разворачиваюсь к Рудольфусу вполоборота, откидываясь на спинку стула-трона, и устраивая свободную руку под грудью, делая ее еще более заметной - хотя куда уж. Разве что освободить ее полностью или раздеться.

Скидываю туфлю с оголенной ноги, которую тут же неторопливо тяну в сторону Лестрейнджа, прикасаясь кончиками пальцев к его брюкам. Поднимаюсь до колена и, изогнув бровь, опускаюсь обратно.

Рудольфус: Андромеда продолжает провоцировать, что я встречаю с неизменной... чертовской готовностью вестись на её провокации.

Дементр! "Рудольфус, кто бы мог подумать?!"
На мгновения прикрываю глаза, набирая в лёгкие воздуха. Мне чертовски сильно нужна передышка, если я хочу и дальше сохранять рассудок более или менее холодным.

Провоцирующие вопросы Андромеды встречаю жарким, жаждущим взглядом.
И единственным:
- _Пока_ достаточно.

Дементр, я бы предпочёл сорвать с Андромеды платье и полностью голой уложить её на стол - в качестве своего основного "блюда" на сегодняшний вечер.
Вместо этого остаётся наслаждаться приоткрывшемся видом на её соски.
"Чёрт! Какая у неё привлекательная грудь... Хочу её".

Ещё до того, как нога Андромеды касается брюк, я предвижу её действия. И всё равно очередная эта провокация заставляет меня задержать дыхание.

Из выражения моих глаз окончательно вытекает холодность - любой лёд надменности и равнодушия плавится под тем жаром чувств, которые я в этот момент испытываю.

"Андромеда, - говорит мой взгляд, - мне чертовски нравится твоя "игра". Прошу, продолжай".
Чёрт! Я уже готов её просить.

Члену становится окончательно не комфортно. И никакие попытки сесть удобнее не приносят результата.
Не дожидаясь очередного тоста, я делаю ещё один глоток вина.
И моя рука всё же тянется вниз, чтобы ослабить область ширинки на брюках.

Андромеда: - Когда ты приглашал меня на ужин, предполагал, что он может быть таким? - мой голос низкий. Я говорю неторопливо и четко, позволяя Рудольфусу насладиться моментом и получая удовольствие от его выдержки, пробуя ее на прочность. Я ведь могу еще долго вести эту игру, но выдержит ли мой драгоценный визави?

В его взгляде читается острое желание. Сделав глоток вина, Лестрейндж опускает руку под стол, за чем я слежу откровенно и дерзко. Из приоткрытых губ появляется кончик языка, касается верхней губы, медленно проходясь по ней от уголка до середины и скрывается, когда я перевожу взгляд выше - глаза в глаза - довольно ухмыляясь и делая глоток вина под звук расстегивающейся ширинки.

Облизываю губы.

- Тяжело? - в моей ядовито-мягкой улыбке читается едкое сочувствие. - Нет, ну так мы не сможем нормально поужинать, - чуть ли не всплескиваю руками, открыто издеваясь над Лестрейнджем. Придется мне выступить спасительницей, не иначе! Должен же хоть кто-то, наконец, спасти наш ужин.

Сую ногу в скинутую до этого туфлю и поднимаюсь, не заботясь о том, что моя грудь почти вываливается из платья.

- Я тебе помогу, мой дорогой.

Обхожу Рудольфуса со спины, чтобы уложить ему руки на плечи, а когда это происходит, произношу, опускаясь к его уху:

- Начнем с главного, - ухмыляюсь с серьезным голосом, принимаясь массировать мощные плечи - но всего пару движений, потому что это - не то, что нужно ему. Не то, что нужно нам обоим. - Боже... Насколько же ты напряжен, - деланное удивление, больше похожее на недовольную, но сдержанную озабоченность: "как же так". Освобождаю Лестрейнджа от своих прикосновений, обходя его и присаживаясь на край стола прямо перед ним.

- Рудольфус, не издевайся. Освободи его. Смотри, как просится... - взглядом прожигаю отчетливо выпирающий член. Рот наполняется слюной. Как же я его хочу. Но для того, чтобы его взять, мне нужно "пространство для маневра". Лестрейнджу стоит отодвинуться от стола. - Я помогу тебе скинуть напряжение.

Рудольфус: Чёрт. Когда между губ Андромеды появляется кончик языка, мои мысли могут течь только в единственном направлении. И если бы не моя годами тренируемая выдержка, дементр...
Я не могу смотреть на то, как она облизывается, и не представлять её язык на своём сейчас болезненно возбуждённом члене.

Я слежу за действиями Андромеды, не отводя от неё взгляда ни на одну чёртову секунду. Мой возбуждённо бегающий взор перемещается с её лица на её грудь, и обратно, с жадным наслаждением улавливая отдельные детали (улыбку на губах, блеск в глазах, почти до конца оголившуюся грудь...) и впитывая всю чертовски привлекательную картину во всей её эротической полноте.

- Сейчас только ты мне и можешь помочь, Андромеда, - отвечаю на её слова с едва заметной усмешкой.
Дементр! Готов поклясться, она задумала нечто интересное... Нечто такое, что мне чертовски понравится.

...И мне уже нравится, когда Андромеда принимается массировать мои плечи, хоть это и не снимает напряжения, а лишь усиливает его.
Её запах... чертовски привлекательный запах; я чувствую его, когда Андромеда наклоняется к моему уху, чтобы прошептать очередные слова, от которых по всему моему телу начнут разбегаться мурашки.

- Я очень напряжён. Из-за тебя.

Стоит Андромеде присесть на край стола передо мной, как мои ладони накрывают её колени - из-за невозможно сильного желания почувствовать тепло её тела своей кожей.
Тем временем, её взгляд опускается на мой член и - о, чёрт - пытка становится просто невыносимой.

- Ты - восхитительная женщина, Андромеда, - с насмешливой улыбкой в голосе произношу, убирая руки с её колен и поднимаясь на ноги. - Чертовски красивая. И чертовски милосердная.
Моя правая ладонь зарывается в её причёску, пальцы массируют кожу головы, пока левая рука ловко управляется с застёжкой брюк. Пара ловких движений освобождает мой член из болезненного плена штанов и белья. Делаю шаг к Андромеде, вставая к ней вплотную.

- А ещё ты, как та волшебница, что исполняет самые заветные желания, - шепчу Андромеде в губы, и, умолкнув, провожу кончиком языка между ними.
Мои ладони ложатся на талию Андромеды и я резко сдёргиваю её со стола, ставя на пол. При этом мой обнажённый член касается её платья.
Я смотрю на Андромеду сверху-вниз, возбужденным и властным взглядом, горящим желанием увидеть, как она опускается передо мной на колени. Убираю от неё руки и чуть разворачиваюсь, опираясь бедром о стол.

Андромеда: - Милосердие - это обо мне, - усмешка выходит вызывающей и несколько мстительной. Мое и без того разгоряченное возбуждением тело взрывается жаром, когда Лестрейндж прикасается к моим коленям, и немного остужается, когда он поднимается на ноги, убирая от меня ладони.

Я смотрю на него снизу-вверх, никак не препятствуя его властным действиям. Сердце пропускает удар, стоит Рудольфусу запустить руку мне в волосы, и еще один, когда он высвобождает свой член мне на обозрение. И это так мало. Слишком мало. Поскольку Лестрейндж двигается ко мне, забирая все мое внимание, и склоняется, нашептывая в губы жаркие слова.

Я прикасаюсь к предплечью его руки, которой он придерживает мою голову. Горячий и влажный язык проходит по моим губам, заставляя думать о нем в совершенно другом месте, и только стоит мне приоткрыть рот, чтобы вобрать его в себя, как Лестрейндж сдергивает меня со стола.

Я чувствую его член. Он упирается в меня, вынуждая внутренние мышцы сжаться в нетерпеливом спазме. Облизываю губы. Взгляд глаза в глаза.

Обхватываю ствол рукой, проходясь от основания к головке. Свободной рукой убираю часть платья в сторону, опускаясь вместе с этим на колени и по пути обмазывая головкой свою грудь. Мой горделивый взгляд сопровождает властность взгляда Рудольфуса. Я на коленях. По собственной воле. Перед ним. Перед моим человеком.

Опускаю взгляд. Свободной рукой сжимаю мошонку, вместе с этим мои губы касаются основания члена и двигаются по нему сбоку по всей длине, сопровождая прикосновение языком. Я вбираю в себя гладкую головку, принимаясь ее посасывать, рукой надрачивая член и лаская чувствительный кожный мешок.

Вынимаю член изо рта только тогда, когда мне начинает категорически не хватать воздуха. Раскрасневшиеся влажные губы проходят по твердому стволу, оставляя на нем влагу. Облизываюсь, поднимая взгляд на Лестрейнджа, теперь уже двумя руками надрачивая его член.

Губы на краткое мгновение растягиваются в беззастенчиво-лукавой улыбке, после чего я опускаю взгляд и снова вбираю член в рот, обводя языком головку, работая обеими руками.

Наверное, я сошла с ума. Но как же мне нравится чувствовать Рудольфуса так, понимать, что теперь я знаю весь его вкус, что теперь я чувствую его еще больше, что терпеть мне открыты новые факты.

Со звучным причмокиванием выпускаю член изо рта, чтобы снова глотнуть воздуха.

Рудольфус: То, что я не мог получить угрозой, я получаю добровольно. Я помню, как я давно хотел видеть Андромеду в таком положении, отсасывающую мне, стоящую на коленях. Но не в одной моей фантазии она не была так чертовски прекрасна и так чертовски возбуждена.
Я получил больше, чем желал.

"Рудольфус, ты получил больше, чем желал... Ты получил больше, чем хотел. Рудольфус, ты зря противился..."

Пока рот Андромеды увлечённо ласкает мой член, я вновь зарываю правую ладонь в её волосы, мягко массируя её голову в такт движениям её ласк. Кончики моих пальцев нежно вдавливаются в её кожу, ласкают, надавливая, круговыми движениями.

- Да... - глухо вырывается из моего горла, вместе с судорожным вдохом, с шумом втягивающим воздух в опустошённые задержкой дыхания лёгкие. - Да... ещё...

Я стараюсь удержать контроль, сжимая челюсти и прикрывая глаза. Левая рука хватается за стол - пальцы впиваются в столешницу так сильно, что белеют костяшки.

Пульсирующее удовольствие расходится от члена, от головки, по всему стволу, тяжёлым наслаждением отдаваясь в мошонке.

В какой-то момент я ловлю на себе взгляд Андромеды, вижу её улыбку, в то время как её руки продолжают приносить мне ни с чем несравнимое удовольствие.

"Продолжай" - и умоляет, и приказывает мой поддёрнутой дымкой удовольствия взгляд.
И она продолжает.
А когда в очередной раз выпускает мой член из своего рта, я чувствую, что близок к оргазму.

Зарывшаяся в волосы Андромеды ладонь, мягко давит на её затылок, упрашивая-умоляя-приказывая-принуждая принять мой член обратно. Я вбиваюсь головкой между мягких губ Андромеды и судорожно хватаю приоткрытым ртом наполненный запахом желания воздух.

Андромеда: Он хочет еще. Конечно хочет.
Мой сладкий Рудольфус, я даже и не думала останавливаться. Ты должен привыкнуть, что я держу данное однажды слово. И сегодня я помогу тебе снять напряжение. Полностью. Проведу тебя по этому пути от начала до конца, не сомневайся.

Стоит ему надавить мне на затылок, как я, не поднимая взгляда, снова погружаю член в горячую влагу своего рта, убирая одну руку на бедро Лестрейнджа, а другой продолжая движения ладонью по напряженному стволу.

Ускоряю темп до максимального, губами оказывая на головку выкручивающе-посасывающее воздействие, не выпуская член изо рта, скорым темпом подводя его к скорейшей разрядке.

Я настолько возбуждена, насколько поглощена Лестрейнджем, что горю желанием попробовать его всего, как лакомый кусок - часть за частью, наслаждаясь новыми впечатлениями и узнавая о человеке, навсегда запавшем мне в душу, все.

Почему так произошло? Кто может ответить на этот вопрос? Почему тот, кого я ненавидела все эти годы, вдруг стал для меня человеком, без которого я не вижу своей дальнейшей жизни? Мне "скрипуче" и "поломано" без него. Я разрушаюсь. А рядом с ним... Рядом с ним я совершаю безумные вещи. Вещи, полностью раскрывающие мою настоящую сущность: неистовство и чувственность.

Член напрягается и подрагивает. Я не сбавляю ритм ладони до самого конца, лишь останавливаясь в посасывании, но не вынимая член изо рта. Головка дергается, заливая мой рот спермой. И только тогда я перестаю двигать рукой, сглатывая семя, не задерживая его во рту. Медленным, выцеживающим движением ладони по стволу стимулируя изливание. И когда оно прекращается, плавным движением выпускаю головку изо рта, тщательно вылизывая ее губами. Ни капли мимо.

Колени затекли. Не отпуская член, убираю руку от бедра Лестрейнджа, упираясь ею в стол, приподнимаюсь, немного задержавшись, и встаю полностью, все еще не выпуская член. Беру со стола бокал Рудольфуса. Взгляд глаза в глаза. Делаю несколько умеренных глотков алкоголя.

Рудольфус: Андромеда умело подводит меня к оргазму, заставляя излиться спермой ей в рот. Она принимает моё семя с такой готовностью, словно всегда именно этого желала.
Андромеда оказывается чертовски хороша. Неужели этому способствовали "тренировки" с Тонксом? Дементр! Не хочу об этом думать. Но... если бы я раньше не убил её мерзкого муженька, я бы точно захотел сделать это сейчас.
Кажется, Андромеда стала слишком много для меня значить.

Андромеда поднимается на ноги, отпивает вино из моего бокала, пока я прячу член обратно в брюки.
Я отбираю у неё бокал и накрываю её губы в благодарном поцелуе - непродолжительном, но красноречивом.
И когда отрываюсь от её губ, произношу:
- Ты восхитительна, Андромеда.
Мой взгляд всё ещё горит возбуждением - почти чёрный, из-за расширившихся зрачков.
Отступив от Андромеды, я возвращаюсь на своё место. Занимаю кресло во главе стола и тяну за руку Андромеду к себе на колени.
В нарушение всех светских правил и правил этикета:
- Я хочу, чтобы во время этого ужина ты сидела на моих коленях.
Не помню, чтобы я просил об этом хоть одну другую женщину.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+1

30

Андромеда: Как только я отпускаю член Рудольфуса, он убирает его в брюки, давая мне возможность насладиться вкусом вина. Но недостаточно, поскольку в следующее мгновение отбирает у меня бокал и дарит кое-что получше: свой поцелуй.

Я не прикрываю глаза, чувствуя, как сжимается что-то в груди от этой беспощадной близости. Словно ощутив то же самое, Рудольфус отстраняется, позволяя мне взглянуть на него изучающим, неотрывным взглядом, провожающим его к креслу. Присев, Лестрейндж утягивает меня за собой, произнося фразу, от которой все внутри меня сжимается еще больше.

"Что ты делаешь..."

Внимательно смотрю Рудольфусу в глаза, прежде чем развести руками его колени в стороны, встать между ними и присесть на одну из ног (правую), поправляя свое декольте. Теперь грудь оказывается на положенном месте, скрытая от глаз Рудольфуса - нечего возбуждать его снова. Я обещала помочь ему справиться с напряжением, и я сдержала свое слово. С огромным удовольствием сдержала.

Возбужденные, болезненно сжимающиеся соски трутся о ткань платья, требуя ласки. Я совершаю над собой усилие, чтобы перевести внимание с собственного тела вовне. Выходит отвратительно. Поскольку я беру правую руку Лестрейнджа и накрываю ею свою грудь, сжимая собственной рукой.

Прикрываю глаза. Как же хорошо, боже... Медленно и громко выдыхаю.

- Не отвлекайся от ужина, Рудольфус, - голос получается глухим.

Рудольфус: Я с готовностью сжимаю грудь Андромеды, нащупывая соски через ткань платья и нежно стискивая их пальцами. Несколько массирующих движений, и моя рука скользит вниз, медленно обводя плавные и женственные изгибы тела Андромеды. По груди, вниз, по животу, чуть спускаясь на бёдра, чтобы найти разрез на платье и оттянуть ткань юбки в сторону, оголяя ноги Андромеды.

- Ужин, да, конечно, - насмешливо произношу. - Тебе стоит попробовать это блюдо, - киваю на свою тарелку, но смотрю при этом на Андромеду. - Очень вкусно.

Смотрю на Андромеду и в своих словах имею в виду её. "_Ты_ очень вкусная... Хочу испробовать _тебя всю_ на вкус..."

Моя правая рука всё ещё лежит на её ноге, грея моей горячей ладонью её обнажённую кожу. Левой дотягиваюсь до бокала Андромеды и подаю ей его. Затем беру свой бокал, и поднимаю, готовясь произнести тост.

- Я хочу выпить за нас, Андромеда, - низким, вибрирующим голосом; вкладывая важное значение в свои слова. - За наше место в событиях, которые перевернут весь волшебный мир...

Я поднимаю бокал, а правая рука, тем временем, скользит между ног Андромеды. Пальцы продвигаются между нежных складок кожи, касаясь клитора сидящей на моих коленях женщины; неторопливо обводят его по кругу, в то время, как я продолжаю смотреть в глаза Андромеды, облизывая собственные пересохшие от желания - покрыть тело Андромеды поцелуями - губы.

Андромеда: Мне и так сложно дышать рядом с ним, так он еще и позволяет себе прикасаться ко мне таким образом, что я и вовсе замираю, чувствуя приятную дрожь тела, отзывающегося на жаркие прикосновения настырной ладони. Кожа горит под каждым местом, куда прикасается Лестрейндж. Он оголяет мои ноги, и... видит бог, как же сильно мне хочется развести их в стороны - широко и неподобающе пошло - как и все с моей стороны - сегодня.

Его голос и взгляд завораживают. Я бы могла ответить, что _уже_ наелась, но вместо этого молчу, не разрывая зрительного контакта, словно хочу пробраться Лестрейнджу в самую душу и понять, что он чувствует.

Мне это нужно.

Подав мне бокал, он произносит тост, удерживая свою горячую ладонь на моем оголенном бедре. Я вслушиваюсь в слова, делая собственные выводы, но полностью погрузиться в размышления мне не позволяют действия Лестрейнджа: он забирается мне между ног, прикасаясь к точке, от которой по всему телу разносится разряд. Я напрягаюсь, резко выдыхая. Вместо того, чтобы выпить вина, раздвигаю ноги шире и приближаюсь к Рудольфусу, склоняя голову в сторону и накрывая его губы своим ртом. Правой рукой перехватываю его руку у меня между ног. Левой - удерживающей бокал, двигаю вперед, соприкасаясь с его бокалом. По столовой разносится звук хрустального контакта. Я разрываю поцелуй и делаю глоток вина.

На моих губах тень беззлобной усмешки.

Я направляю руку Лестрейнджа к своему входу, проникаю туда его пальцами, подставляя бедра, и делаю еще один глоток вина.

Рудольфус: - Волшебная... - шепчу на ухо Андромеды, повинуясь её нежным рукам. Прикусываю мочку её уха, проталкивая пальцы дальше.
- Вкусная... - посасывая мочку.
Пальцы выходят из её влажного жара, и почти сразу же возвращаются обратно в резком толчке.
- Великолепная... - продолжаю шептать и брать её пальцами.

Я крепко обнимаю Андромеду одной рукой за талию, другой - продолжаю доставлять ей удовольствие, в то же время лаская ртом её ухо.

Как же одуряюще от неё пахнет. Какая же она нежная, страстная и горячая... Я плыву в какой-то невесомости, теряя голову от сидящей на моих коленях женщины. Это "головокружение" немного напоминает миг трансгрессии - когда теряется чувство времени и пространства. За одним исключением - сейчас тоже исчезает всё, кроме ощущения близости Андромеды.

Я прокручиваю пальцы во влагалище Андромеды, находя особенно чувствительную точку. И дальше ускоренный темп рывков-толчков проходится сладостным трением направленно по ней.
Дышу горячо и прерывисто, между выдохами наслаждаясь запахом от кожи и волос Андромеды.

"Дементр... что ты со мной делаешь?.."

Я всё ускоряю и ускоряю ритм, сосредоточившись на том, чтобы Андромеда получила удовольствие - это единственное, что я желаю - чертовски сильно желаю - в этот момент.

И я не замедляюсь ни на миг, пока Андромеда не начинает подрагивать в моих руках в сладком оргазме.

Андромеда: Вино горячит кровь. Я жарко выдыхаю, ощущая пальцы Рудольфуса внутри себя. Мышцы сжимаются от легкого спазма удовольствия, стоит мне прочувствовать не только заполненность, но и губы Лестрейнджа у уха. Стискивая губы, подавляю стон, когда он прикусывает мне мочку и ниже - совершает резкий толчок пальцами.

Господи, какая же я мокрая. Это слышно, когда Рудольфус начинает безостановочно двигаться во мне, наконец, вырывая из моей груди не только тяжелое дыхание, но и сначала прерывисто-сдавленные, а потом и полнозвучные стоны.

Я цепляюсь за его руку. Он целенаправленно подводит меня к яркому оргазму, заполняя собой все мое пространство и все мои мысли.

Напряженная, я упираюсь ногами в пол, судорожно хватая ртом воздух и отдаваясь протяжному стону, когда спазмически сокращающееся лоно концентрирует тепло, резким выстрелом разливающееся по телу и дарящее мне оргазм в руках моего... Моего? Когда это он стал моим?

Я не могу ни о чем думать.

Не могу, потому что сотрясаюсь в дрожи оргазма, неосознанно царапая руку Лестрейнджа, отдаваясь протяжным и глубоким стонам, которые перемежаются с прерывистыми и отчаянно сладостными. Если бы Рудольфус не удерживал меня за талию, я бы сползла с его колен на пол, не в состоянии справиться с собственной дрожью.

Рудольфус: Руку жжёт от царапин, оставленных Андромедой. Это и боль, и наслаждение одновременно.
_Помешательство_.
Я крепко обнимаю сидящую на моих коленях женщину, тесно прижимая к своему телу.
Дементр. Её яркий оргазм и предшествующие этому стоны снова подействовали на меня возбуждающе. Не настолько, чтобы не суметь ни о чём больше думать, но пах снова начало приятно тянуть напряжением.

Я убираю руку от промежности Андромеды и сразу же подношу её ко рту. Язык проходится по пальцам, слизывая с них обильно блестящую смазку.
Запах и вкус сводят с ума.
Идеальные.
- Вкусная.
Закончив с пальцами, приподнимаю лицо Андромеды за подбородок и, после секундного внимательного взгляда в её глаза, целую. Крепко. Жадно. Посасывая её нежные губы, проникая между них языком, лаская её язык, яростно проводя по нему кончиком своего.
Ладони в это время нежно поглаживают тело Андромеды. Сожалею лишь об одном: о платье, скрывающем от меня потрясающее тело Андромеды.

Я завершаю поцелуй нежным покусыванием нижней губы Андромеды.
- Я восхищён тобой.
В голосе, помимо восхищения, звучит удовлетворение и что-то близкое к похвале.
Я чертовски рад, что именно Андромеда - та, кто нужен для нашего плана.

***

Блюда на столе источают аппетитный запах.
Я предлагаю Андромеде, наконец, отужинать, но выпускать её из своих объятий, отпускать её со своих колен, я не готов.
Я нуждаюсь в близости Андромеды; я позволяю плавно перетекающему в ночь вечеру подарить мне эту близость.
Благословленное спокойным удовольствием время. Время, отпущенное всего до завтра.

Меня беспокоит реакция Андромеды на то, что ей предстоит исполнить.
Беспокоит собственная реакция: после всего произошедшего смогу ли я быть жёстким или даже жестоким с ней? Смогу ли её _шантажировать_ - если потребуется - жизнью её дочери?

Огонь возбуждённого и приподнятого настроения начинает угасать, прибитый беспокоящими меня перспективами.
Вместе с моим падающим настроением в комнате как будто падает и температура воздуха. Впрочем, внезапно появившаяся прохлада может быть всего лишь ночной прохладой.

Я позволяю завершиться ужину в светском тоне.

***

Я понимаю, что с некоторых пор нам не избежать этого влечения. С чем связанного - разбираться не хочу. Рудольфус галантно провожает меня к спальне и уходит к себе. Возможно, мы могли бы продолжить то, что началось в столовой, но оба принимаем решение оставить все, как есть. Войдя в спальню, снимаю с себя платье, разуваюсь и полностью обнаженная следую в ванную комнату, где расслабляюсь в теплой воде около получаса, позволяя себе мысленно прокрутить приятный прецедент, вновь произошедший между нами с Рудольфусом. Расслабленная и уставшая, возвращаюсь в комнату, где забираюсь в прохладную постель, упирая взгляд в поднимающийся на ветру тюль. Кажется, так спокойно и целостно мне не было давно.

Утро встречаю рано. Едва рассветная рябь касается открытого окна, как я сажусь в постели - полностью выспавшаяся и готовая к новому дню: привожу себя в порядок, посещаю ванную и возвращаюсь обратно в кровать, довольно отмечая заботливость и внимание домовика, оставившего поднос с завтраком и несколько свежих газет с новыми, не прочитанными мной книгами.

Налив себе чай, сажусь на подушки и устремляю взгляд за окно. Мысли роятся вокруг желания чувствовать рядом с собой Рудольфуса. И, словно читая мои мысли, он появляется у моей комнаты со стуком в дверь.

- Войдите, - произношу твердым голосом. Дверь отходит в сторону, позволяя мне увидеть утреннего гостя. Я самодовольно улыбаюсь. - Иди ко мне.

Явившись в одних пижамных штанах, он привлекает мое вниманием своим мужественным торсом. Оценивающе и жадно разглядывая весь его вид, я предлагаю чай, когда забирается ко мне в постель.

***
Андромеда: Чай будешь? Есть только мой.

Рудольфус: Поделишься? - Так же жадно разглядывая Андромеду.

Андромеда: Подаю чай, двигаясь под бок Лестрейнджа. Черное ночное платье на бретелях слегка кренится в сторону, едва ли не обнажая грудь. Поправляю.
- Как спалось? - смотрю в глаза.

Рудольфус: Мало. Напряжённо. Долго не мог уснуть. - с едва заметной насмешкой. Беру чай из рук Андромеды, но отпивать не тороплюсь, занятый тем, что смотрю в её глаза, отвлекаясь лишь на пару секунд, чтобы скользнуть жадным взглядом по её едва не обнажившейся груди.

Андромеда: Вскидываю бровь, улыбаясь.
- Мне приходить к тебе ночами, чтобы помочь заснуть?

Рудольфус: А ты сделаешь это ради... Моего сна, Андромеда? - наконец, обращая внимание на чай в руках и отпивая.
Как же это интимно - пить из одной кружки.

Андромеда: Конечно. Я хочу, чтобы твой сон был здоровым. И придавал тебе сил. - забираюсь под руку Рудольфуса, укладывая голову ему на плечо. - Хочешь сказать, что против моего общества по ночам?

Рудольфус: Только "за". - чуть глухо произнёс, приобнимая Андромеду за плечи. - Только боюсь, в твоём обществе у меня сна будет ещё меньше. - отставил кружку на прикроватную тумбочку и дотронулся пальцами до волос Андромеды, глядя ей в глаза.

Андромеда: Я приложу все усилия, чтобы сон у тебя не просто был, чтобы его было _в меру_. - глажу по мужественной грудной клетке. В комнате уютно и прохладно. Из открытого окна дует ветер.
- Ты сомневаешься в моих способностях? - на губах тень улыбки.

Рудольфус: Сомневаться в твоих способностях, Андромеда? Разве я похож на болвана?.. - накрываю ладонью руку Андромеды, лежащую поверх моей грудной клетки, и слегка сжимаю, получая удовольствие от того, что Андромеда лежит рядом, от того, что я могу ее беспрепятственно касаться.

Андромеда: Ты похож на человека, которым я восхищаюсь. Вряд ли я стала бы восхищаться болваном, это правда. - не могу без колкости, даже мелкой. - Что мы делаем... - после небольшой паузы. - Лежим рядом, как старые супруги... как же много могут изменить две недели...

Рудольфус: Очень много. - усмехнулся. - Если бы мне ранее кто-то сказал, что между мной и тобой возможно нечто подобное, я бы не смог поверить.

Андромеда: Я тоже. Все еще подозреваю в происходящем магию. - не знаю, как еще объяснить то, что чувствую, и то, что происходит между нами. Слишком уж... непредсказуемо, внезапно.

Рудольфус: В этом магии нет, Андромеда. Я могу тебе гарантировать. - поднес её руку к губам и дотронулся губами до кончиков её пальцев.

Андромеда: Не поднимая головы от плеча Лестрейнджа. Прикрываю глаза, когда он целует мои пальцы.
- Разве мы можем знать наверняка? Иногда мне кажется, что я ни в чем не уверена. А иногда - что знаю обо всем.

Рудольфус: Ты использовала магию, чтобы... - Дементр! Какое слово тут уместно?! - Чтобы между нами возникло _это_? Уверен, что нет. И я нет. И никто посторонний в подобном не заинтересован. - усмехнулся. -
Твои сомнения - их испытывают все, Андромеда. Все, кроме полных болванов, вроде Волдеморта.

Андромеда: Поднимаю голову, на упоминании о Волдеморте и, слегка сощурившись, внимательно смотрю в глаза Рудольфуса.
- Как давно? - следует пояснить свой вопрос. - Как давно ты настроен против него?

Рудольфус: Несколько секунд молчу, решая, можно ли говорить с Андромедой на эту тему или нет. Принимаю для себя, что можно.
- Некоторое время. Несколько месяцев. С того времени, как понял, что он - эгоистичный лицемер. Это... Больно. - с трудом подобрав слово. - Понять, что ты отдал годы служения выдуманным идеалам.

Андромеда: Все дело в ней? - я знаю, благодаря моим интонациям он поймет, что я о Беллатрикс. Его слова о беременности перед тем, как он позволил...
Блядь. Я не хочу вспоминать об этом. Мне слишком больно.

Рудольфус: Не только. - напрягся, когда речь зашла о Беллатрикс. - Однажды у меня просто открылись глаза. То, за что боролся я, и то, что обещает Волдеморт - разные вещи.

Андромеда: За что ты боролся, Рудольфус? - смотрю ему в глаза, прикасаясь ладонью к его щеке.

Рудольфус: За будущее волшебников. - желая ответить тем же прямым взглядом, но под ладонью Андромеды глаза непроизвольно прикрываются.

Андромеда: Приподнимаюсь на коленях, чтобы боком сесть на бедра Рудольфуса, после чего прижимаюсь к его торсу правым плечом и устраиваю голову на груди - прямо под его подбородком.
- Обними меня. - мне хочется тепла. Просто человеческого тепла. - Знаешь, Рудольфус, а ведь я тоже боролась за будущее волшебников. Всех волшебников. Всех тех, кто несет в себе магию. Вне зависимости от происхождения.

Рудольфус: С удовольствием. - обнимаю Андромеду обеими руками, тесно прижимая к себе.
- Здесь я с тобой не могу согласиться. Чистокровные несут в себе чистую, концентрированную магию. Мы обязаны сохранить ее для наших потомков. Прежде всего - её.

Андромеда: Если остатки чистокровных не станут заключать союзы с полукровками и магглорожденными, Рудольфус, через несколько сотен лет мы будем иметь инцестных выродков и сквибов. - прикрываю глаза, рассуждая спокойно. - Магия не выбирает кровь. Талант не выбирает кровь. Ты не согласен с этим? - едва двигаюсь, поднимая голову и укладывая ее на плечо Лестрейнджа - так удобнее. - Посмотри на Блэков. Где они? Посмотри на Лестрейнджей - где они? Возьми любой некогда чистокровный род и посмотри, что стало с ними: жалкие ошметки. Мы вырождаемся. И помочь этому может лишь Магия, выбирающая среди человеческого рода тех, кто будет всю жизнь носить в себе ее волшебное семя. Это - единственный критерий, важный для будущего волшебников. Кровь ничего не значит. - мне нравится чувствовать запах Рудольфуса. У его шеи он особенно различаем.

Рудольфус: Мы вырождается потому, что утратили свои традиции, Андромеда. Возможно, в чем-то ты права. И... Дементр! Я даже готов признать, что где-то вливания новой крови могут быть полезными для волшебного общества (не для древних родов, для общества), но что совершенно неприемлемо - это интеграция с магглами. Мы обязаны сохранить устои нашего общества чистыми от влияния этих... Этих недоразвитых существ.

Андромеда: Или развитых намного больше, чем мы. - укладываю руку на противоположное плечо Рудольфуса, начиная поглаживать кожу ногтями. - Ты когда-нибудь углублялся в их культуру, чтобы судить так категорично?

Рудольфус: Я считаю это неприемлемым для себя, Андромеда. Углубляться в их культуру. - с презрением в голосе и удовольствием на лице из-за мурашек, вызванных действиями Андромеды.

Андромеда: Ты можешь представить свою жизнь без магии? - пальцы аккуратно вертят круги по коже, лаская ее подушечками и мягко царапая ногтями.

Рудольфус: Нет, не могу. - высокомерно усмехнулся. - Магия - часть меня. То, что делает меня мною. А ты? Можешь? - не замечая, как начинаю гладить плечо Андромеды.

Андромеда: Не могу. - трусь щекой о плечо Рудольфуса, не открывая глаз. Замираю. - А теперь представь: все, что имеют магглы - общение на расстоянии, техника, безопасность, даже простая готовка пищи - все совершается без магии. Без того, без чего _мы_ не смыслим собственной жизни. Разве только это не достойно уважения? Их магия - это их знания.

Рудольфус: Хочешь сказать, что они умеют все то же, что и мы, только пользуясь своей техникой? - Не без презрительного недоверия.
Сжимаю в ласке плечо Андромеды.

Андромеда: Пользуясь знаниями и физическим трудом, которые в совокупности создают из окружающего пространства все, что требуется магглам для жизни. В том числе и технику. Я могу тебе показать. Если захочешь. - целую Лестрейнджа в шею, прихватывая губами кожу и несильно прикусывая ее.

Рудольфус: Это... Было бы... Любопытно. - преодолевая годами вложенную брезгливость. - Однако их техника ничего не стоит против нашей магии. Она даже не работает в нашем мире... - с трудом собирая мысли в кучу из-за действий Андромеды.

Андромеда: Отрываясь от шеи.
- Их техника не нужна в нашем мире. С их техникой лучше знакомиться в их мире. На безопасной территории. Например, в отеле. Я могу устроить тебе настоящую экскурсию, Рудольфус. Только пообещай мне не использовать магию. - прикасаюсь кончиком языка к мочке уха Лестрейнджа. Не могу держать себя в руках.

Рудольфус: На что ты меня подбиваешь? - со смешком интересуюсь.
Дальше игнорировать действия Андромеды не представляется возможным. Я обхватываю ладонью её шею и принимаюсь её ласкать массирующими движениями.

Андромеда: На расширение горизонта познаний, Рудольфус. На новые впечатления. - негромко, на ухо. - Дашь мне обещание не использовать магию среди магглов? - мурашки по телу от действий Лестрейнджа.

Рудольфус: Я ещё не согласился на твою авантюру... - чувствуя дрожь по всему телу из-за близости Андромеды. - Но если однажды соглашусь - обещаю.

Андромеда: Чувство безграничного уважения к Лестрейнджу крепнет еще и того факта, что он готов пересматривать собственные взгляды и пробовать что-то новое.
- Спасибо. - искренне. - У тебя от меня ноги еще не затекли? - целую его в одну щеку, прислоняя ладонь к другой;

Рудольфус: Не за что. - чувствуя внезапно поступающую... Нежность.
- Нет. Не затекли. - поворачивая голову, чтобы встретиться с Андромедой губами.

Андромеда: Целую Рудольфуса неторопливо и мягко, едва прихватывая его губы зубами, лаская их своими губами и языком. Разрываю поцелуй, но не отстраняюсь.
- Я хочу, чтобы сегодня ты спал со мной. Здесь. - провожу губами по его губам.

Рудольфус: С удивлением смотрю на Андромеду, испытывая кучу смешанных чувств.
- Здесь? Зач... Почему ты этого хочешь? - замирая.

Андромеда: Серьезный взгляд глаза в глаза.
- Чтобы убить тебя. - хожу по тонкому льду, понимаю.

Рудольфус: Ещё раз? - равнодушно. _Принимая_ равнодушный вид.

Андромеда: В последний раз. - кусаю губы Лестрейнджа. Какое же удовольствие от всего этого я получаю.

Рудольфус: Больше не будет ни одного раза, когда я подставлюсь тебе. - холодно.
- Мне нужно идти. - отстраняясь и убирая руки с Андромеды.

Андромеда: Нет. - толкаю Лестрейнджа к подушкам и седлаю его бедра. Прижимаюсь грудью к его грудной клетке. Руками обвиваю его за шею. - Ты никуда не пойдешь. Ты мой, Лестрейндж.

Рудольфус: Беру паузу, во время которой пытаюсь осмыслить услышанное.
- Нет. - пытаюсь сопротивляться. Добавляя в голос всё доступное ледяное высокомерие. - Нет, Андромеда. Ты не понимаешь, что говоришь. - безвольно лежащие на кровати руки сжимаются в кулаки.

Андромеда: Обними меня, Рудольфус. - не хочу слышать то, что он мне говорит. - Чувствуешь, как тепло? - жаркий шепот ему в губы. - Я понимаю, _что_ говорю. - прислоняюсь к его щеке, искалывая себе кожу его щетиной. - Ты мой. Я хочу, чтобы ты был моим.

Рудольфус: Ты хочешь, чтобы я был твоим или хочешь убить меня? - не меняя тон голоса, но руки, словно против моей собственной дементоровой воли, ложатся на талию Андромеды.

Андромеда: Я не хочу твой смерти. Ты нужен мне. - трусь щекой о его щеку. - Разве ты не видишь этого?

Рудольфус: Посмотри мне в глаза. - жёстко. Впиваясь пальцами в талию Андромеды. Не могу верить ни одному её слову.

Андромеда: Боль от хватки Рудольфуса перехватывает дыхание. Совершаю над собой усилие, чтобы не вцепиться в его руки. Вместо этого выпрямляюсь, сцепляя замок пальцев за его шеей и смотрю в глаза. Что он хочет в них увидеть? Ложь? Ее не будет. Ты мой. Мой, Рудольфус. Ты понимаешь это?

Рудольфус: Ты не понимаешь, что говоришь. - холодно. - Не понимаешь, что делаешь. - ослабляя хватку на талии Андромеды. - Я... дементр! Я не верю тебе. Я убил твоего мужа. Убил твою обожаемую сестрицу. Держу тебя и твою дочь в заложниках. А ты... Дементр! Ты едва не признаёшься мне в любви. Что это? Ты пытаешься мной манипулировать? - высокомерно-иронично.

Андромеда: Он говорит мне о том, что я и так знаю. Намеренно причиняет мне боль, которую я заглушила в себе едва ли не обманным путем. Ничего не хочу ему доказывать. В этом нет никакого смысла. Как и в том, что сейчас безмерно печет в груди.
Я выдерживаю короткую паузу. И медленно поднимаюсь с Рудольфуса. Он совершенно прав. Все это - идиотизм. Я не могу обосновать происходящее. Мне предстоит разобраться в себе и понять, почему я делаю все, что делаю, и зачем делаю это искренне.
- Я сама себе не верю. - единственное, что произношу, когда поднимаюсь с кровати и следую в ванную, где закрываю дверь на обычный засов и включаю воду. Руки жутко дрожат. С сознания как будто бы сняли мутную пленку, и теперь я вижу все... правильно? Я здесь для того, чтобы послужить пешкой в чьей-то игре. У меня отобрали всех, кто был мне дорог. Отобрали все, что было мне дорого. И я позволяю себе забыться. Что-то не так... Всему должно быть реальное объяснение.

Рудольфус: Своими словами я добиваюсь того, что хочу. Я вижу _правду_ в глазах Андромеды. В её действиях. Вижу отголосок её боли, который каким-то непостижимым для меня чёртовым образом отзывается и во мне.
Когда она уходит, я её не останавливаю. Нам нужна пауза. От обоюдного желания. От непреодолимого - дементр! - влечения.
Но когда она скрывается в ванной, я не тороплюсь уходить. Остаюсь в комнате. Лишь поднимаюсь с кровати, чтобы начать мерить нервными шагами расстояние от одной стены до другой. Пока не останавливаюсь у окна, глядя вдаль, на горизонт; сложив руки за спиной в гордой и властной позе человека, которому принадлежит всё вокруг... Кроме его сердца.

Андромеда: Я смотрю на свое отражение, хватаясь руками за края раковины. Что способно избавить меня от этой невыносимой боли в разодранной Рудольфусом ране с добавлением боли из-за обиды за то, что это сделал именно он? Только боль физическая. Я не буду ничего предпринимать, пока не услышу звук захлопнувшейся в комнате двери. Мне нужно остаться одной.
Прикрываю глаза, совершенно спокойно воспринимая тяжело срывающиеся с глаз слезы, падающие в раковину и смываемые водой. Ненавижу чувствовать. Ненавижу.

Рудольфус: Андромеда не возвращается слишком долго. Или мне так кажется - что слишком долго. Я ещё некоторое время остаюсь на прежнем месте, убеждая себя проявить терпение. Но моему терпению приходит конец. Тогда я подхожу к двери, ведущей в ванную. Замираю, прислушиваясь. Звук льющейся воды. Больше ничего не могу расслышать.
Я должен был бы уйти. Я убеждаю себя, что так было бы правильнее.
Дементр, да!
Но... я не могу.
Скрипнув зубами, вызываю домовика и приказываю ему отпереть дверь ванной комнаты, за которой скрылась Андромеда - свою палочку я вновь оставил в своей комнате, почему своей магией воспользоваться не могу.
Когда дверь, повинуясь эльфу, отпирается и распахивается, я переступаю порог ванной.
И сразу же нахожу взглядом Андромеду.
Шаг к ней. Ещё один. И ещё.
- Андромеда, - тихо зову. И в моём чёртовом голосе отражается всё: от ненависти, смятения... до нужды в ней.

Андромеда: Я слышу, как он вызывает домовика, слышу все, что ему говорит, и не двигаюсь с места даже тогда, когда открывается дверь.
Не поворачиваюсь.
Ему следовало уйти сразу, чтобы не давать мне возможности прочувствовать исходящие от него волны беспокойства.
- Больно же ты жалишь, Лестрейндж, - мой голос надрывной из-за слез, но интонации жесткие. Опускаю руки в горячую воду, пар от которой полностью скрыл обзор на отражение. - Пришел лично убедиться, действует ли яд? Действует. - Пауза. - Очень эффективно. И это... отрезвляет.

Рудольфус: - Это то, что я хотел, - безэмоциональным голосом заявляю, подходя к Андромеде ближе. - То, что между нами происходит... Я даже не могу дать этому определения. Но я не хочу, чтобы _это_ мешало рассуждать нам здраво.
Теперь я стою совсем рядом с ней.
Я её не касаюсь, будто бы не желая вызывать то помешательство, которое возникает каждый раз, стоит нам дотронуться друг до друга. Вместо этого я наклоняюсь вперёд - и всё же задеваю грудью плечо Андромеды - наклоняюсь, чтобы очистить ладонью запотевшее зеркало. Теперь, когда его поверхность чиста от пара, я могу видеть отражение Андромеды. Её вид причиняет мне боль.
И за её отражением появляется моё - бледный, напряжённый мужчина.
- Ты всё ещё хочешь назвать меня своим?

Андромеда: Он снова прав. Здравомыслие нам бы не помешало. И сейчас его навалом. До момента, пока Лестрейндж не прикасается ко мне, что мгновенно вызывает какой-то внутренний взрыв. Я напрягаюсь. Опущенный к воде взгляд не поднимаю даже тогда, когда чувствую, как Лестрейндж смотрит на меня в отражении.
Слишком долго не отвечаю на его вопрос, будто бы пытаясь понять, хочу или нет называть его так, как назвала, а когда ответ приходит - гордо вскидываю подбородок, цепляясь со взглядом в отражении.
- Я не возьму свои слова обратно.
Пусть понимает, как хочет.
- Ты держишь мою дочь в заложницах. Я контролирую ситуацию. Ты убил моего мужа. Больно. Но терпимо. Ты избавил мир от жестокой психопатки и убил мою сестру, уничтожив с этим и меня. Я отомстила тебе.
"И мне было нестерпимо больно. Если бы я по-настоящему тебя ненавидела, захотелось бы мне видеть тебя живым?"

Рудольфус: Ответ Андромеды уничтожает часть стены, которую я с таким упорством строил с первого дня появления человека в капюшоне.
Я чувствую чёртову обречённость.
"Зачем всё так... Почему... Зачем?.." Чёрт, кажется, я повторяюсь.
Я холодно усмехаюсь, чувствуя себя так, словно проиграл в чём-то чертовски важном. Хотя настоящего разочарования по этому поводу не испытываю.
Чертовски... странно? Плохо?..
- Андромеда, - снова зову я её. Мне нравится, как звучит её имя из моих уст. - Повернись.
Я смотрю на её отражение - в её красивые глаза, и кладу ладонь ей на плечо, побуждая развернуться ко мне.
Внутри всё горит адским пламенем в ожидании того, что будет дальше.

Андромеда: Чувствуя прикосновение Рудольфуса, замираю, опуская один лишь взгляд. И только после небольшой паузы, очень медленно поворачиваю голову к руке на своем плече, смотрю сначала на нее, а потом на Лестрейнджа - цепко и едко.
Мне удается держать себя в руках. Поэтому я разворачиваюсь с полнейшим спокойствием - снаружи, сохраняя между нами дистанцию. Мои руки горячие и мокрые после воды, которая продолжает заполнять раковину и выходить через слив.

Рудольфус: Сложив ладони на талию Андромеды, притягиваю её к себе - резко, властно, неумолимо, не терпя возможное сопротивление.
Притягиваю так тесно и крепко, что наши тела вновь соприкасаются, пуская дрожь возбуждения.
Секунду смотрю в её глаза. А уже в следующую - накрываю её рот в жадном и требовательном поцелуе. Посасывая её губы, цепляя их зубами, напористо проникая между ними языком.

Андромеда: Я не успеваю ничего сделать, когда Лестрейндж внезапно нарушает дистанцию, сметает к херам границы моего личного пространства вместе со своим, притягивая меня к себе так тесно и властно, что я забываю, как дышать. И едва мне удается восстановить дыхание, как он впивается в мои губы диким поцелуем, сминая их до боли, прикусывая и врываясь языком в мой рот так, как мог бы сделать это членом совсем в другом месте.
Внутренние мышцы сжимаются, разнося по телу сладкий спазм. Я упираюсь руками в плечи Рудольфуса, но не сопротивляюсь. От нашей порывистости с моего плеча съезжает тонкая бретель черной сорочки.

Рудольфус: Разрывая поцелуй, окидываю Андромеду совершенно диким взглядом. Цепляя и её блестящие глаза, и чуть припухшие после поцелуя губы, и сползшую бретель сорочки.
Моё дыхание становится тяжёлым и быстрым. Зрачки расширяются, а по жилам начинает струиться жидкий огонь возбуждения.
Перевожу взгляд в её глаза в то время, как пальцы цепляют обе бретели, срывая их в стороны, освобождая от них плечи Андромеды, что позволяет сорочке соскользнуть с её тела, мягкой волной дорогой ткани опускаясь к её ногам.

Андромеда: Я тяжело дышу через приоткрытый рот, когда Рудольфус разрывает поцелуй, и вижу, как он смотрит на меня. Это распаляет еще сильнее. Он действует четко и уверенно: как муж мог бы действовать со своей законной женой, имея право прикасаться к ней так, как Лестрейндж сейчас прикасается ко мне, освобождая меня от единственного предмета одежды и оставляя перед собой обнаженной. Стоящие соски соприкасаются с воздухом комнаты. Я сжимаю член Рудольфуса через его штаны, мимолетно выключив воду в раковине, после чего просовываю руку за мешающую ткань и обхватываю крепчающий ствол ладонью.
Меня всю трясет от желания.
Начинаю водить мокрой рукой по члену, приближаясь к шее Лестрейнджа, захватывая зубами кожу и посасывая ее. Рука набирает темп. Я чувствую, как под моими ласками член становится тверже и тверже, на всю длину выпирая под свободными брюками.
Оставленный на шее засос привлекает внимание. Я провожу по нему языком.

Рудольфус: Сквозь стиснутые зубы вырывается сдавленный, хриплый, рычащий стон. Член возбуждённо поднимается прямо в ласкающей руке Андромеды; изнывая от потребности войти в желанное лоно находящейся рядом женщины. Самой притягательной женщины в мире.
Чёртово возбуждение усиливается, когда я ощущаю на шее зубы, а затем и язык Андромеды.
Ослабив завязки на штанах, спускаю их с себя, оставаясь так же полностью голым.
Перехватываю ласкающую мой член руку за запястье. Подношу к губам, оставляя на влажной ладони мокрый поцелуй. Другая рука в этот момент скользит между ног Андромеды в быстрой, торопливой ласке. Вперёд-назад, вперёд-назад по клитору - и чуть дальше, до входа, чтобы прикоснуться к нему кончиками пальцев.
А в следующую секунду я уже разворачиваю Андромеду к себе спиной. Целую между лопаток, кладу одну руку ей на талию, другую - между её ног, показывая, что хочу, чтобы она их расставила.
Наблюдаю за её лицом в отражении зеркала, слишком возбуждённый страстью и чувствами, чтобы что-то говорить.

Андромеда: Как же мне нравится видеть Рудольфуса голым. Он такой сильный и высокий, похож на большого дикого зверя, в любой момент способного стереть меня в мелкую крошку или загрызть в порыве страсти.
Невозможно остаться равнодушной, когда он прикасается ко мне, словно проверяя мою готовность, забирая мое тяжелое, прерывистое дыхание и, убедившись, что пора, разворачивает меня к себе спиной.
Мои руки ложатся на раковину, в то время как Лестрейндж целует меня между лопаток - чертовски нежный жест и, одновременно, собственнический, показывающий степень его - Рудольфуса - владения мной. Как и следующий жест - его рука между моих ног.
Я раздвигаю их шире и двигаю бедра назад, предоставляя Рудольфусу возможность беспрепятственно войти в меня, цепляясь с его взглядом в отражении.
Блядь... Этот секс - наше обоюдное "да" в ответ на то, что мы боимся признать.

Рудольфус: Я всё также смотрю в глаза Андромеды в отражении зеркала. Её удобно отставленный зад касается головки члена, пуская разряд мучительной боли-удовольствия по всему моему телу.
Дементр! Я чертовский сильно хочу эту женщину!
Раздвигая пальцами нежные пухлые складки кожи, я резко вхожу в Андромеду - жадно врываюсь в её жаркое и влажное влагалище.
Чёрт!
Как горячо. Как хорошо...
Громкий шлепок сопровождает первый толчок.
Я всё также смотрю в отражение зеркала, облизывая губы.
Следует ещё один толчок.
Я выхожу из Андромеды на половину длины ствола и властно шлёпаю её ладонью по правой ягодице, оставляя на ней красный, горячий след.
Другая рука стискивает талию Андромеды.
Из груди рвётся судорожное дыхание.
Ещё толчок бёдрами - вперед-назад, резко и порывисто. И ещё один пекущий след от шлепка по ягодице.

Андромеда: Я чувствую, прикосновение члена к своим бедрам, и мне хочется подразнивающим движением еще больше распалить Рудольфуса, но я замираю, полностью опускаясь в ощущения. К этому подталкивает меня Лестрейндж, прикасаясь ко мне и через мгновение - одним резким толчком, врываясь в мою горячую глубину. Чувствуя каждое движение, словно в замедленном во стократ действии я ощущаю, как головка касается входа, как растягивает его, проникая глубже, как пробивает себе ход между тугих и влажных стенок и замирает с громким шлепком, возвещающем о том, что Лестрейндж вошел в меня до конца.
Да-а... Боже...
К неразрывному зрительному контакту добавляется очередной стон, когда Рудольфус вбивается в меня еще раз.
Сжимаю раковину.
Шипение с протяжным "ммм" заполняет пространство вокруг нас, как и звук от шлепка. Я чувствую, как жарко начинает печь место удара и какой приятной болью отзывается сдавленная в области талии кожа.
Прерывисто вздыхаю, не в состоянии сдержать стон. И еще один, когда Лестрейндж вбивается в меня. Еще один, когда он снова шлепает меня по заднице, отчего сжимаются мои внутренние мышцы, стискивая его член.
Хватаюсь за руку на своей талии, царапая кожу и себе и Лестрейнджу. Бедра двигаются назад, и ягодицы вплотную прижимаются к бедрам Рудольфуса. Намеренно сжимаю внутренние мышцы и двигаюсь из стороны в сторону. Вторая рука опускается с раковины к клитору.

Рудольфус: Дементр! Какая Андромеда горячая. Страстная. Идеальная.
Я не могу отвести взгляда от её лица, зачарованно наблюдая за тем, как из её приоткрытых губ вырываются сладостные стоны. Чертовски привлекательная картина, ещё сильнее разгоняющая возбуждение по телу.
Чуть горящая после пары шлепков рука также ложится на талию Андромеды, не контролируя, но улавливая движения её бёдер.
Чертовски хорошо.
Чертовски горячо.
Очередным толчком я вбиваюсь в неё по самую мошонку и замираю, чувствуя, как вокруг ствола особенно ощутимо сжимаются внутренние мышцы Андромеды; как она начинает двигаться из стороны в сторону, даря другие, совершенно особенные ощущения от по-иному направленного трения.
Достаточно большое зеркало позволяет заметить и то, что рука Андромеды спускается ей между ног - в заметном желании добавить ласк и на клитор.
Дементр! Эта женщина!..
Я стискиваю зубы, но из груди всё равно вырывается сдавленный, глухой рык. Желания, возбуждения.
Секунда намеренной паузы, во время которой я жадно пожираю глазами отражение Андромеды, и я делаю новый толчок, плотно сжимая пальцами талию Андромеды.
И ещё. И ещё. И ещё! Ускоряя темп до сводящего с ума трения.
Правая рука поднимается с талии Андромеды, достигая её груди. Пальцы обхватывают сосок и в такт толчкам принимаются его теребить, раздразнивая тонкую, нежную кожу тёмного ореола, набухшего и твёрдого от возбуждения.
Толчки становятся яростнее, и Андромеда передо мной всё ощутимее и резче покачивается. Её отражение сводит меня с ума, не позволяя отвести от него взгляд ни на одну волшебную секунду.

Андромеда: Рудольфус вбивается в меня быстро и мощно, распространяя по комнате звуки дикого соприкосновения двух разгоряченных тел. Это распаляет меня так же сильно, как и дыхание Лестрейнджа. Сейчас я еще больше ощущаю желание полностью слиться с этим человеком, поглотить его и сделать окончательно своим. Это отчаянное желание усиливает звучание моих стонов, делая их отчаянными, едва ли не зверскими. Хочется орать на весь дом "ЕБИ МЕНЯ, ДА! СИЛЬНЕЕ, РУДОЛЬФУС, БОЖЕ!", но, блядь, сильнее и настойчивее уже некуда.
Я схожу с ума. Я горю в руках этого чертового ублюдка, навсегда впечатанного в меня.
Я настолько поглощена яркими вспышками удовольствия, что не сразу замечаю, как моя талия сжимается и с другой стороны. Дикий ритм, то и дело толкающий меня к раковине и выбивающий почву из под ног, вынуждает отпустить Рудольфуса, убрать руку от своего клитора и резко схватиться за края раковины, разводя локти в стороны и хватаясь за опору, что есть сил.
Протяжные стоны преобразуются в прерывистый и высокий, когда Рудольфус сжимает мой сосок. Резким движением накрываю его руку своей.
Еще один протяжный стон. Облизываю губы, закидывая голову. Ухватившись за крепкую руку Лестрейнджа, направляю его ладонь к своему горлу. В зеркале отражается мой сладостный оскал. Я не открываю глаза, полностью опустившись в ощущения.

Рудольфус: Чёрт, да! Я позволяю Андромеде направить мою руку к её горлу. Чуть стискиваю пальцами шею, впечатывая следы от них в её кожу. Невидимая печать.
Я вколачиваюсь в неё и смотрю на её облизывающее губы отражение; на её _стонущее_ отражение, побуждающее меня вбиваться в неё ещё интенсивнее - настолько быстро, что наши тела в зеркальной глади начинают напоминать одну крупно вибрирующую плоть.
Следующие друг за другом толчки, хрипы, стоны, накалённый от жара происходящего воздух подводят нас к яркой кульминации.
На какое-то чёртово мгновение мы с ней словно становимся единым целым - стонущим, глубоко дышащим, бьющимся в конвульсии совместного оргазма существом.
Веки тяжелеют в нахлынувшем удовольствии, но я усилием воли держу глаза открытыми, пожирая жадным взглядом кончающее отражение Андромеды. В пик удовольствия, мой член замирает в её горячей и влажной глубине, изливаясь напористой струёй спермы в её в удовольствии сокращающиеся внутренние мышцы.
Из горла рвётся хриплый, протяжный выдох. А в ушах звенит настойчивое и убедительное Андромеды "Ты мой. Мой, Рудольфус. Ты понимаешь это?"

Андромеда: Я еле стою на ногах. Не помогает даже опора в виде раковины. Меня удерживает только Лестрейндж, хватаясь за мою талию и за горло. Наклонившись вперед, издавая глубокие, громкие и неистово протяжные стоны, поднимаюсь на носки, замирая в охватившем меня оргазме. Бедра содрогаются в хаотичном темпе, внутренние мышцы сжимают все еще двигающийся внутри член. Эхо моего крика расползается по комнате и давит на слух. Господи, меня, наверное, слышит весь дом, все его обитатели, о которых я совершенно не вспоминаю все это время.
Хватаюсь за руку на своем горле, за руку на своей талии, ноги подкашиваются - едва ли не сажусь. Меня держит Лестрейндж. Вбивается еще несколько раз и замирает, своей медвежьей хваткой не давая мне вырваться из его рук. Как же меня всю трясет. Я поднимаю ногу, сгибая ее в колене и чуть ли не повисая в руках Лестрейнджа. Действую неосознанно. Все тело напряжено. Мне нечем дышать. Судорожные стоны переходят в прерывистое стенание - чуть ли не скулеж.
- Мммм, - протяжно, жалобно, сладостно.
Вдох. - Ммм... дааа.... - выдох.
Дрожь.
Перед закрытыми глазами - сотни вспышек.
Бедра содрогаются еще раз, и еще, пока не успокаиваются. Остаточное сжимание внутренних мышц позволяет мне прочувствовать член Рудольфуса.
Открываю глаза. Взгляд блестящий. Ничего перед собой не вижу.

Рудольфус: Андромеда кончает ярко и мощно. Я чувствую каждую судорогу её оргазма, что сводит меня с ума от испытываемых к ней чувств; чувств, названия которым я пока ещё не готов дать.

Я держу её в своих объятиях, пока она не затихает. Затем неторопливо вынимаю из неё член - с тихим влажным звуком, после которого бёдра Андромеды увлажняются вытекающей из её влагалища спермой.
Опускаю руку ей между ног и растираю скользкую влагу по промежности. Дико, чертовски грязно.
После чего обтираю испачканную в своей сперме и смазке Андромеды ладонь о её живот, словно в очередной раз помечая её своим... присутствием.

Держа ладони на плечах Андромеды, разворачиваю её к себе лицом, устав довольствоваться только её отражением.

Ничего не говоря, накрываю её губы в медленном, чертовски тягучем поцелуе. Руки с плеч тянутся к её талии; обнимаю Андромеду за неё и тесно притягиваю к себе, пока наши тела не начинают плотно прилегать друг к другу; чувствую животом её влажный - от спермы и смазки - живот. И... дементр! кажется, я схожу с ума от жажды обладать этой женщиной.

Андромеда: Я слышу, как в тишине комнаты, прерываемой нашим дыханием - особенно моим - распространяется звук, с которым Рудольфус вынимает из меня свой член. Густая сперма вытекает мне на бедра, но не следует дальше, поскольку Лестрейндж сразу же растирает ее по мне, и это рождает во мне чувство... Господи. Лестрейндж мой. Что бы он ни говорил. Что бы ни думал. ОН. ПРИНАДЛЕЖИТ. МНЕ.

Губы растягиваются в едва заметной триумфальной улыбке. Я получила свой трофей. Получил ли Рудольфус _свой_?

Следующее его действие встречаю зрительным контактом в отражении зеркала, а когда он разворачивает меня и целует, крепко прижимая к себе, я запускаю язык в его рот и обвиваю руками за шею, встав на носки. Отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Но руки не ослабляю.

- Ты снова кончил в меня, - озвучиваю очевидное. - Не делай этого, если не хочешь бастардов, - прикасаюсь губами к его губам, но не целую, лишь грею дыханием и произношу:
- А лучше позволь мне пить противозачаточное. Я нуждаюсь в нем. - Прикасаюсь языком к его губам.

Рудольфус: Триумфальная улыбка на лице Андромеды рождает неясное чувство... беспокойства? тревоги? опасения?
Я снова словно слышу голос человека в капюшоне, озвучивающего наш план... Нет, в тот момент он его не озвучивал, в тот момент он обрисовывал мне моё будущее, заостряя внимание на некоторых чертовски удививших (неприятно удививших) меня деталях.
Почему это воспоминание приходит именно сейчас, когда в моих объятиях находится Андромеда после нашего случайного, но чертовски потрясающего секса?
Не потому ли, что мне следует опасаться того, что моя связь с Андромедой порушит все мои... нет, не планы, все мои убеждения?
Так ли оно и есть?

Физически я не отстраняюсь от Андромеды, но в своём отношении стараюсь - изо всех чёртовых сил стараюсь - вернуть некогда присутствующую между нами холодность.

До конца вернуть стальной блеск глазам не удаётся. И когда я смотрю на Андромеду сверху-вниз, она может заметить, как мой сейчас намеренно поддёрнутый ледяным безразличием взгляд скрывает в глубине зрачков испытываемую к ней непреодолимую страсть, которая внезапно для меня становится чем-то большим.
"Дементр! Я _не хочу_ этого... Я не могу этого допустить!"

Прикосновение её губ к моим губам, её языка, опаляет, вызывая желание вовлечь Андромеду в новый поцелуй. Но я сдерживаюсь, чтобы ответить.

- Ты можешь не беспокоиться о бастардах, - я ослабеваю хватку, но рук с талии Андромеды не убираю - напротив, они скользят ниже, чтобы болезненно смять её аппетитный зад. Хочу _чувствовать_ её в своих руках. Постоянно. - И противозачаточное тебе не понадобится.

Андромеда: Я чувствую, как он меняется, но не меняюсь сама. Он нужен мне. И я беру все, в чем нуждаюсь.

Зарываюсь пальцами в его волосы, целую в губы, едва прихватывая их своими. Полузадушенный стон звучит в тот момент, когда Рудольфус сжимает мне ягодицы - слишком больно, невыносимо больно. Я мгновенно мщу ему укусом, после того, как он завершает говорить.

Едва отстраняюсь. Мне хочется слиться с ним. Господи, что это такое...

Убираю руки от его головы и резко опускаю к его рукам, давая понять, что мне больно, безмолвно требуя ослабить хватку.

- Объяснишь? - Я не понимаю, что он имеет в виду. Почему это мне не потребуется противозачаточное? Не может быть, что его семя было бесплодным.

Рудольфус: Я слегка ослабляю стиснутые пальцы, по прикосновению Андромеды понимая, что ей должно быть слишком больно.
"Какого дементора меня волнует её боль?!"

- Что я должен объяснять? - мой голос звучит властно и холодно.
В этот момент я чувствую себя так, словно нахожусь чертовски близко к собственной гибели.
И всё-таки, что-то заставляет меня подумать в этот момент и о чувствах Андромеды.
"Хотя какого дементора они должны меня волновать?"

И всё же волнуют.

Я смягчаю и взгляд, и тон голоса, когда снова говорю Андромеде:
- Тебе нечего беспокоиться о бастардах.
И касаюсь пряди волос у её лица.
Почти нежно.

Андромеда: Рудольфус старается держаться отстраненно и холодно, но его попытки то и дело терпят крах. Я хочу, чтобы он наконец-то понял, что со мной это все бесполезно. Лучше признать поражение и принять его, как самый большой триумф.

- Одно из двух, Рудольфус, - начинаю с легкой нахальной улыбкой, прикасаясь к его щекам, когда он ослабляет хватку на моих ягодицах. - Либо я не могу от тебя забеременеть, либо ты собрался на мне жениться. Первый или второй вариант? - целую его в шею. В место засоса, задерживая на нем губы и проходясь ладонью вниз по свободной стороне его шеи к груди и шраму на ней.

Рудольфус: Я снова начинаю возбуждаться из-за действий Андромеды. Настоящая ведьма, она словно меня околдовала.

Убрав ладони с её ягодиц, я веду ими вверх, возвращая на её талию.
Жадно смотрю в её глаза, пытаясь - безуспешно - умерить пыл своих чувств по отношению к ней.
Лёгкая нахальная улыбка, появившаяся на её лице, вызывает в моей груди отклик - и это не глухое раздражение, что было бы естественно, чёрт... это почти восхищение. Или не "почти".

- А какой вариант ты бы предпочла? - насмешливо отвечаю вопросом на её вопрос, судорожно выдыхая, когда её губы касаются моей шеи, а её ладонь - шрама на моей груди.
"Уж не забрала ли ты моё сердце тем ударом?"

Андромеда: Его вопрос - провокация. Он знает _мой_ ответ. И уходит от собственного. Если ему хочется, чтобы я озвучила правду, я это сделаю.

Отстраняюсь от шеи и провожу по месту поцелуя языком. Мой вкусный. Кусаю Лестрейнджа. Потому что хочу этого. Рука, накрывающая шрам, напрягается. Я скребу ногтями рядом.

- Лестрейндж, - смакую его имя с оскалом на губах. - Если мы говорим о том, чего хочу _я_, то я хочу тебя. Себе. С дальнейшим определимся по мере необходимости: решишь жениться... - делаю паузу, во время которой, опустив взгляд на губы Рудольфуса, улыбаюсь с игривой мстительностью. - Мы над этим подумаем.

Он поймет мой ответ.

[icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0014/7e/8e/2-1498738354.png[/icon][nick]Andromeda Tonks[/nick][status]я Блэк. Поэтому сука[/status][sign]

http://www.pichome.ru/images/2017/06/29/xI1LHf.gif

[/sign][ankcod]<br /><a href="http://thewalkingdead.f-rpg.ru/">АНДРОМЕДА ТОНКС</a> <sup>45</sup><br /><strong>Лояльность: </strong>Орден Феникса.<br />[/ankcod]

+1


Вы здесь » the WALKING DEAD » За пределами тьмы » 1.08.1997 — "Burrow"