the WALKING DEAD

Объявление

Админ-состав: mr.Someone & mr.Zombie


МИСТЕР НЕКТО
глава по связям с общественностью
(работа с неофитами; pr; развитие),
отвечаю за общее продвижение интересов форума.


МИСТЕР ЗОМБИ
администратор-квестоплёт
(сюжет; аркады; квесты; миссии),
отвечаю за общую работоспособность форума.

Добро пожаловать на литературную ролевую игру
по мотивам вселенной "Ходячие мертвецы" Р.Киркмана.

— Обновление дизайна ♥ Ура нашим заслуженным игрокам ♥
Обновление в "Блоге администрации" от 10 января 2019г.
Важно! 6 марта 2013 года - нападение ходячих мертвецов.
— Новая жертва страшных пыток: "Вечера с Иисусом".
И не забываем о заполнении инвентаря общин.

нескорый; сплясать; испитый; побеседовать; допрашиваться

Сейчас в игре: март 2013 года.

Спасители всё ещё терроризируют мирные общины, которые, кажется, и не собираются давать им отпор. Между Спасителями и Жнецами воцарилось перемирие. С севера штата идут толпы ходячих мертвецов, и с каждым днём их становится всё больше... >>>

О ПОГОДЕ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the WALKING DEAD » Дневники мертвецов » 04.12.2012 — "Encounters"


04.12.2012 — "Encounters"

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Дата: 04.12.2012
Место: окраина городка Франклин, Вирджиния
Участники: Alice, Tarek Hamedi
Саммари: Удивительно, насколько легко бывает потерять человеческий облик, уподобившись тем тварям, что едва не уничтожили людскую цивилизацию. И как трудно оный сохранить.
Примечания: Сердце видит раньше головы.

+1

2

Мой байк заглох. Мой. Байк. Заглох.
Разок взбрыкнул, как ужаленный в зад конь, а затем замер на месте, словно вкопанный. С бензобаком, полным, по крайней мере, наполовину.
Рассерженная внезапной неприятностью, я ударила мотоцикл ладонями по рулю, что, конечно, не возымело никакого действия. Да и стоило ли надеяться на обратное?
Внезапно вспомнились старые времена, когда начавшую барахлить технику можно было приложить разок-другой по боку, и иногда после таких действий она начинала работать, как новенькая. Сейчас такой номер не пройдёт. Не с байком точно.

Начавшие собираться сумерки застелили небо тёмно-серой пеленой. Набежавшие облака скрыли весь день тепло пригревающее солнце, почти в один момент сделав мир вокруг пасмурным и мрачным. Ещё немного и совсем стемнеет. Рано приходящая зимняя ночь вступит в свои права, погрузив Вирджинию в непроглядную темноту.
"Да чёрт бы всё это побрал!"
Самым отвратительным во всём этом было то, что в таких условиях мне не светило (ха! "не светило") разобраться с поломкой. А добираться до дома пешком (под этим я, конечно, имела в виду "катя байк рядом с собой") было слишком далеко.
Всё, что мне оставалось - это откатить мотоцикл в укромное место и найти себе угол для ночлега.

Место для BMW нашлось неподалёку - в овраге под раскидистой сосной. Аккуратно скатив его на самое дно, прикрыла своего верного железного коня разбросанными здесь же поломанными ветками, замаскировав таким образом от возможных случайных взглядов. Вряд ли кто-то бы позарился на не находящийся на ходу мотоцикл, но рисковать им я не хотела - слишком долго мы пробыли вместе, и мой байк мне был чрезвычайно важен и дорог даже как память.
Выбравшись из оврага, я быстро оглянулась через плечо, вздохнула и смахнула тыльной стороной ладони упавшие на лоб пряди.

Вернувшись на дорогу, секунду помедлила. Позади ничего примечательного не было. Нескончаемый лесной массив, несколько поворотов с грунтовой дорогой, да парочка разрушенных автозаправок.
"Чёрт! Мне нужен пикап!".
Конечно, грузовик не появился по одному лишь моему запросу. Но в целом идея с пикапом была неплохой фантазией, осуществи которою я бы вмиг решила все свои проблемы.

Назад возвращаться было бессмысленно. Оставаться на ночёвку на месте... непродуктивно. Оставалось идти вперёд в надежде встретить там - где-нибудь - что-то полезное. И я пошла.

Дорога была пустынна, по обочинам валялся разный мусор. В общем идти было легко, хотя сумерки в незнакомой местности и навевали отнюдь не оптимистичные мысли.
Приблизительно через полчаса, несмотря на опустившуюся на землю ночь, на горизонте замаячили очертания зданий. Ещё через минут двадцать стало ясно, что я вышла к какому-то городку. В рюкзаке за спиной была карта и в общем-то по ней можно было сориентироваться, где я сейчас нахожусь, но это вряд ли бы мне дало хоть какую-то особенно важную информацию.

Чем ближе я приближалась к городку, тем очевиднее становилось, что передо мной промышленная зона. Типичные здания, типичные ограждения, уходящие вверх заводские трубы... Внезапно повеяло опасностью. Да такой, что пробравший спину мороз ледяными иголочками проник под кожу, холодя взбудораженную адреналином кровь...
"Да что ж такое..."
Положив руку на пистолетную кобуру, я почувствовала себя чуть спокойнее.

http://sh.uploads.ru/NYUij.jpg

Промышленная зона принадлежала какому-то заводу. Цеха. Строительный и грузовой транспорт с ободранными шинами и битыми окнами, длинные склады, угадывающиеся в темноте в очертаниях плоских прямоугольников.
Один из складов я обошла по кругу. На последних шагах передвигалась на полусогнутых ногах и уже с выставленным перед собой пистолетом. На площадке, окружённой зданиями и бетонной стеной, ярко полыхал костёр. Весёлые язычки пламени зазывно плясали в темноте, словно приглашая немедленно присоединиться к чьей-то стоянке.
Но я не спешила с этим.
Что-то было не так. И отсутствие в поле зрения людей прежде всего другого заставляло обеспокоенно всматриваться перед собой и напряжённо вслушиваться в звуки ночи.

Отредактировано Alice (2018-11-13 00:28:50)

+2

3

Эта страна погрязла в безумии крови и извечного, неутолимого голода. Эта страна погрязла в насилии и хаосе абсолютной анархии. Эта страна была мертва, но доктору Хамеди не было жаль проклятую опухоль, что прежде звалась Соединенными Штатами. Нет, где-то в глубине души он испытывал мрачное удовольствие от открывавшихся ему картин, лишь только сожалея о честных, действительно хороших людях, что безвременно сложили свои головы. Впрочем, им он едва ли мог помочь, а значит, что и думать нужно было о себе. И Дервише.
Пернатый спутник Тарека щелкнул клювом, прежде чем дружелюбно ухватить хозяина за палец. И подставить голову осторожному поглаживанию. Он становится всё мягче, постоянный контакт со мной не идет птице на пользу. Уголок рта дернулся, выдавая недовольство араба, мыслями обратившегося к своему любимцу. Прежде полная ярости, птица теряла хищный задор, чаще проводя время на руке или плече Хамеди, нежели на охоте. И чёрт знает, к чему это могло привести в итоге, смог бы Дервиш выжить самостоятельно, случись с Тареком беда?  Но ответить на этот вопрос мог лишь опытный сокольничий, воспитавший на своем веку немало птиц. Жаль только, что рядом такого не было.
Араб тихо вздохнул, пересаживая птицу на плечо и вынимая из нагрудного кармана куртки многократно сложенную карту. Тихо щелкнул фонарик, разгоняя наступающие сумерки и освещая интересовавшую одинокого путника область.
Франклин, - гласила обведенная карандашом отметка. Небольшой городок, затерянный в Вирджинии. Он мог стать для Тарека настоящим подарком, пополнив истощившиеся в ноль запасы араба, но мог обратиться и могилой стареющего патологоанатома. Впрочем, чему быть, того не миновать. Мужчина осторожно убрал карту на прежнее место. На всё воля Аллаха.
- Ну что, отправляемся? Надо искать пропитание и ночлег, - прошептал Хамеди, погладив пернатого любимца по острому клюву. И, со вздохом вскинув винтовку, тихо двинулся вперед.

Цепь громко звякнула, стоило бывшему морпеху армии США, бритоголовому здоровяку Энди Джонсону, насадить на болтавшийся без дела крюк хрипло дышавшую жертву. Старик индеец, к вящему сожалению жителей их небольшой общины, был человечком худощавым, кожа, кости да старые жилы. Впрочем, никто не унывал, в холода глупо отказываться от бульона, что можно сварить и на костях. А мясо, то дело наживное. Благо не перевелись ещё чистые от заразы путники, словно глупые мотыльки летевшие на жаркое пламя костра, разведенного на площадке перед одним из ангаров.
Меднокожий бедолага тихо застонал, с трудом приоткрыв мутные, едва видящие глаза.
- Воды, - тише ветра прошелестел старческий голос, - прошу...
Много что могло тронуть сердце рядового Джонсона. Умильно пищащие щенки Дороти, здоровенного ротвейлера, признававшего лишь двоих во всей общине (остальными его крошка рада была бы полакомиться, да толстенная цепь мешала), лепетание дурачка Го-го (настоящего имени этого отсталого придурка никто не знал, но начитанный мистер Шеффилд, глава их маленького сообщества, быстро нарек того каким-то Голлумом), красота природы в мягких лучах рассветного солнца... мольбы "еды" в этот список не входили. Здоровяк вздохнул, проверяя, надежно ли индеец подвешен на крюк, а после, борясь с желанием прибить старого урода (а шеф это строго запретил), затянул легкомысленную песенку. Первую, что пришла в голову.
Ding, dong, bell, - хрипло мурлыкал Джонсон. - Pussy's in the well... Who put her in?... Little Johnny Green...*
И как бы нелепо не звучал этот мотивчик в исполнении почти двухметрового качка самого агрессивного вида, сам Энди о таких мелочах не задумывался. Знай себе игнорировал стоны индейца, быстро проверяя инвентарь пустующего, увы, склада и направляясь к  выходу. До ужина было рукой подать, да и мадам Регина, говорят, сегодня расстаралась. Превратила того толстячка-индуса в отличное жаркое, от одного запаха которого текли слюнки.
- Хей, Энди!
Крепкая дверь распахнулась, впуская в темный ангар тусклые отсветы угасающего дня, обрисовавшие соблазнительные формы единственного врача "Прогрессивного сообщества Франклина", как патетично величал их группу мистер Шеффилд.
- Ты в порядке, милый? - продолжила ворковать женщина, тихо взвизгивая, стоило здоровяку заключить её в объятия. - Ну всё, идём, а то Го-го уже беспокоиться начал, ты ведь знаешь, как он к тебе привязан.

Посреди "жилого" ангара, что ютился на некотором отдалении от "хранилища" и снаружи ничем не выдавал своего назначения, на ярко алеющих углях был установлен небольшой котёл, какие прежде продавались едва ли не в каждом магазине для любителей туризма. Густой пар вился из-под приоткрытой крышки, дурманяще аппетитным ароматом маня разношерстных членов общины на ужин. Дородная женщина, ведавшая приготовлением пищи, зорким взглядом обозревала огороженный листами фанеры уголок, что принято было называть кухней, совмещенной со столовой. Влюблённая парочка Джонсона-Коул вновь задерживалась, что выводило бывшую оперную диву из себя.
- Видит Бог, я же много раз просила их не опаздывать! - возмущенно протянула она, но тут же смолкла, внимая укоризненному взгляду и тихой речи благообразного сребробородого старичка, протиравшего платком пенсне.
- Милая Регина, позвольте, что же взять с цветущей юности? - ласково улыбнулся Джеремайя Шеффилд. - Разве не создана оная для любви и нежных порывов? Да и наш отважный Эндрю уже идёт. Можно и вкусить плоды ваших тяжких трудов...

Уже достаточно стемнело, чтобы загодя разведенный для приманивания живых костер, полыхавший перед ангаром, отведенным под хранение мяса и прочих съестных припасов, был виден за десятки метров от промышленной зоны Франклина. И, сколь ярко он освещал переднюю часть ангара, четко выделяя неплотно притворенную дверцу, расположенную сбоку от массивных, запертых на несколько подвесных замков ворот, настолько ловко скрывал небольшую нишу, находившуюся под самой крышей. Там, в глубокой черной тени, удобно расположился коротышка Мич Мерфи, некогда один из лучших ярмарочных стрелков Юго-Запада. "Соколиный глаз", он любовно полировал бархатной тряпочкой деревянное ложе видавшего виды полицейского ружья, переделанного под стрельбу баллонами со слезоточивым газом. Порой Мич ловил себя на мысли, что эта крошка увидела свет ещё во времена Великой Депрессии и, быть может, выпустила пару-тройку зарядов по банде Малыша Нельсона, но... мечты мечтами, а проклятый индеец опять застонал. Удивительно громко, протяжно, взывая о помощи. И, черт побери старика, его голос едва заглушил бы треск поленьев в костре.
Вот паршивец, пошуми у меня, остатки зубов повыбиваю, - нахмурился Мерфи, натягивая единственный на их группу треснувший ПНВ и оборачиваясь внутрь ангара, на который из-под самой крыши открывался прекрасный вид.

*

Популярная в Штатах детская песенка

Отредактировано Tarek Hamedi (2018-11-13 21:05:55)

+2

4

Костёр - значит, выжившие. А выжившие не всегда означают что-то хорошее.
Уж что-что, а это я успела отлично усвоить.

Уже минуты две я продолжала безрезультатно всматриваться перед собой. Пустынная площадка, с единственным движением в виде "пляшущего" пламени костра, оставалась тихой и безлюдной. Тёмно-серый дым от огня прямым столбом уходил в небо, изрешечённое пока ещё по-сумеречному тусклыми звёздами. Убывающая луна бросала серебристые блики на края зданий, создавая в их неровностях и нишах глубокие тени, которые с какого-то чёрта пугали. Сердце в груди забилось быстро-быстро, словно пойманная в силки, испуганная птица. По спине, вдоль позвоночника, прошёлся холодок... Или это всего-навсего игривый порыв ночного ветра?..

"Элис, успокойся! Сейчас по-тихому осмотримся... Совсем не обязательно, чтобы тут ошивались ублюдки..."
Привычка разговаривать сама с собой оказалась неискоренимой. И, пожалуй, очень полезной. Подобные увещевания всегда действовали благотворно, "отключая" чувства и "включая" разум. Вот и сейчас сердечный ритм вскоре пришёл в норму, а начавшийся было в ушах шум затих.

"Паническая атака?.."
"Элис. О, Элис... После всего..."

Я мотнула головой и приказала себе думать и действовать рационально. Если интуиция меня не подводит, значит, отсюда надо бежать. Но кто слушает интуицию?..

Продолжая оставаться в тени здания и держать оружие наготове, я оглянулась. Так. Так... "Вон тот булыжник неподалёку кажется вполне подходящим".
Присев на корточки, я дотянулась до большого камня. Поудобнее взяла его в ладонь и, словно примеряясь к его весу, невысоко подбросила. Поймала. Прикусила пухлую нижнюю губы, задумчиво разглядывая призывно горящий костёр.
"Можно было бы выстрелить. И выстрел явно привлёк бы внимание живых. Но и мертвецов согнал бы сюда со всей округи. А этого точно не надо. Поэтому попробую так..."

Выпрямившись во весь рост, я со всей мочи замахнулась, пуская булыжник в свободный полёт, который через пару секунд закончился в нескольких десятках метров от меня. Массивный камень упал на тонущий в ночной тени асфальт - туда, куда свет от костра уже не доходил. Звук удара от его встречи с асфальтом вышел громким и довольно настораживающим грохотом.
Что-то звякнуло.

- Эй, кто тут?!
- Замолчи!
- Я что-то слышал!
Сразу два мужских голоса, последовавших один за другим, разбудили ночную темноту, наполнив её самыми разнообразными звуками. Тихие голоса. Шаги. Шум затвора.
Оставалось понять, насколько это плохо для меня. Или совсем не плохо?..

+2

5

- Мать твою, Альберт, хватит так орать! - пристыдил товарища один из голосов, стараясь говорить хоть немногим, но потише. Впрочем, таиться, смысла уже не было, его пустоголовый напарник сдал патруль с потрохами и неважно, был ли наблюдатель во тьме один или с группой агрессивно настроенных единомышленников.
- Прости, прости, - белокурый здоровяк Альберт О'Ши смущенно шмыгнул носом, первым вступая в круг света, созданный полыхающим костром. Внимательно оглядевшись, он покачал головой, находя появившийся не пойми откуда камень, а после - профессионально выпнул его к чернеющим вдали деревьям. Прошлое в футбольной команде колледжа давало о себе знать.
Но извинения остались без ответа. Вышедший вслед за ним мужичок, с виду типичный клерк, каких множество было во времена, предшествовавшие появлению ходячих, сердито огляделся. Он явно искал подвох, любую опасность для их небольшой и чертовски сплоченной общины. Не находил таковую и злился ещё больше. Но помнил о приказе мистера Шеффилда и старался не суетиться. Главное, чтобы не ходячие, а с живыми они так или иначе, но найдут общий язык.
- Ладно, здоровяк, заткнись уже, - протянул недовольно "клерк". - Что сделал, то сделал. Идём, вроде всё чисто.
И то ли они не хотели связываться со скрытыми в тени неведомыми опасностями, то ли просто не видели смысла паниковать, если к ним забрел кто-то кроме зомби, но оставив темные заросли, раскинувшиеся неподалеку от их лагеря, как и погруженные во мрак узкие проходы между ангарами без внимания, патрульные продолжили прерванный обход.  Их работа всё равно заключалась в уничтожении ходячих, что порой приманивал сладкий запах свежей плоти и крови, а с живыми разберутся другие. Те, кто половчее и уже вышли на охоту.

В старые времена, ленивой и чертовски беззаботной жизни толстосумов, он был лишним. Отщепенец, не способный найти своё место в этой жизни. Ублюдок, гонимый отовсюду. Но положение изменилось, когда Эдвин Ройс впервые услышал о восставших мертвецах. Во время всеобщей паники, когда мир догорал в агонии новой чумы, он лишний раз убедился в пользе своей инаковости, подарившей ему шанс на выживание. А после, на руинах прежней жизни,  ночной кошмар (или урод  из тьмы, как ещё его порой называли) встретил Его. Мистер Джеремайя Шеффилд оказался билетом Эдвина в новую, счастливую жизнь, а для этого только и стоило, что безоговорочно слушать умного старика и выполнять все его нехитрые просьбы. И он выполнял.
Широкий нос негра-альбиноса жадно втягивал воздух. В узкой грудной клетке, слишком короткой для нормального человека (от рождения ему не доставало двух нижних пар ребер), в предвкушении веселья трепыхалось сердце. А глаза, мутные, с розоватым отливом, они были прикованы к густой тьме, где прятался незваный гость. О, Ройс чуял запах пота, исходивший от незнакомца, наслаждался тонкими нотками бензиновых выхлопов, осевших на дорожной одежде. А это что, страх? Нет, страх ещё ожидает наглеца. И, с этими мыслями, он ощерился, выставляя напоказ длинный язык, скользнувший по черным гнилым обломкам зубов. По всем тридцати двум обломкам, выставленным напоказ благодаря слишком широкому провалу почти безгубого рта.
Он прислушался. Патруль сделал своё дело, подтвердил, что рядом нет ходячих, а значит пора было ему вступать в игру.
Бесшумно, это действие стало уже привычным, Эдвин соскользнул с крыши ангара-склада на землю. Смутная фигура, видневшаяся метрах в пяти от него, не услышала ничего подозрительного. Прекрасно. Мягко опустившись на все четыре конечности (что руки, что ноги Ройса были непропорционально длинны) он споро поковылял к непрошенному гостю, нарочито неловко раскидывая в сторону острые локти и колени. С белой, почти лишенной пигмента кожей, туго обтянувшей обнаженное длинное тело, с жадным взглядом красноватых глаз и копной словно седых, курчавых волос,  этот уродец производил действительно жуткое впечатление. Всё ближе подкрадываясь к жертве, он сильнее и шире распахивал карикатурно большой рот, по длинному алому языку стекала голодная слюна. О, он уже прекрасно видел тонкие, несмотря на походную одежду, очертания женского силуэта. И не скрывал зажегшегося во взгляде вожделения. Пять метров... четыре... три. Совсем скоро он замер над самым плечом незнакомки, приблизил уродливое лицо к самому её уху и, понимая, что жаркое зловонное дыхание вкупе с тонким мускусным запахом выдало его присутствие, тихо, с присвистом, зашипел, скользнув языком по платку, скрывавшему ей голову и дальше, по щеке.
- Пришшла... я ждал...
Она обернулась быстро. И, кажется, потянулась за оружием, но Эдвин был быстрее. Удар крепкого кулака в лицо и обольстительница, такая беззащитная, такая теперь покорная, раскинулась перед ним. О, это дьявольское желание овладеть женским телом. Здоровым. Молодым. Альбинос тихо завыл от переполнявших его эмоций и, не медля, закинул девчонку на спину. Следовало поторопиться, запереть её в ангаре-хранилище, прежде накрепко связав, а после - доложиться Хозяину. А уж мистер Шеффилд позволит ему поразвлечься с их маленькой гостьей. И, радостно рассмеявшись, этот звук напомнил лай бешеной гиены, Ройс припустился к ангару. По паучьи быстро перебирая длинными конечностями.

Внутри было темно. Внутри было прохладно и пахло свежей кровью, а еще старческой мочой. Проклятый индеец ярко обозначил себя, позволив Эдвину, не зажигая света, найти того по запаху. И сгрузить свою добычу напротив, а какой-то паре метров от истекающего кровью бедолаги, словно туша какого-то животного подвешенного на крюке.
Перво-наперво - обезоружить. В сторону отлетели пистолеты и какие-то странные, загнутые и явно опасные ножи. Теперь веревки. Найти искомые не составило труда, а вскоре тонкие запястья его сладкой девочки были крепко стянуты у неё за спиной. Остались лодыжки. Уродец не удержался, то ли завыл, то ли захохотал, крепче затягивая узлы и, попутно проводя языком по светлой коже, показавшейся из-под задравшейся штанины. А девушка, тем временем, завозилась, приходя в себя.
- Ох-хох... ты-х очнулассь, - отскочив чуть в сторону, дабы оглядеть творения рук своих, просвистел Ройс. - Наконец-с... жди, ссладкая, я сскоро и ты будеш-шь моя...
И, потратив несколько драгоценных мгновений, чтобы насладиться видом связанной по рукам и ногам, такой вожделенной жертвы, он выскользнул, далеко выкидывая при движении локти и колени, из ангара, неплотно притворив за собой дверь.

+2

6

Туго связанные запястья болезненно ныли. Нежная кожа, перетянутая грубыми верёвками, принялась неприятно зудеть, вызывая из памяти воспоминания-ассоциации.
Заброшенная фабрика. Куча отморозков.
Всё это со мной уже однажды было. И вот теперь... снова?

Наверное, пришедшийся в лицо удар (в последнюю секунду я всё же успела немного отвернуться, из-за чего кулак агрессивного незнакомца попал в выступ брови и частично в висок; из рассечённой брови сейчас текла кровь - я чувствовала её горячую влагу на коже), был достаточно сильным. Мысли путались и упорно не желали собираться хоть в какую-то кучу. Прошлое смешалось с настоящим, как две впадающие друг в друга реки. И открывая глаза я ожидала оказаться на той же самой фабрике, в окружении тех же самых отморозков-байкеров, хотя большинство из них, без всякого сомнения, были давно уже мертвы.

Налитые свинцом веки с трудом приподнялись, веер дрожащих ресниц нехотя очертил дугу, являя взгляду плохо просматриваемое, тёмное помещение. Из скованной наступающей паникой груди вырвался тихий стон, даже мне самой показавшийся жалким, как писк только что родившегося котёнка.
Постепенно начали возвращаться все чувства.
В нос ударил мерзкий запах, в котором без труда угадывалась вонь жидкостей человеческого тела. А ещё здесь (где - здесь?) почему-то пахло почти так же, как пахло на скотобойне, где я однажды побывала, когда на заре своей журналистской карьеры писала статью о жестоком обращении с предназначенным в пищу скотом.
И...

Рядом кто-то был.

Я завошкалась на месте, совершив всем телом змееподобное движение - на большее у меня не было возможностей из-за связанных конечностей.
В этот момент, тот, кто был рядом, обозначил себя прежде, чем я смогла отыскать его взглядом.
Ох-хох... ты-х очнулассь. Наконец-с... жди, ссладкая, я сскоро и ты будеш-шь моя... - голос незнакомца прозвучал неприятно. И не только из-за смысла сказанного, но и из-за каких-то гадких, совершенно омерзительных интонаций в нём.

Мой полный испуга взор метнулся на звук чужой речи. И тогда я увидела Его - человека, несколько минут (часов?..) назад лишившего меня сознания. Хотя определение "человек" этому существу подходило мало.
То, что при скудном сумеречном свете улицы показалось игрой растревоженного воображения, здесь и сейчас подтвердило свою явь в реальности. Мертвенно-бледная кожа, неприятные черты лица и мерзкое его выражение больше бы подошли какому-нибудь монстру из фильмов ужаса. Но это был мужчина, живой мужчина. И, кроме того, совершенно голый (его бледная кожа, казалось, светилось в густом сумраке), что странным образом не смущало, а вызывало лишь ещё большее к нему отвращение.

Под его взглядом я заметно передёрнулась - меня словно кто-то окатил ледяными помоями.
"...и ты будеш-шь моя..."
- Чёрта с два, урод! - выплюнула я, не сумев сдержать протестующий возглас. Который "мужчина", тем не менее, вряд ли услышал, потому что в этот момент развернулся и удалился из помещения. Его способ передвижения был не менее странен, чем его внешний вид.

Болезненно прикусив нижнюю губу, я принялась дёргать руками и лодыжками, проверяя узлы связывающих меня верёвок на прочность. Они оказались достаточно крепки, чтобы мои отрывистые и напористые телодвижения не дали никакого результата.
В то же самое время я обшаривала взглядом окружающее пространство. Несмотря на прохладную и сочную темноту лишённого источников освещения помещения, вязкий сумрак, проникающий из-за неплотно прикрытой двери, позволял в достаточной мере разглядеть очертания находящихся поблизости предметов.

- Какого... чёрта?.. - взгляд наткнулся на что-то, чему я сначала не могла найти правильного объяснения. И лишь полустон-полувсхлип, полный отчаяния, боли и обречённости, изданный этим "чем-то" подсказал: передо мной человек. Подвешенный на потолочный крюк человек.
- Пжлста, - невнятная мольба, сорвавшаяся с его губ, больше походила на агонизирующий выдох умирающего человека.
- Кто вы? - отозвалась я, но ответа на свой вопрос не получила.

Да что. Здесь. Чёрт возьми! Происходит?

Мне, наконец, удалось сесть. А затем, оторвав зад от пола и словив баланс привстав на колени, подняться на ноги - что со связанными руками и ногами было не таким уж простым делом. А вот что... что дальше? Прыгать, как чёртова кенгуру?!
И я действительно прыгнула. Прыжок. Один-второй-третий. Быстрые, осторожные.
Я надеялась добраться до чего-то, обо что можно было бы перетереть связывающие руки верёвки. Но вместо этого запнулась о лежащее на полу нечто и неуклюже полетела вниз, больно стукнувшись выступающей тазовой костью о твёрдую поверхность пола. Зато связывающий лодыжки узел зацепился за невидимую в темноте вещь и ослаб, позволив мне рассоединить ноги.

+2

7

Впереди показался свет. Неверный, едва пробивающийся меж толстых древесных стволов. И это могло бы вселять надежду, но Тарек уже давно усвоил, что людям доверять нельзя и огонь чаще всего несет зло и смерть. Что самое интересное, этот вывод казался диковатым в прежнем мире, но в стране, уничтоженной эпидемией ходячих мертвецов, оказался верен на добрые девяносто процентов. Оставшиеся проценты традиционно шли на исключения из этого нехитрого правила. Вот только знать бы, исключение или опасность ждали Тарека впереди.
Он замедлил шаг, недовольно ощущая голодное ворчание желудка. Свет, пробивавшийся впереди, на деле оказался большим костром, разожженным перед массивным ангаром. Хамеди нахмурился, он подошел уже достаточно близко, чтобы не учуять запаха горящей плоти - это было странно. Всем выжившим было известно, что костры просто так не разводятся. Лишь что бы приготовить еду, согреться или избавиться от тел ходячих, которых упокоили при зачистке местности. В противном случае костер переходил в разряд роскоши, ненужной, попусту отнявшей силы и ресурсы. Но вокруг этого, жарко пылавшего неподалеку от входа в ангар огня, никто не грелся и не готовил. Там было слишком тихо, что не могло не тревожить осторожного араба.
- Дервиш, - он говорил тихо, одновременно поглаживая перья на груди кречета, сидевшего у Тарека на плече. - Мне надо проверить, миновать эти склады без внимания - глупо. Там могут быть припасы, но может быть и опасность, которую не стоит оставлять неизвестной. Я буду осторожен, мой друг...
Разговаривать с птицей, пусть и умной, но едва ли понимавшей человеческую речь, было немного глупо. Даже более того, это попахивало безумием, но и удерживало Тарека на плаву. Всё-таки человек - существо социальное и нуждается в чьем-то обществе и в собеседнике, а чем кречет - не собеседник? Ну, или не отличный слушатель? Однако идти вперед вместе с птицей было глупо. Если начнётся заварушка, Дервиша могут подстрелить, а потеря друга и кормильца могла привести к печальным результатам.
- Давай-ка, - с явной неохотой, но птица перелетела на низко нависшую ветку дерева, - жди меня здесь. Я проверю и вернусь за тобой.
С тяжелым сердцем Тарек расставался со своим питомцем, хоть и намеревался вернуться к нему как можно быстрее. Но эмоции не сумели надолго выбить Хамеди из колеи. Уже спустя минуту, мужчина быстро двигался среди деревьев, стараясь не шуметь и не сводя внимательного взгляда с ярко освещенной площадки подле ангара. Впрочем, он бы и рад был проникнуть взором в самые темные уголки среди массивных строений ушедшей эпохи, но за неимением такой возможности, полагался лишь на удачу, милость Всевышнего и собственную осторожность.
В кронах деревьев уныло шумел холодный декабрьский ветер, впереди весело трещал костер и, больше ни звука. Не слышно было тяжелых шагов патрулей, лая собак или, на худой конец, леденящего душу стона ходячего мертвеца. Это место казалось заброшенным, вымершим, потусторонним. И это-то вынуждало Хамеди двигаться всё медленнее, буквально красться, попутно пытаясь определить, что же ему не нравится и какой шайтан затаился впереди. Наконец, он замер совершенно, сливаясь с тенью дерева и с некоторой даже оторопью наблюдая, как из приоткрытой двери ангара выскользнуло нечто. Иных слов для описания этого создания немолодой араб подобрать не мог, разрываясь между очень странным человеком и какой-то неправильной собакой.

А ситуация внутри ангара становилась всё интереснее. По крайней мере стрелок Мёрфи, скрытый от обитателей импровизированного каземата, бывшего также вроде продуктового склада общины, густой ночной тенью, уже не сводил глаз с творящегося в помещении безобразия. Чёртов индеец всё стонал, пытаясь что-то лопотать на кривом как его рожа английском, а девчонка, что притащил Урод, зашевелилась и того активнее. Палец Мича удобно лёг на курок его ружья, благо пнв позволял прицелиться достаточно точно, но тут возмутительница спокойствия, наконец, упала. И это было хорошо, иначе проветривай потом склад и всё жди, что мясо с душком будет.
В желудке охранника тихо забурчало и он, тихо вздохнув, потянулся к стоявшему под рукой ланчбоксу. Да так и замер, с протянутой рукой. Старый пнв прекрасно показывал, что творилось в ангаре, он же позволил заметить фигуру, тенью проскользнувшую внутрь. Мёрфи не спеша, стараясь не производить лишнего шума и оставаясь скрытым в темноте, в "гнезде" под самой крышей, вновь прицелился из ружья. Выжидая.

Тареку не нравилось то, что он творил, но бывший патологоанатом всё таки вышел из тени, бегом минуя площадку с костром, пусть и держась на границе света и тьмы. Треск объятых пламенем поленьев не мог заглушить стонов и невнятного голоса, донесшегося из ангара. Там явно кто-то был, к тому же нуждавшийся в помощи.
Дурак, ой дурак!
Но он, словно движимый какой-то силой, не смог остаться в стороне. Хотя инстинкт самосохранения буквально кричал, что нужно бежать. Только Тарек торопился в иную сторону. И, быстро миновав освещенный участок, он нырнул в тень ангара. И замер, отскочив от дверного прохода к стене.
В ночной темноте, да ещё и после света костра, араб практически ничего не видел и, осторожно прикрыв за собой небольшую дверь, рискнул включить фонарь.
- Проклятье, - прошептал он, пораженно уставившись на человека, словно туша забитого животного, подвешенного на свисающем с потолка крюке. - Какого?
Надо было снять бедолагу либо избавить от страданий. Мужчина быстро двинулся вперед, не глядя под ноги, что и привело к неизбежному. Хамеди банально запнулся за что-то, лежащее на полу. С большим трудом устоял на ногах, сдавленно бранясь и, тут же забыл про повешенного.
- Чёрт, вы живы? - он быстро подсел к женщине, лежавшей на полу. Не представляя, что точно в спину ему нацелено ружьё, заряженное баллоном со слезоточивым газом.

+1


Вы здесь » the WALKING DEAD » Дневники мертвецов » 04.12.2012 — "Encounters"